Ты был огнём, а я - ветром

— «Секс — это просто секс, ясно?»— «Ясно», — соврала ты.

Студенческая кухня пахла дешёвым кофе, табачным дымом и остатками чужих разговоров. Ты сидела на подоконнике в его чёрной рубашке — растянутой, пахнущей чем-то тёплым и грубым.Он стоял у плиты, небрежно разогревая что-то в сковороде, в одних спортивках, с сигаретой в зубах.Ты знала — он не безопасен. Но, чёрт возьми, как же тебя тянуло именно к нему.

— Мы же не встречаемся, — напомнил он, даже не обернувшись. — Это просто. Без соплей.

Ты кивнула, хотя внутри что-то уже поднималось — тяжёлое, непризнанное, голодное.Он пришёл к тебе той ночью весь в злости: разбитые костяшки, пульсирующая челюсть, и ярость в глазах.Ты не спрашивала. Он не рассказывал. Вы просто трахались. Жёстко, быстро, глухо.Как будто через тела пытались задушить то, что грызло изнутри.

И это стало вашим ритуалом.

— Почему именно я? — спросила ты однажды. Он усмехнулся:

— Ты не задаёшь лишних вопросов. Пока.И ты терпишь меня. А это, знаешь ли, редкость.

Патрик Хокстеттер. Слишком мрачный, слишком дерзкий. Таких боятся. А ты — тянулась.В нём было нечто болезненно знакомое: тьма, которую хотелось не победить — а обнять.

Ночами он шептал тебе на ухо грубости, держал крепко за волосы, и смотрел на тебя так, как будто ты была единственным, что держит его от срыва.Днём — игнорировал. Или смотрел сквозь.Иногда — касался твоей руки дольше, чем нужно. Молча. Как будто жалел. Но никогда не говорил.

⸻

Однажды ты не выдержала:

— Ты вообще способен на что-то настоящее, Патрик?

Он подошёл ближе, прижал тебя к стене, лицо в миллиметре от твоего.

— А ты правда хочешь, чтобы я был с тобой по-настоящему?— Да.— Тогда не выживешь.

Он тебя поцеловал. Слишком яростно. Слишком голодно.А ты всё равно осталась.

Ты была умной. Ты знала, что это плохо кончится.Но ты не уходила.Потому что ты влюблялась в него каждый раз, когда он смотрел на тебя так, будто ты — последняя его передышка от всего мира.