Глава 9 Линейка номер восемь

Вокруг разливался неяркий свет – и темнотой не назовешь, и место, куда они приехали, толком не разглядишь. Похоже на очень широкий тоннель, по которому со свистом гуляет сквозняк.Все выглядело очень современно: над головой невысокий, чуть выше крыши автобуса, блестящий белый потолок с круглыми и очень тусклыми шарами-лампами. Идеально ровные блестящие стены, под ногами что-то вроде асфальта, расчерченного белыми полосами. За автобусом тянулись ряды сверкающих новеньких автомобилей всех возможных цветов и моделей.Влада шагнула было вслед за убегавшими ребятами, но Лина Кимовна принялась что-то сипеть и размахивать руками, показывая на нее и деда.– Огневы, оставайтесь возле автобуса, вас встретят, – помог оборотенессе Гильс. – Я правильно перевел?Та кивнула, держась рукой за шею, а потом снова замахала руками, уводя ребят за собой вглубь странного тоннеля.Расстроившись, Влада смотрела им вслед. Вот уже и начались различия, люди остаются, нелюди – уходят.– Паразиты, довели меня! Все мои уроки на весь семестр отменяются, и все получают заранее пятерки!! Срочно мне горячего рома и побольше! Бертилов, вы лучший тролль в нашем универе!! Я ведь правильно вас перевожу, Лина Кимовна? – доносился веселый голос Егора. В ответ раздался дружный смех, удаляющийся топот и возмущенное сипение оборотенессы.Где-то что-то хлопнуло, и наступила тишина.Дед озирался по сторонам с видом орла, который высматривает дичь, сидя на скале.– Подземная парковка, автомобили, неплохо, – похвалил он. – Не отстают от людей, смотри-ка.– А толку-то? – послышался из-за автобуса чей-то шепелявый голосок. – Скоро тут все провалится во тьму, ждать недолго…– Так… – Дед решительным быстрым шагом метнулся за автобус, и не успела Влада испугаться, как он появился оттуда, держа за шкирку маленького щуплого человечка с красными воспаленными глазками, одетого в забрызганный белой краской рабочий халат. Его белесые редкие волосики были взъерошены, а острый носик сморщен, что придавало лицу плаксивое выражение.Человечек разжал крючковатую руку и выронил кисть, которая покатилась по земле, пачкая ее белой краской.Дед поднял его повыше и принялся рассматривать, как энтомолог бы рассматривал редкую бабочку, пойманную сачком.– Кто это?! – Влада испугалась, потому что человечек вдруг начал жалобно всхлипывать, и из его глазок полились слезы.Дед, правда, и бровью не повел.– Это горемычник, разновидность домового, так называемый Ego Minor, – объяснил он тоном лектора. – Очень распространенный вид нечисти. Где поселится, там доводит всех людей до депрессии, стонет о каких-то бедах, катастрофах и концах света. Поразительное существо, ни одной позитивной мысли в голове…– Отпусти-и-ите меня, я требую уваже-е-ения! – рыдающим голоском заскулил горемычник. – Я здешний завхоз, Фобос Карлович! Я разметку рисую. Отпусти-и-ите!!!– Да отпусти его, ты же больше не ванхельсинг! – воскликнула Влада. – Ты что – забыл?– Да помню я, помню, – дед опустил горемычника на землю. – Фобос Карлович, значит… А раньше в деревнях таких существ изгоняли осиновыми вениками.– А напрасно-то изгоняли, – всхлипнул Фобос Карлович, поспешно отпрыгнув от деда и громко сморкаясь в рукав халата. – Те деревни в одночасье в болото затянуло, как я и предупреждал. Горяевка однажды ночью взяла да провалилась, и все ее жители стали вурдалаками, эхх… А были обычные темноглазы, вот как вы…Вдруг неподалеку раздалось звонкое восклицание и топот.Плаксивый завхоз кинул взгляд в сторону, заворчал что-то вроде: «У-у-у-у, а вот и черта нелегкая несет…» – и, пятясь, поспешно юркнул под ближайшую машину.Влада, уже ничему не удивляясь, ждала, что откуда-нибудь и вправду вылезет черт, и даже чуть было не схватила деда за руку, но… к ним стремительно неслась, огибая машины, кудрявая низенькая толстушка в белом фартуке.Она была человеком, а не чертом, но Владе почему-то показалось, что у нее четыре ноги. И еще странно было видеть здесь лицо, не освещенное горящими глазами. Правда, сейчас это лицо было перекошено от ярости.– Я тебе покажу темноглазов! – подбежав, заорала толстушка вслед смывшемуся завхозу. – Попадись мне только, черт полосатый! Людями нас называют, людями!!!Тяжело дыша, она повернулась к Вандеру Францевичу и Владе, и ее круглое, как каравай, лицо моментально поменяло гневную гримасу на доброжелательную.– Добро пожаловать в это кошмарное логово, семья Огневых! В первый раз в жизни вижу настоящего ванхельсинга, уважаемый Вандер Францевич! И не обращайте внимания на жаргон нечисти, нас, людей, они кличут темноглазами.– С кем имею честь беседовать? – церемонно произнес дед, приподнимая шляпу.– Ах да, я – Роза, я тут главная… главная по кухне, – спохватилась кудрявая толстушка, протягивая деду полную руку. – Какая у вас прелестная внучка, только слишком худенькая! А это мой сыночек, Митенька.Из-за спины Розы высунулась аккуратно стриженная мальчишеская голова с пухлыми щеками. Голова эта была почти до носа замотана в толстый шерстяной шарф. Мальчишка неловко и смущенно кивнул и тут же юркнул обратно.«Как похож на морскую свинку, – подумала Влада. – Так вот почему мне почудились четыре бегущие ноги. Этот Митенька просто прилип к своей маме».– Я надеюсь, вы доехали хорошо? – Главная по кухне решительно тряхнула кудряшками.– Лина Кимовна очень старалась, – хмыкнул дед. – Как вам здесь живется, нечисть не обижает?– Да сейчас, как же… Вот они у меня где все! – Роза показала внушительный кулак, испачканный в муке. – Вот все думают – кухарка, значит, никто… А без буфета даже нечистая сила никуда не денется. А я все умею готовить: и для вампиров коктейли, и для троллей всякие салаты, и для упырей мух сушеных так, что пальчики оближешь…– Я полагаю, что первым делом мне необходимо прийти в деканат университета? – прервал Розу дед.– Нет-нет! Это все завтра, когда будет светло, – замахала руками Роза. – Мне поручено вас встретить, проводить в наш, Светлый, корпус и накормить ужином. Идемте скорее, а то мы стоим как раз на парковке для вылезания вурдалаков. А у меня при себе ничего тяжелого нету под рукой… – добавила она с сожалением.Влада глянула под ноги – на ровном серебристом асфальте под ногами белела разметка, как на парковке для машин, только с треугольниками посредине. Так вот что рисовал краской на асфальте завхоз-плакса!Вспомнив про Федю Горяева, который мог вылезти из-под земли в любую минуту, Влада поспешила вслед за дедом и продолжавшей трещать Розой.– Погодите… Какой ужин, если мне надо идти вместе со всеми на общую линейку? – вдруг воскликнула Влада. – Она же прямо сейчас начнется, и все остальные уже там!– Ты туда не пойдешь, что ты! – ужаснулась Роза. – Ты же человек, а не какой-нибудь там… нелюдь! У людей здесь дневные занятия, а на ихние всякие линейки да свистопляски люди ни ногой! Идемте скорее!«Дневные занятия в одном классе с этим Митенькой и вурдалаком Горяевым», – расстроилась Влада, стараясь не смотреть на сына кухарки. Тот невнятно похихикивал и посматривал искоса на нее, будто старался понравиться, но лучше бы он этого не делал.Идти пришлось долго, мимо рядов сверкающих автомобилей, и дед не переставал бормотать что-то о процветающей нечисти.– Здесь целая система подземных ходов, я смотрю, – старик указал вперед, когда они повернули в четвертый раз.– Так они же их не копают, – объяснила Роза. – Им пузыри огненные скалы и землю, как масло, прожигают.Подземная парковка напоминала лабиринт, который копал огромный сумасшедший крот, – повороты шли один за другим то направо, то налево, а потом начался резкий подъем вверх по ступенькам, а пронизывающий сквозняк превратился в ветер.Осталось только несколько ступенек, и Влада преодолела их чуть ли не бегом, не дожидаясь остальных, так ей не терпелось увидеть Темный Универ.В лицо ударил ветер, перехватив дыхание и взлохматив волосы. В воздухе пахло озоном, будто недавно пронеслась гроза. Перед Владой открылась огромная ровная площадь, заполненная мерцающими огнями. Темноту разрывали яркие полосы – будто проносилось что-то очень быстрое, что не успевал рассмотреть глаз. Над площадью нависала мрачная скала, только присмотревшись к которой можно было увидеть, что ее прочерчивают ровные ряды окон.– Университет в скале? – удивилась Влада.– Я же говорила, что нечисть ничего сама не строит, – пояснила Роза. – Где скала подходящая – там им пузыри коридоры прожигают, красиво. Стеночки получаются блестящие, будто глазурь на торте. А это – Утесум, так и называют его…– Это ведь далеко не весь МУН? – поинтересовался дед. – Лина Кимовна только начала рассказывать, но в этот момент мы подъехали к границе.– Конечно, не весь, – Роза развела полными руками. – Наше отделение – самое маленькое, для двух начальных курсов, называется оно Утесум. Зато поблизости есть ихний огромный стадион, вот осенью туда гораздо больше народу приедет на драки поглядеть, а сейчас ребят не так много. Пузырей поганых больше.– Пузыри – это то, что сейчас у нас над головами летает? – встревоженно спросила Влада, когда очередной огнисто-синий шар просвистел у них над головами, прочертив в темноте яркий след.– Это то, что называют шаровые молнии, – объяснил Вандер Францевич, задрав голову вверх и придерживая рукой шляпу. – В Средние века они назывались «плевки дьявола». Нечисть подчиняет их себе, а вот людям так и не удалось. Это, я полагаю, просто какая-то иная форма жизни.– Вы совершенно правы, это какая-то идиотская форма жизни, – охотно согласилась с ним Роза: – Везде суют свой нос… ну или что там у них… Вот так зависнут роем на кухне и пялятся, как я варю суп. И ведь верткие, чем в них не запустишь – шасть! Только и видели. А во-он там, видите огонечки? – Роза указала на желтые приветливые окошечки в темноте за скалой. – Это Светлый корпус, там живут преподаватели. Я настояла, чтобы там свет нормальный провели и отопление – раз в нем мы, люди, так и по-людски должно быть, верно?– Замечательно, – заметил дед. – Выглядит уютно и вполне…Его прервал громовой раскат, который прокатился по небу, – где-то в вышине столкнулись вместе несколько шаровых молний. На миг площадь перед ними осветилась как днем.Она была заполнена студентами, а от Утесума к площади спускалась пологая каменная лестница, на которой Влада разглядела несколько фигур, закутанных в плащи.– Вампиры, постррроились! – прокричал мужской громовой голос. – Факультет Вампирус, равнение на флаг!От этого голоса Владе стало не по себе – будто по нервам провели холодным лезвием ножа. В небо, будто само по себе, взлетело черное полотно, по всей площади которого пестрели яркие пятна.– Начинаем учебный год! – продолжал чеканить холодный голос. – Тало манэ эш нуарвен!Десятки красных огней выстроились в четкую линию – грохот прокатился по земле, будто топнули тысячи ног.– Ишь ты, Мрачнюк выпендривается, заговорил на древневампирском, – прокомментировала кухарка.– Мрачнюк? – переспросил с улыбкой дед. – Хорошее имя…– Тут его все так называют за глаза, – ответила Роза. – А звать его Виктор Суморок, мрачный он тип, терпеть его не могу! Даже не здоровается, когда мимо идет! Глазюками только зыркнет – будто в них жгучего красного перца насыпали, и пылают, как огненные… Сынок его тоже здесь учится, такой дрянной мальчишка, фу-у-у…Влада вытянула шею и даже попыталась подпрыгнуть, но разглядеть получше декана вампиров было невозможно – слишком далеко, да и темно.– А где же ректор этого вашего Утесума? – поинтересовался Вандер Францевич.– Эрих? Наверняка сидит в своем кабинете, – махнула рукой Роза. – Он совсем старый и безобидный… Я его видела всего-то раза два. Но вот главный ректор всего МУНа, который иногда сюда приезжает, – вот тот молодой, и хуже его ничего нет, такой уж злыдень, что ой… – Она вдруг нервно сглотнула, зачем-то оглянувшись по сторонам.«Ничего себе ректор у МУНа, что даже говорить о нем боятся…» – подумала Влада.– Тролли, равнение на флаг Троллиума! – воскликнул молодой, почти юношеский голос. Зеленые огни начали отделяться от разноцветного сияния и быстро выстроились в ровную линию. В черное небо взметнулось огромное зеленое полотно.– А это мой любимчик, главный тролль, – продолжила комментировать происходящее Роза. – Ведь декан Троллиума, а выглядит дите дитем. Не в коня корм, на чем только очки держатся? Глядите-ка, ишь, тролли наши выстроились, глазюками своими зелеными зыркают. У каждого разный ведь цвет-то – фисташки, капуста или шпинат…Влада чуть не рассмеялась, настолько было забавным, что кругленькая кухарка все меряет на свой кулинарный лад.– Валькирус! – прокатился звонкий женский голос по площади. – Строимся!Снова топнули сотни ног, только линия разноцветных глаз не была такой же ровной, как предыдущие, – видимо, студенты этого факультета сильно различались по росту.– О-о-о, – не выдержав, с восторгом захрипел Митенька, закашлявшись. – Лили… Эта деканша Валькируса такая… красивая.– Нечего ею восхищаться, и закутайся потеплее в шарф! – тут же возмутилась его мама. – Летающая выскочка, фур-фур, тоже мне… А факультет ее – что сборная солянка, там и колбаса, и огурцы… то есть и кикиморы, и упыри, и валькирии, и вурдалак один, на еде чокнутый…– Валькирус, равнение на флаг! – воскликнул красивый низкий женский голос. – Амфене фондемо норус инферно!По рядам «сборной солянки» прокатились смешки.– А что это значит – амфене фондемо норус инферно? – шепотом спросила Влада.– Это по-валькирийски означает – «прекратите семечки жрать, испепелю», – фыркнула кухарка. – Терпеть не могу этих бестолковых валькирий, все время напоминают мне недожаренных куриц…– Из вас бы в свое время вышел неплохой ванхельсинг, уважаемая Роза, – с хорошо скрытой иронией сказал Вандер Францевич. – Вы их совершенно не боитесь и имеете свою уникальную точку зрения.– Ах, ну что вы, – зарделась кухарка. – Сейчас они разбегутся все, и мы сможем перейти площадь. Вашей внучке нужно держаться подальше от всяких этих вампиров и троллей, она такая хрупкая девочка. Но вы не волнуйтесь, ей скучно не будет, за ней присмотрит мой сыночек Митенька.Пухлый подросток кивнул, глупо хихикнув, и Владе пришлось ответить как можно более холодным взглядом. Интересно, это существо когда-нибудь вылезает из-за маминой спины?– Эй, пестроглазые! – перекрывая рокот толпы, проорал юношеский голос. – Чего тормозим?! Все на танцы в подземном зале!– УРА-А-А-А!Площадь взорвалась таким гвалтом, что у Влады заложило в ушах, а сердце бешено забилось.Построенные ряды разбегались – к подножию Утесума хлынул поток ребят. Синие огнистые шары ринулись за ними, со свистом рассекая темноту.– Танцы, мам! – промямлил было восхищенный Митенька, рванувшись вперед, но, заметив суровый взгляд мамы, замолк и увял.Влада вдруг почувствовала такую тоску, что ей снова захотелось расплакаться, как тогда, в автобусе. Темный Универ притягивал ее, как магнит, и у нечисти сейчас будет веселье и танцы. А ей вместо этого надо было идти в Светлый корпус, слушать трескотню Розы и любоваться на Митеньку, который сильно напоминал ей сконфуженную морскую свинку.Вдруг откуда-то сверху послышалось хлопанье крыльев, будто огромная птица спускалась с высоты.– Погодите минутку! – донесся звонкий голосок, и на землю перед ними спрыгнула высокая тоненькая девушка в джинсовом костюме, на вид лет шестнадцати.Она чем-то напоминала Барби, и у нее были изумительные золотистые длинные волосы, а глаза отливали темно-фиолетовым цветом, будто два аметиста. За ее спиной шелестел на ветру огромный черный капюшон. Она слегка повернулась, и Влада увидела, что это не капюшон, а два иссиня-черных крыла, свернутых в кольца.– Я Эльвира Флаева, староста Валькируса, – высоким звенящим голосом представилась девушка, – можно просто Эля.Влада уставилась на нее во все глаза. Так вот она какая, «очень эффектная особа», как назвал ее противный гоблин Отто Йорг, и… возможно, она девушка Гильса.– Крылья… – вырвалось само собой у Влады.Девушка улыбнулась, приподняв изогнутые брови.– Ага, ты никогда не видела таких?Влада замотала головой, мысленно отругав себя за несдержанность.– Вообще-то общежитием у нас заведует Лина Кимовна, но она не в форме, – продолжила Эля. – Так что я пока за нее. Так… Студенты-люди у нас… Новичков и Огнева… Митя Новичков – ты как, идешь в общежитие?– Эльвира, ты спятила?! – возмутилась Роза, не дав сыночку и рта раскрыть. – Ну какой нормальный человек к вам сунется? А мой Митенька мальчик болезненный, куда ему в ваше общежитие?!– Мам, перестань… – промямлил Митенькин голос из-за маминой спины.– Извините, забыла, – валькирия снисходительно улыбнулась и посмотрела в список. – Значит, Новичкова вычеркиваем. Теперь Огнева…– Это я, – быстро и взволнованно ответила Влада.– Огнева – идет в Светлый корпус, с дедом, я так понимаю?– Нет!.. Я хочу в общежитие, – услышала вдруг Влада свой собственный голос и перепугалась. Если дед сейчас вмешается и запретит ей туда идти, это будет страшный позор в глазах валькирии… Наверняка это дойдет и до Гильса.– В Светлый корпус не идешь? – В аметистовых глазах Эли промелькнуло что-то вроде удивленного уважения.Валькирия выжидала, вопросительно подняв карандаш.– Вандер Францевич, – ахнула Роза, – вы что – отпустите свою внучечку к этим вот чертям полосатым прямо в лапы?!– Роза, погодите… – наконец выдавил из себя дед. – Владочка человек взрослый и решила сама.Влада порывисто вздохнула, с благодарностью посмотрев на деда.– Отлично, я ее провожу до комнаты, – Эля кивнула и сделала на листке пометку. – Огнева – за мной.И, показывая, что на этом разговор закончен, валькирия повернулась и быстро зашагала через площадь.– Пока, дед… – слегка потеряв уверенность в голосе, кинула Влада и, забросив сумку за плечо, почти бегом устремилась вслед за валькирией. Напоследок она успела заметить тоскливый взгляд Митеньки, и даже посочувствовала ему в глубине души, несмотря на раздражение, которые он вызывал одним своим видом.Единственное, о чем Влада слегка жалела, – о вкусном ужине, который не дождется ее в Светлом корпусе.Зато – впервые в жизни – настоящая свобода.Непривычная и незнакомая до сих пор самостоятельность свалилась так неожиданно, что Владе казалось, будто у нее самой выросли крылья, как у валькирии, и она сейчас полетит над землей.Вслед за Элей она почти бегом пересекла площадь по мокрому от дождя асфальту, оказавшись у подножия Утесума. Эля легко взбежала по ступенькам и, перепрыгнув высоченный порог, понеслась в звенящую голосами темноту холла, изящно лавируя между колоннами из полупрозрачного синего стекла.А Влада вспомнила, что она совсем не валькирия и летает плохо, только когда споткнулась о порог и чуть не шлепнулась.