Глава 15.4

Нет, при ближайшем рассмотрении внешне он почти не изменился, но, не знай я, какой отдел он представляет, сказал бы, что он находится на пределе. Он весь словно внутрь свернулся, и там шла у него какая-то бешеная работа, оставив для стороннего наблюдателя обманчиво заторможенную оболочку, которую я наблюдал несколько последних дней.

— Макс, я снова с просьбой, — отрывисто произнес он, поздоровавшись кивком. — Можешь еще раз узнать насчет заявок на распыление.

— Что он опять натворил? — сразу понял я, о ком речь.

— Не знаю, — скривился он. — Но если бы он до Татьяны добрался, уже бы явился хвастаться. Как бы не перехватили его по дороге.

— Кто? — насторожился я в надежде хоть на какой-то намек на искомый раскол.

— Внештатники, — сказал он, словно выругался. — Что-то они слишком довольные ходят в последнее время.

— Так они же его отпустили, — удивился я.

— Ну да, — согласился он, и явно неохотно добавил, помолчав: — А потом предупредили, чтобы он и думать забыл о земных делах, если не хочет неприятностей.

А вот это уже было странно. Отдел внештатных ситуаций занимается проштрафившимися светлыми и интересуется землей только в тех случаях, когда нужно правонарушителя оттуда изъять. Именно поэтому мы с ними никогда не пересекаемся. Здесь в нашем небольшом и сплоченном отделе нет никакой надобности в дисциплинарном органе, а на земле лицензией на охоту на нас исключительно внешняя охрана обладает.

Возможно, сотрудники внештатного отдела пытаются заранее предотвратить появление на ней прирожденного правонарушителя? Зачем? Чтобы расчистить поле деятельности для ударной силы?

— В земных делах, надо понимать, тебе все полномочия отданы? — неприязненно прищурился я. — Ты что здесь, именно здесь, делаешь? Новую разведку местности производишь?

— Макс, операция по мелким остановлена, — устало потер он рукой глаза. — Закрыта. Любая. Без объяснений. Придет указание вернуться к ней, сразу сообщу. Тебе, чтобы успел их вывезти.

— Ладно, — неловко буркнул я, — сейчас узнаю. У тебя полчаса еще есть?

Стас простился со мной еще одним кивком и пошел прочь от Дариного дома, не оглядываясь и снова уйдя в свои мысли.

Я сел в машину и мысленно обратился к своему главе. Сообщив ему об успешном восстановлении своих земных контактов, я передал ему разговор со Стасом и его вопрос.

Ответом на последний вновь оказалось уверенное «Нет», но у моего главы оказалось немало своих вопросов. Так же, как и меня, его больше всего поразило решение, принятое светлыми в отношении Татьяны и Анатолия, а вот вывод его застал меня врасплох.

— Если появится возможность установить связь с этим хранителем, — заявил он мне своим самым официальным тоном, — я предоставляю Вам все полномочия на участие в этом процессе. Очень может быть, что он окажется ключевой фигурой во всех подводных течениях правящего большинства.

Мне не оставалось ничего другого, как заверить его в своей полной готовности следовать вновь полученным указаниям. И уповать на то, что ключевая фигура забредет в такие дебри, где связь с ней окажется физически невозможной.

Всеми фибрами своей души я уповал на невозможность всего, что могло бы отвлечь меня от охраны Дары. Заверение Стаса об окончании попыток покушения на нее отнюдь не принесло мне облегчения.

Во-первых, светлые только что ярчайшим образом продемонстрировали свое пренебрежение даже к своим собственным законам, не говоря уже о планах и намерениях.

Во-вторых, разговор со Стасом — вернее, его напряженная собранность во время него — стали для меня самым весомым подтверждением предположения моего главы о растущих разногласиях у светлых. Стаса могли просто отстранить от подготовки следующего нападения, поручив его кому-то другому.

Поэтому постоянная охрана Дары с каждым днем приобретала для меня все большее значение.

Дело в том, что к тому времени ее кумир уже в полной мере насладился всеобщим беспокойством на его счет и решил вновь явить свой светлый лик и миру, и ей. Меня до глубины души задело, с какой готовностью она тут же отказалась и от своего затворничества в доме.

С другой стороны, я получил возможность повсюду сопровождать их, в то время как они явно норовили ускользнуть из-под любого надзора. Временами на меня накатывала ностальгия — точно так же я оберегал Дару, когда они только начали сами в школу ходить. Вот разве что, тогда самой страшной угрозой для них был переход улицы в неположенном месте.

Разумеется, я следовал за ними, инвертировавшись — они научились определять ангелов в невидимости давным давно. Но это дало мне возможность в прямом смысле ходить за ними по пятам. В том числе, и в квартире светлого отпрыска, куда они часто отправлялись, замерзнув на улице.

Чтобы незаметно пробраться туда за ними, временами мне приходилось проявлять чудеса изворотливости — я даже слегка смягчился в своем презрении к хранителям, предпочитающим льготные условия работы в видимости — но не это было самым трудным. Всякий раз, когда они усаживались на диване, обнявшись, мне приходилось призывать на помощь все свое самообладание. И счастье светлоликого наследника, что он больших вольностей себе не позволял!

Я также оказался свидетелем всех их разговоров. Поначалу они показались мне чрезвычайно обнадеживающими, Выяснилось, что достойный сын своего взбалмошного отца вдруг потерял всякий интерес к изучению права, на подготовку его к которому я затратил в свое время столько времени.

Лишний раз убедившись в полной бесполезности попыток преодолеть скверную наследственность, я с гордостью отметил, что в этом вопросе моя Дара отказалась следовать его своеволию и осталась верна своему призванию.

Перед моим мысленным взором замелькали заманчивые картины. Любимчик светлых бросает университет, у них с Дарой неизбежно появляются разные интересы и их чрезмерно, с любой разумной точки зрения, тесное общение постепенно сходит на нет.

Однако, вечный меланхолик вовсе не собирался терять чуть ли не единственный источник безоговорочной поддержки. В ответ на тревожные расспросы Дары, он милостиво сообщил, что закончит учебу вместе с ней, но параллельно начнет заниматься другими изысканиями. Объясняться юный интриган отказался, сказав, что ему нужно еще самому подумать.

Думал он, как и следовало ожидать, недолго и вернулся к этой теме сам, из чего я заключил, что он продолжает умело разжигать интерес Дары к своей персоне.

Начал он издалека и вновь в крайне перспективном, с моей точки зрения, направлении. Заговорив о созданной ими обширной сети контактов с другими ангельскими детьми, он вдруг решительно заявил, что больше не видит смысла активно поддерживать их.

Я бы аплодировал ему обеими руками, если бы не пытался убедить Дару в том же с самого начала — и безуспешно. Она в то время категорически отказывалась даже слушать меня, что полностью убедило меня в том, что эта завиральная идея принадлежит не ей и она лишь из чистого упрямства отказывается признавать ее очевидную глупость.

Сейчас же мысль о создании общества личностей с еще не определенным статусом была не просто глупой, а явно опасной. И я нехотя поприветствовал откровенную трусость автора всей этой авантюры — как выводящую мою дочь из-под удара, так и проявившую, хотелось бы надеяться, истинную сущность ее кумира.

Моя оценка последней вновь оказалась завышенной. Великий борец за права инакомыслящих внезапно перестал видеть смысл исключительно в своей поддержке опасного мероприятия. Даре он великодушно предложил продолжить его. Если ей все еще интересно, разумеется.

— А тебе уже нет? — с обидой спросила Дара, и мне страстно захотелось, чтобы мой глава оказался прав, и карающий меч светлых оказался направленным на этого бездушного эгоиста, и достиг его, избавив мою дочь от бича всей ее жизни.

— Да конечно, интересно! — небрежно отмахнулся он от нее. — Но мне чем дальше, тем больше кажется, что мы не с той стороны зашли.

— Почему не с той стороны? — еще больше расстроилась Дара, и я поразился ее самообладанию: на ее месте я бы сейчас встал и ушел, и вычеркнул этого болтуна из своей жизни.

— Смотри, — он отодвинулся от нее и принялся размахивать у нее перед лицом руками. — Мы решили объединиться, чтобы защищаться от наблюдателей. Отождествив их со всеми ангелами. Но из всех наших данных видно, что в старшем поколении наших сородичей единицы. А потом прямо какой-то бэби-бум случился.

— Ты хочешь сказать... — задумчиво произнесла Дара.

— Я почти уверен, — перебил ее светлоликий хам, — что если бы нашего появления не хотели, его бы просто не допустили. И я хочу понять, почему его допустили. Без ответа на этот вопрос, мы никогда не узнаем, кто и с какой целью.

— И как ты собираешься это делать? — загорелась Дара.

— Хочу повозиться с нашей базой данных, — неуверенно ответил он. — Может, какие-то закономерности обнаружу. А потом, может, папа с мамой смогут что-то там, наверху, узнать... — Голос у него дрогнул, и Дара тут же бросилась снова утешать его.

Первой у меня мелькнула мысль: ну вот, ларчик и открылся! Сладкоречивый говорун даже не о своей безопасности заботится, а своих взбалмошных родителей — наплевав при этом на Дарину.

Но тут же в памяти у меня всплыло замечание моего главы о расколе у светлых. Если он произошел на почве их отношения к ангельским детям, то отныне он станет моим не только должностным, но и личным приоритетом.

Но у Дары с ее кумиром подоспели другие приоритеты — сессия, на протяжении которой они к этой теме больше не возвращались. Во время же последовавших за сессией каникул абсолютно некстати практически сбылась моя давнишняя мечта — они стали реже видеться. Юный исследователь с головой ушел в свое новое увлечение — именно тогда, когда оно вызвало у меня персональный интерес. И желание разорваться на две части, чтобы и Дару не лишать защиты, и за его изысканиями внимательно следить. Мне пришлось окончательно вернуться к своему старому соглашению с Дариным опекуном. Он сообщал мне, когда она собиралась на встречу со своим кумиром — я сдавал ему вахту, когда тот провожал ее домой. После чего следовал за ним в его квартиру.

Никакой системы в его изысканиях я не заметил. Он просто тасовал и раскладывал все собранные ими факты о своих сородичах, как гадалка карты — и с такой же степенью вероятности пытался, судя по выражению непривычно для него тяжелой работы мысли на лице, трактовать их. Каждый расклад он сохранял в своем компьютере, а я — у себя в памяти.

Никогда нельзя предугадать, какая мелочь жизненно важной окажется при поступлении новой информации. В отличие от юного зазнайки, я ни в коем случае не претендовал на таланты во всех сферах деятельности, но в нашем отделе были специалисты по связыванию фактического материала в стройный схемы взаимозависимости, и я видел свою задачу в снабжении их вышеупомянутым материалом.

Такой сбор первичных данных отдаленно напоминал уже слегка забытую мной работу по поиску подходящих нам кандидатов среди людей. После многих лет участия исключительно в карательных операциях светлых в роли их подсадных уток возвращение к нашей обычной деятельности настолько увлекло меня, что новая информация, ради которой мне пришлось от него отвлечься, не вызвала у меня ничего, кроме раздражения. Чему немало поспособствовал и ее источник.

Карающий меч снова потребовал встречи со мной. И категорически отклонил все мои возражения, заявив, что по степени важности его дело не сопоставимо абсолютно ни с чем и не терпит никакого отлагательства.

Для меня такому описанию соответствовало лишь решение светлых возобновить охоту на мою дочь — и желание ознакомиться с очередными изысками ее кумира мгновенно отошло на второй план.