Льюис, часть 3

Брайн не знает, чего ожидал.Хотя нет: он совсем точно знал, чего ожидал. Вовсе не этого.Не того, что Льюис окажется туманным и убаюкивающим, как какой-нибудь городок на дальнем севере, куда люди уезжали от прошлого и потом мучились по полгода бессонницей. В таком городе мог жить писатель детективов, который однажды оступится и совершит своё первое убийство. И только в том случае у местных детективов будет хоть какая-то работа.Брайан никак не мог понять, что Эва Моралес тут забыла.Он не то чтобы так хорошо её знал, но в одном был уверен точно: офицер Моралес любила свою работу. Так, как только вообще возможно любить свою работу: всё ещё с трудом просыпаясь по будильнику, но забегая туда в нерабочее время, чтобы просто поболтать с коллегами. В полицейском участке Льюиса работали в основном именно такие копы, каких можно представить в сонном городке: побитые жизнью и бумагами, немного циничные, но только на поверхности. Доброжелательные. И ещё Эва.Она была лишним паззлом в коробке с пейзажем, изображающим суровую северную природу — ярко-жёлтым, с кусочком юбки, карамельного яблока на палочке и трубы в чьих-то костлявых руках. Но она, тем не менее, каким-то чудом идеально вписалась в этот пейзаж, прямо между парой голубых елей и ручьём, теряющимся в листве.Эва здоровалась почти со всеми, кто попадался им по дороге: с молочником, дамой в кресле-качалке у почты, с парой выгуливающих собак девчонок. Местные с любопытством оглядывали Брайана и Джей: последняя постоянно скалила на них зубы. Но успокаивались, когда смотрели на Эву, словно она добавляла им уверенности, словно она была их сигналом безопасности, анти-черепом-с-костьми.Они зашла в круглосуточное кафе на углу одной из улиц: Брайан глянул на вывеску и почти удивился отсутствию рыжеволосого маскота с косичками и привычной надписи. Здешнее кафе красовалось жёлтым многоугольником и другим именем.Брайан не перестал оглядываться даже после того, как их усадили за один из столиков и принесли меню. Официант совсем не походил на Дороти. И вместо туфель на нём были кроссовки.— Как-то здесь... не так, — выразила своё мнение Джей, вцепившись в детское меню, и Брайан вынужден был с ней согласиться. Он почти жалел, что у входа в кухню не маячил знакомый силуэт Фрэнка, а официантка не повторяла насмешливо, что они больше не в Канзасе. История без третьего раза казалась ему фальшивкой. Почти обманом.— Всё в порядке? — поинтересовалась Эва, согревая руки о чашку.Брайан посмотрел на неё так, словно она сказала самую большую глупость на свете.— Да, прости, это не самый лучший вопрос... Но в самом деле.Джей шумно хлопнула меню о стол и громко возвестила, что отправляется на улицу немного проветриться.— Ключ не потеряй, — шепнула она Брайану так громко, что он извиняюще глянул на людей за соседним столиком, которые грозно на них зашикали.— Ключ?Брайан покачал головой.— Знаешь, как это бывает. Вот тебе волшебный клубок, не потеряй и следуй за ним. Вот тебе дорога из жёлтого кирпича, не сворачивай. Вот...— Ключ от двери, которая никуда не ведёт, и целая куча знакомых, о которых не вспоминал несколько лет, — продолжила Эва, делая глоток. — Ты пей, остынет же.Брайан схватился пальцами за чашку и тут же обжёгся. От его кофе совсем не пахло дядьёвскими специями. Этот кофе был предателем.— Что-то не так?Со стороны они, наверное, выглядели, как полицейская, которая притащила в кафе скатившегося беспризорника, чтобы убедить его выбрать другой жизненный путь. Но Брайан давно вырос. И почти уверен, что это не он выбирает дорогу, а дорога выбирает его. С хищным шоссе, у которого долг перед Сити, по другому не бывает.И он хохотнул. Просто потому, что этой сцене было самое место в каком-нибудь сериале. Он всегда сравнивал свою жизнь с бесконечно долгим и затянутым артхаусом, но разве сериал не подходил больше? Интересно, какой бы это был сезон? И как давно устали от него фанаты?Эва нахмурилась, и Брайан покачал головой.— Да нет. Это всего лишь кофе. Ты... хотела поговорить про грузовики?Моралес кивнула.— Огромные тёмные фуры... Ты, вроде, упоминал такие? Со странными логотипами?— Сейчас скажешь, что их компании не существует, и они возят что-то контрабандой до самой Мексики?— О, они ещё как существуют. А вот до их головного офиса сейчас очень сложно добраться.— Типа, они отрубили все телефоны и не выходят на связь? «Этого номера не сущесвует»?— Скорее, этого города не существует.Брайан отхлебнул ещё кофе. Как только он доберётся до места, первым делом добудет кофеварку и сварит тот самый, по рецепту дядьёв.— Тебе ли не знать, что не все города...— Нет, Брайан. Я имею в виду... Более буквально.— Что-то я не слышал про точечные ядерные удары...Эва не засмеялась.— Да, прости, не самая лучшая тема для...— Ни капли.Где-то на фоне заиграла знакомая песня. Про волков, возвращающихся домой. Или про тех несчастных, которые очень хотели вместе утонуть?— И зачем я должен всё это знать?— Эти фуры — собственность той же фирмы, что владеет и заброшенной лабораторией, куда я отправила... — Эва вдруг осеклась, словно забыла, что вообще кого-то куда-то отправляла.— Хочешь сказать, Сити не существует?— Хочу сказать, — Эва чуть подалась вперёд. — Что никто не может туда добраться уже какое-то время. И я не думаю, что дело в нашем общем хищном друге под номером 29...— Это неважно.Эва вскинула брови.— Я говорю тебе, что город, в который ты держишь путь, исчез с радаров, и ты просто...Брайан пожал плечами.— Нужно поверить, чтобы увидеть, и всё такое. Просто... — он вздохнул. — Я словно еду по тёмной дороге со сломанными фарами, и они вот-вот окончательно погаснут, — заметил Брайан. — И кажется, что никого, кроме меня, это не пугает. Что все любят темноту...— А ты не любишь? — удивилась Эва.— Нет.— Это ещё почему?— Из-за того, что может в ней скрываться, — проговорил Брайан куда-то внутрь обжигающего напитка, надеясь, что Эва его поймёт.— То есть, всё то же самое, с чем ты можешь столкнуться при свете?— Вот именно!Моралес чуть склонила голову набок.— Я думала, спорить будешь.— Да брось. Мне ли не знать, что даже вампиры при большом желании смогут найти способ выбраться на улицу в солнечный день, чтобы пробежаться до мясного рынка или больницы.— Это стереотипы... — пробормотала Эва, а потом добавила уже громче. — А ты боишься вампиров?Если бы сейчас к столику подошла Лин, о которой Эва так много рассказывала, Брайан бы не удивился. Это было бы довольно кинематографично. Но больше похоже на комедию. А у них тут... А что у них тут снимают?— Что?... Конечно, нет!Где-то в коридоре зарычала Джей. Звук этот родился у неё под рёбрами и прокатился до клыков — она явно сдержалась, чтобы не рыкнуть в голос. Брайан не обернулся. И вместо этого спросил:— А что, стоило бы?Эва склонила голову.— Не сказала бы. Они сейчас, знаешь ли, занялись собой. Потихоньку выбираются из тени. Устраивают сюрпризы фанатам.— Правда? Ну то есть не то чтобы я совсем удивлён, с учётом того, что под масками людей скрываются монстры, а под масками монстров — люди...— Лавре, сюда каждую пятницу заходит вампир. Заказывает французские тосты с клубникой и ждёт.— Ты сейчас о своей...?Эва фыркнула.— Лин сюда не заходит. Предпочитает «Данкин Донатс» через дорогу — ты бы видел, в каком количестве она поглощает их горячий белый шоколад...Моралес протянула это почти мечтательно, и Брайана кольнула зависть. Совсем чуть-чуть, словно бы деревянным веретеном, которое уже никогда не наложит проклятие столетнего сна, что может разрушить лишь поцелуй истинной любви. Или кое-что куда более рейтинговое.— Так что, ты привела меня сюда поговорить о вампирах?Эва фыркнула.— Я привела тебя сюда поговорить. С точкой именно после этого слова.Эва Моралес была отличным полицейским. Она умела стрелять в цель не только из табельного оружия и не только на специально предназначенном для этого полигоне или в стрессовых ситуациях вроде захвата банка.Брайан поёрзал на месте. Он знал, что сейчас должен был бы сидеть в «Вендис» и выслушивать очередного призрака — может, призрака автомобильной катастрофы, или сплетен, или несмешного анекдота со страниц газеты Сити — а не пить дряной кофе с копом, которая перешла слишком много границ. И теперь что... пытается перемахнуть и через его тоже?— Подожди... — Брайан сдвинул брови. — Вампир с тостами... Невысокий такой? В кожаной куртке? Словно только что сбежал из Плезантвиля?Эва нахмурилась, словно совсем забыла, о чём говорила пару секунд назад, а потом рассмеялась.— Он самый.— А тот, что всегда подсаживается к нему, такой словно выпавший прямиком из 90-х рокер...— А, это Билли, — Эва взяла в руки чашку и звучно отхлебнула кофе. — Он преподавал в университете в Гринвиче. А теперь преподаёт здесь, в Льюисе.Брайана мало что могло удивить в жизни. В конце концов, он был знаком с девушкой, которая умирала, стоило кому-то загадать желание, а потом возвращалась к жизни. Но профессора, больше похоже на потихоньку стареющих звёзд из музыкальных групп 80-х и встречающиеся с вампиром за чашечкой кофе, были из той категории, о которых всё же хотелось узнать побольше. Хотя бы потому, что таких людей, наверное, тоже не должно было ничего удивлять.— Да он же ругается, как сапожник!Профессор за соседним столиком так увлёкся рассказом, что чуть не выбил поднос из рук проходящей мимо официантки. Внимательно слушавший его вампир выглядел хищно: из-за того, что в уголке его рта краснел клубничный джем. В остальном он казался совсем безопасным. Как и всё в этом городе.— Лавре, — Эва укоризненно стёрла с лица молочные усы. Только у неё такие обычные жесты получались обвиняющими. — Как это может помешать преподаванию, сам посуди?— Ну...— А что, в твоём крошечном городишке все учителя носят галстуки-бабочки и пиджаки с заплатками на локтях?Брайан попытался вспомнить, что носили в Мэпллэйре преподаватели из местного университета, но потом понял, что видел их только в неформальной обстановке: сам он никакие высшие учебные заведения не заканчивал. Выделить из толпы он учителей никогда бы не смог. Эвермор Купер был единственным знакомым Лавре, который походил на учителя — но не потому, как одевался, а из-за того, как любил отчитывать посетителей.

— Наговорились? — протявкала Джей.— Мне нужно позвонить домой, — выпалил вдруг Брайан и понял, что за последнее время из его рта ещё не выпадало более отчаянной правды.