Глава 3: Правда, Обои и Поцелуй в Темноте

Феликс сидел на краю своей кровати, пальцы вцепились в край матраса до побеления костяшек. Три часа. Всего три часа с момента, как он вернулся из спортзала, принял душ и попытался забыть алый отпечаток губ Хёнджина на зеркале. Три часа, чтобы начать верить, что сегодняшний кошмар закончился.

И вот — стук в дверь.

Не просто стук — тяжелый, размеренный, как приговор.

Феликс замер. Не открывай. Не открывай. Это может быть он.

Но стук повторился, громче, настойчивее.

— Феликс. Открывай.

Голос за дверью был низким, твердым, но без угрозы. Чанбин.

Феликс медленно поднялся, сердце колотилось так, что казалось, его слышно через всю квартиру. Он подошел к двери, не дыша, и приложил ладонь к холодному металлу.

— Что тебе нужно? — его голос дрогнул.

— Поговорить. Наедине.

Феликс закусил губу. Чанбин не звучал как угроза. Но он был их человек. Правой рукой Банчана. И если он здесь…

— Я не открою, пока не скажешь, зачем пришел.

За дверью на секунду воцарилась тишина. Потом — тихий, почти усталый вздох.

— Я знаю, где ты живешь. Знаю твой график. Знаю, что ты рисуешь по ночам, когда не можешь спать. Знаю, что вчера ты смотрел «Поезд в Пусан» с Джисоном и Чонином. — Пауза. — И я знаю, что Хёнджин уже нашел тебя.

Феликсу стало дурно.

— Как…

— Открой дверь, Феликс. Или я взломаю ее. Но я не хочу пугать тебя еще больше.

Феликс медленно повернул ключ.

Дверь открылась, и Чанбин заполнил собой весь проем. Высокий, массивный, в черной кожаной куртке, он выглядел как сама угроза. Но его глаза… В них не было привычной холодности. Они горели чем-то тяжелым, почти болезненным.

Он вошел без приглашения, закрыл дверь за собой и повернулся к Феликсу.

— Ты в опасности.

Феликс отступил на шаг.

— Это не новость.

Чанбин сжал челюсть, его взгляд скользнул по крошечной студии — мольберту с темными картинами, кухонному столу, заваленному чашками, узкой кровати, на которой Феликс спал, свернувшись калачиком.

— Банчан знает, где ты.

Феликс почувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Он… пришлет за мной кого-то?

— Он уже прислал. — Чанбин посмотрел на него прямо. — Меня.

Феликс резко шагнул назад, наткнулся на стол.

— Ты… ты здесь, чтобы забрать меня?

— Нет.

Чанбин сделал шаг вперед, его лицо исказилось внутренней борьбой.

— Я здесь, чтобы дать тебе выбор.

— Какой выбор?! — голос Феликса сорвался. — Между тем, чтобы быть пойманным, или тем, чтобы бежать и быть пойманным в другом месте?!

— Между свободой и защитой.

Чанбин подошел ближе, его голос стал тише, почти шёпотом.

— Банчан не хочет тебе зла.

Феликс фыркнул, горько, почти истерично.

— Он ненавидит меня.

— Нет. — Чанбин покачал головой. — Он одержим тобой.

Феликс замер.

— Что?

— Он не позволит тебе жить на улице. Не позволит Хёнджину или кому-то еще подойти к тебе. Он… — Чанбин сжал кулаки, — он перебирает обои для твоей комнаты в особняке.

Феликс почувствовал, как его тошнит.

— Он… что?

— Он хочет, чтобы ты вернулся. Добровольно.

— Ни за что.

— Тогда ты не понимаешь, с чем играешь. — Чанбин резко схватил Феликса за плечи, заставив того вздрогнуть. — Он не даст тебе просто уйти. Он будет давить. На твоих друзей. На твою работу. На каждый твой шаг. Пока у тебя не останется выбора.

Феликс вырвался, отпрянув к стене.

— Почему ты мне это говоришь?

Чанбин замер. Его глаза стали темнее.

— Потому что я хочу, чтобы у тебя был шанс.

— Шанс на что?

— Решить самому.

Феликс сжал зубы.

— Я не вернусь к нему.

Чанбин вздохнул, устало провел рукой по лицу.

— Тогда готовься к войне.

Он развернулся и направился к двери.

— Чанбин.

Тот остановился, не оборачиваясь.

— Почему ты это делаешь?

Пауза.

— Потому что кто-то должен.

И он вышел, оставив Феликса одного с мыслями, которые кружились, как вихрь.

---

Особняк Банчана.

Банчан сидел за массивным дубовым столом, перед ним — десятки образцов обоев. Тонкие, дорогие, в пастельных тонах. Он перебирал их пальцами, задумчиво, почти нежно.

— Синий… слишком холодный. Бежевый — скучный. — Он отложил один образец, взял другой. — Лавандовый. Спокойный. Подойдет.

Чанбин вошел без стука.

— Он не согласится.

Банчан даже не поднял головы.

— Он согласится.

— Ты не видел его лицо. Он скорее умрет, чем вернется сюда.

Банчан наконец посмотрел на него. Его глаза были пустыми.

— Тогда я сделаю так, что смерть покажется ему милостью.

Чанбин сжал кулаки.

— Ты слышишь себя?

— Я слышу только то, что ты забываешь свое место. — Банчан медленно встал. — Ты говорил с ним. Предупредил. Дал ему шанс убежать.

— Я дал ему шанс выбрать.

— Выбор — это иллюзия. — Банчан подошел ближе. — Он мой. И я заберу его. Согласием или силой.

Чанбин не отступил.

— И что тогда? Запереть его здесь? Сломать?

Банчан улыбнулся. Это была страшная улыбка.

— Я сделаю его счастливым.

---

Феликс и Сынмин.

— Ты выглядишь, будто тебя только что сбил грузовик.

Сынмин сидел напротив Феликса в их любимом кафе, его розовые волосы ярко выделялись на фоне серых стен. Он нахмурился, увидев бледное лицо друга.

— Что случилось?

Феликс сжал стакан кофе так, что пальцы побелели.

— Банчан знает, где я.

Сынмин замер.

— Ох…

— Он хочет, чтобы я вернулся в особняк.

— Вернулся? Как в… жить?

Феликс кивнул.

— Чанбин пришел ко мне. Сказал, что Банчан… — он сглотнул, — что он выбирает обои для моей комнаты.

Сынмин медленно поставил свою чашку.

— Это… жутко.

— Это безумие!

— А что ты хочешь делать?

Феликс закрыл лицо руками.

— Я не знаю. Бежать? Но куда? Он найдет меня.

— А если… — Сынмин осторожно положил руку на его плечо, — а если пойти к нему?

Феликс резко поднял голову.

— Ты серьезно?!

— Нет, нет! Я не это имею в виду! — Сынмин замахал руками. — Я имею в виду… может, поговорить? Объяснить, что ты не хочешь?

Феликс горько рассмеялся.

— Ты не знаешь Банчана. Он не слушает. Он берет.

Сынмин нахмурился.

— Тогда… может, Чанбин поможет?

Феликс посмотрел на него.

— Чанбин работает на него.

— Но он же пришел тебя предупредить.

Феликс задумался.

— Я не знаю, что он хочет.

— Может, он просто хочет тебя спасти.

Феликс не ответил.

---

Чанбин и Банчан.

— Ты поедешь со мной.

Банчан надел черное пальто, его движения были точными, выверенными.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что ты не предашь меня снова.

Чанбин стиснул зубы.

— Я не предатель.

— Тогда веди себя соответственно.

---

Феликс. Его квартира. Поздний вечер.

Стук в дверь.

Феликс знал, кто это. Он чувствовал это в каждом ударе сердца.

Он медленно подошел, открыл.

Банчан стоял на пороге.

Он был в черном — черный свитер, черные брюки, черные туфли. Даже кольцо на пальце было черным ониксом. Только его глаза — темные, как бездна — выделялись на фоне бледного лица.

— Пригласишь меня внутрь?

Феликс не шевельнулся.

— Нет.

Банчан улыбнулся. Нежно.

— Как хочешь.

Он шагнул вперед, и Феликс автоматически отступил, пропуская его.

Чанбин вошел следом, закрыл дверь и встал у выхода, как страж.

Банчан осмотрел квартиру, его взгляд скользнул по рисункам, по кровати, по крошечной кухне.

— Тебе здесь нравится?

— Да.

— Врешь.

Феликс сжал кулаки.

— Что тебе нужно?

Банчан повернулся к нему.

— Ты знаешь.

— Я не вернусь.

— Почему?

— Потому что я ненавижу тебя!

Банчан не моргнул.

— Нет, не ненавидишь. Ты боишься меня.

Феликс дрожал.

— Это одно и то же.

— Нет. — Банчан сделал шаг ближе. — Ненависть — это страсть. А страх… страх можно преодолеть.

— Отстань от меня.

— Не могу.

— Почему?!

Банчан подошел вплотную.

— Потому что ты мой.

Феликс попытался отпрянуть, но Банчан схватил его за подбородок, мягко, но неотвратимо.

— Я не причиню тебе зла.

— Ты уже сделал это.

— Тогда позволь мне исправиться.

Феликс замер.

— Ты… что?

Банчан наклонился, его губы почти коснулись уха Феликса.

— Живи со мной.

Феликс попытался вырваться, но Банчан держал его легко, почти нежно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты монстр.

Банчан рассмеялся.

— Да. Но я твой монстр.

И прежде чем Феликс успел ответить, Банчан наклонился и поцеловал его в щеку. Легко, почти невесомо.

— Подумай над моим предложением.

Он отпустил его, развернулся и пошел к двери. Чанбин бросил на Феликса последний взгляд — тяжелый, нечитаемый — и последовал за боссом.

Дверь закрылась.

Феликс стоял посреди комнаты, касаясь пальцами места, где губы Банчана коснулись его кожи.

Оно горело.

Как клеймо.