Глава 24

- Я не позволю себе ни того не другого.- Значит, мы договорились?Он поднял на нее темный, оценивающий взгляд:- Мы поженимся , как только все будет улажено .- Ты это имел ввиду , когда говорил о ребенке? - прошептала она , только когда им принесли второе блюдо, поскольку до сих пор не могла поверить, что он согласился с ее требованиям.- Да, радость моя. В этом моя выгода от нашего договора.Конечно, смешно об этом говорить в таких обстоятельствах , но Мэй почувствовала боль от столь холодного и расчетливого заявления. Чонгук говорил и вел себя так, будто во что бы то ни стало хотел ее заполучить. При этом было совершенно ясно , что руководствуется он все же рассудком , а не чувством. Если вообще можно говорить о его чувствах. Мэй возмутила его убежденность , что рождение наследника - вполне приемлемое условие в любом соглашении. После ужина Чонгук настоял на том, что отвезёт Мэй. Он вывел ее из отеля, деликатно поддерживая за плечи. Она немного успокоилась:значит, он не потребует немедленной демонстрации большей близости от женщины, на которой только что согласился жениться.На полпути, осведомлённый, что Сьюзи сейчас находится у отца , Чонгук изменил маршрут и направил лимузин в больницу.- Чем скорее мы все расскажем твоим родителям , тем лучше. Твой отец будет не так сильно волноваться , - уверенно объяснил он. Мэй унизило, что мать восприняла их сообщение с нескрываемым восторгом. Уж слишком явно богатство жениха ее дочери сняло все прежние возражения против их брака. Мэй глаз не могла поднять на Чонгука , но одобрение и облегчение в затуманенных глазах отца убедили ее , что она сделала все правильно.По пути в Винтервуд Чонгук посвятил ее в свои планы насчёт дома и его небольшой перестройки. Он собирался оборудовать на первом этаже квартиру специально для родителей.- Разумеется, в их распоряжении будет весь дом, когда там не будет нас.- А где мы будем?- В основном в Венеции , но мне от деда досталась и другая собственность .- Я и не знала, что у тебя был богатый дедушка , - призналась Мэй.- Со временем все расскажу.Чонгук поднял руку и очень осторожно заправил ей за ухо выбившуюся светлую прядь. Потом, не сводя с нее блестящих глаз, медленно склонил красивую голову. Мэй осталась неподвижной, только крепко зажмурилась, когда почувствовала беспокойное тепло в бедрах. Он медленно провел губами по ее губам. - Я очень хочу тебя, прелесть моя. Скажи матери, что мне никакая потрясающая свадьба не нужна. Скажи, что я оплачу любые счета, но все должно произойти в следующие две недели. К ее услугам весь штат моих служащих. Мне не терпится. Я обращусь за специальным разрешением. - Он пальцем приподнял ее подбородок, положил руку ей на бедро. От мысли, что он теперь может позволить себе что - нибудь большее , Мэй тут же напряглась. - И разумеется, теперь мы можем не ждать свадьбы, чтобы разделить ложе , - добавил он , выпрямившись. - Но ведь ты хочешь, чтобы я подождал, правда?Мэй ответила дрожащим шепотом:- Д..да - да , хочу.- Я и так уже долго ждал красавица моя. Когда я тебя, наконец, получу, то продержу в постели не меньше месяца, - хрипло пообещал Чонгук.Ее охватила тоска. Она знала, что скоро он разочаруется в ней и, наверное, возненавидит. Мэй вспомнила , как пять лет назад с нетерпением ждала близости с Чонгуком, старательно скрывая опасение, что ему от нее нужен только секс. Теперь она должна это опасение одолеть, как и одолеть страх перед дальнейшим. Она должна желать близости с ним и не бояться его страсти. Она должна набраться веры в него - веры, надежной, как зыбучий песок..

- Что случилось? - строго заметил Чонгук, перемену в ней.- Ничего.Мэй повернулась, чтобы взглянуть на него. Лунный свет, проникавший через заднее стекло , подчеркивал прекрасные черты жестокого лица. Впервые за все прошедшие долгие годы ей захотелось прикоснуться к мужчине по собственной воле. Ей захотелось погладить этот высокомерный нос, скулы, губы. Но всему свое время..

Уолли Ли внимательно следил за тем, как Мэй в свадебном платье спускается по ступенькам. Платье было классического покроя. Его выбрали специально, чтобы маленькая фигурка невесты не затерялась в кружевах и оборках. Платье облегало грудь и талию Мэй, а потом расширялось и переходило в пышную юбку. На забранных наверх волосах, серебряная тиара держала короткую вуаль.- Ты словно с картины сошла, - сообщил ей гордый отец, и глаза его наполнились слезами. - Не понимаю, почему мать думала, что тебе не хватит вкуса выбрать подходящее свадебное платье и ты наденешь что - нибудь невероятное.

- Может быть , из - за Тэда, - коротко объяснила Мэй. - Но ведь ты знаешь, так захотел Чонгук.В уголках глаз старика появились смешливые морщинки.- Наша мама не любит , когда ей противоречат.- Как и Чонгук, - вздохнула Мэй и подумала об ожесточенных спорах, длившихся две недели.А как обрушились на нее родители Тэда, когда им стало известно, что она снова выходит замуж! Мэй решила стойко выдержать неодобрение пожилой пары, однако мать ее такой терпимостью не отличалась. К сожалению, и Чонгук обладал не большей терпимостью к взглядам, отличным от его собственных. Он решил, что будет вести себя так, будто ее первого брака не было вовсе, и с ходу наложил вето на гражданскую церемонию , на которую Мэй собиралась надеть костюм в пастельных тонах. Несколько раз Мэй приходилось примирять Чонгука и Сьюзи, которая требовала отодвинуть срок свадьбы , чтобы превратить это событие в нечто не забываемое для местного общества. За всю свою жизнь Мэй не крутилась так, как за эти две недели.

Чонгук улетел в Италию на несколько дней, чтобы получить разрешение на брак, и терзал ее по телефону распоряжениями, как будто она была его служащей , а не невестой. Почти все ее имущество, в том числе и из мастерской , было упаковано и отправлено в Венецию. Мать хотела после свадьбы устроить пышную вечеринку, но Чонгук настоял, что жених и невеста во второй половине дня сразу отправятся в Италию. Клео, должным образом привитая , а перед путешествием получившая микрочип , ещё утром улетела в итальянский дом Чонгука.

" Ли транспорт" все ещё оставалась на плаву. Более того, был введен в действие новый склад - хороший знак грядущего расширения. В эти же две недели в результате длительных дебатов родителей с архитекторами были согласованы все переделки в Винтервуде. Уолли и Сьюзи , внесшие значительный вклад в проект их новой квартиры, с радостью согласились переждать ремонт в отеле Чонгука за его счёт. Он также распорядился вернуть прежних садовника и домоправительницу , чтобы те следили за владениями, пока само семейство Ли отсутствует . И наконец, в качестве заключительного аккорда в новой пьесе для их семьи станет операция на сердце, которую проведут отцу в частной клинике. Мэй подписала брачный контракт. В нем были оговорены все детали. Вплоть до отказа от содержания в случае ее неверности сумм, которые она может тратить на поездки и путешествия. Если у них появится ребенок, то она обязуется жить в Италии, даже если их брак разрушится. Любой ее грех, какой бы она не совершила, повлияет на содержание бракоразводного документа и даже на ее собственное содержание. Сумма его поражала, и Мэй без разговоров все подписала. Если Чонгук выполнит все обещания.. Больше ей от него ничего не нужно.

Но сейчас, по пути в церковь, Мэй замирала от ужаса. Это была та же церковь , в которой она так и не появилась пять лет назад...Чонгук категорически отказался выбрать другой храм.На ступеньках была построена красная дорожка - очевидно, постарался кто - то из штата Чонгука. И таких "дополнений " было множество. Великолепные цветы украшали чуть не каждый дюйм довольно скромной церкви.Едва Мэй ступила под своды старого здания, откуда ни возьмись появилась толпа фотографов. Она увидела Чонгука у алтаря , и все ее волнение разом пропало. В элегантном сером костюме он выглядел великолепно. Темные глаза не отрываясь смотрели на нее. Ему явно понравилось ее платье, и Мэй почувствовала облегчение.

( Ну вот и свадьба. Ещё бы любви в этой паре не помешало бы)