Глава 23. Истина, которую нельзя вынести

Картины снова вспыхнули в её голове — как молнии.— Эмили... — прошептала Анна. — Я убила её?Алекс отвёл взгляд. Его пальцы сжались в кулак.— Ты не хотела. Это был приступ. Ты... изменилась. В твоём взгляде не было тебя. — Он говорил сдержанно, но каждое слово разрезало её изнутри. — Эмили кричала, но ты... не слышала.Анна зажала уши руками, словно хотела вытолкнуть слова из головы.— А отец? — выдохнула она, дрожащим голосом.— Он стал свидетелем. — Алекс закрыл глаза. — Он увидел, что ты сделала... и отступил. Его ноги зацепились за ступеньку. Падение было быстрым. Мы нашли его уже внизу. И с того дня он больше не поднялся.— Это моя вина... — её голос сорвался в шёпот. — Всё это — моя вина.— Нет, — резко сказал Алекс, открыв глаза. — Это болезнь. Ты была ребёнком. Ты не знала, что с тобой происходит. Но ты решила, что единственный выход — бежать... Ты уехала. Спряталась. И придумала себе новую личность. Писательницу. — Алекс произнёс это слово почти с усмешкой. — Ты пыталась писать, но у тебя ничего не получалось. Потому что твои истории были не вымыслом. Они были памятью, изуродованной и переплетённой с твоей шизофренией.Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног.— Но... письма... мои рукописи...— Черновики, полные разрозненных сцен. Никто их не хотел, потому что в них не было истории. Только обрывки твоего прошлого. — Его голос стал мягче, но от этого не легче. — Ты хотела быть писателем, потому что иначе не знала, кем быть.Анна опустила голову. Всё, во что она верила, рассыпалось, как пепел.— Зачем же вы позвали меня сюда? — спросила она почти беззвучно.— Потому что это твой дом, — Алекс произнёс с твёрдой уверенностью. — Потому что ты должна была вернуться. Мы знали, что ты не помнишь. И потому все вели себя так, словно ты чужая. Чтобы дать тебе время. Чтобы не сломать тебя сразу.Он подался вперёд, его глаза сверкнули в темноте:— Но теперь ты знаешь. Ты — часть этой семьи. Часть этого дома. И от этого уже не избавиться.Анна отшатнулась, её дыхание сбилось.— Я не вернусь... — прошептала она. — Никогда.— Ты уже вернулась, — ответил Алекс. — И уйти не сможешь.В этот момент Анне показалось, что весь дом наклонился к ней, стиснул её, будто сам слушал этот разговор. В дальних коридорах снова пронёсся детский смех. И она поняла — это был не сон. Это было эхо прошлого, которое не собиралось отпускать её.Слёзы выступили на её глазах. Она встала, покачиваясь, и сделала шаг назад.— Если это правда... — её голос дрогнул, — тогда я больше не хочу жить.Алекс поднялся следом. Его тень легла на неё.— Это не тебе решать, Анна. Дом решает за всех нас.