~~~

Эти дни бесконенчны. Они бесконечно скучны, однообразны, словно бы переделанные сотни, тысячи копий одного и того же дня, каждую секунду которого ты уже успел выучить. День сурка. Настоящий день сурка, и ты обязан проживать его вновь и вновь, понимая, что не может быть иначе. Понимая, что если ты возьмёшь со стола отравленный плод, тот, чья кожица, пропитанная смертельным ядом, так искушающе поблескивает в свете свечей, ты сдашься, проиграешь, оставшись лишь какой-то пустой, лишенной памяти, фигурой, расплывчатым образом.За все нужно платить.И за жизнь после смерти тоже.И он будет жить до тех пор, пока не найдёт, то, что ищет. Пока в коллекции не окажется последний экземпляр.

Коллекционер устало опускается в кресло и лениво осматривает бесконечные ряды искрящихся рубинов. Сколько их уже погибло ради его цели? Он не считал. Может быть когда-то, но теперь уже давно сбился со счета, оставляя это известным лишь самой сущности Драконии, лишь хаосу, который она обратила в порядок. И только он сам, владыка хаоса и порядка, знающий все, одновременно не знает ничего.Кто он?Что он делает?Зачем?

—Кто я такой?С бледных губ срываются слова, замирая в пустоте зала. Зал молчит. Молчат тысячи забранных им душ, а каждая знала многое, но ничего из того, что искал Коллекционер. Это раздражало. Раздражала эта немощность в его превосходстве.

Время шло. Он снова бросил взгляд на блюдо, где лежало ровно три яблока. Он знал, что одно из них не отравлено, но уже давным-давно позабыл какое, а вот два других были уготованы гостям. Два гостя, что вместе с ним будут наблюдать конец этого города, а после исчезнут и сами, как только станут ненужными заскучавшему кукловоду.Шибусава улыбнулся уголком губ и подошел к витражному стеклу, проведя по холодной поверхности ладонью.Играть судьбами таких гостей весьма интересно, наверняка.

Вот только он не догадывался, что сам давно является лишь чужой марионеткой.

Иронично, правда?

_____________

Эсперы.  Они создают мнимую важность себя,  однако,  грех в них живущий,  оскверняет все,  что их окружает.  Другие люди поддаются отчаянию или завистью.  А все из-за чего?  Как это решить?  Как спастись..? Лишь кровь грешных эсперов способна очистить мир от греха.  Эсперы создают в мире дисбаланс, который не приносит в мир ничего больше,  чем отчаяние.  Они грешны,  они оскверняют этот чистый и такой равнодушный мир. Апатия и безразличие. Именно это являлось всегда важным фактором,  чертой характера хладнокровного бога.  Трезвый взгляд на мир и улицы наполненные людьми,  серые массы: все это так привычно,  так пусто и грязно. Даже чистый дождь и легкий ветер не способны оживить эти пустые винные глаза. Они были мертвы.  Мертвы как надежды и желания грешные,  инстинктивные. Осквернение существования.  Это лишь грешная природа жизни всего человеческого мира, и единственный выход - смерть неверных.

Стук каблуков мужских сапог эхом отдавался в бесконечной пустоте серых улиц: таких холодных и одиноких. В толпе прохожих,  среди серых масс,  блуждали и люди,  и эсперы.  Так тихо.  Мертвая тишина,  где все словно в вакууме. Слышались какие-то слова, фразы или смех. Но они все были как-будто очень далеко. Божество среди смертных; Он шел среди этих улиц, чувствуя лишь грешную, холодную пустоту.  От этой скверны тошнило. Атмосфера,  создаваемая окружающими, на них же и давила. Они не понимали это,  но чувствовали боль.  Боль существования. Они могли и не осознавать,  но даже плотный туман,  что обнимал их, не желал им счастья и свободы. Они лишены его.  Эсперы не заслуживают жить.  Они грешны по определению.      Одно их существование - тяжкий смертный грех.Туман плотно обволакивал ноги прохожих.  Иногда капли воды, появившиеся от повышенной влажности воздуха, оседали на промерзлых лицах,  руках и одежде.  Ветер ласково гладил лицо, но периодически, порывами врезался в кожутсловно осколками. Шаги,  что шли по асфальту,  верно обходили небольшие лужи, что залегли погреться о когда-то теплую землю: теперь это было не так. Где-то играла музыка,  но она была такой приглушенной,  что любая мелодия,  играемая на этих улицах,  вызывало рвотный позыв от чувства безысходности и неопределенности.  Листья шуршали под ногами.  Они периодически хрустели,  когда на них наступали: словно сломанные кости.

Мужчина, шедший по этим улицам,  относился ко всему этому безразлично. Такие пустые и холодные лица,  от которых было тошно. У Достоевского появлялись нездоровые мысли,  связанные с геноцидом: и они ему нравились. От чего на его мертвом и безразличном  лице могла появиться улыбка садиста.  Но это было лишь сиюминутное мгновение,  после чего привычная апатия ко всему живому вернулась.Федор прикусил указательный палец, погружаясь в свои раздумья, создающие слаженные и сложные схемы идеально продуманного плана. От укуса,  кровь начала стекать с тонкого пальца. Глубокий оттенок алой крови,  ручьем стекающей и опадающей в бесконечную пустоту особенно эстетично смотрелась на бледной коже бога.  Плащ развивался на ветру, обнимая плечи своего носителя. Он относился к верту скептически и достаточно холодно.

Закончив свой путь,  перед Федором предстали,  уже пришедшие на встречу, эсперы. Эсперы эти ему были знакомы косвенно: из собранной информации.  Но лично он встречался с ними впервые.  Крыса редко выходил из своих нор,  однако эта встреча поможет ему в его целях. 

На лице крысы было полное безразличие и холодность,  может даже желание скорой смерти всех,  стоящих неподалеку от демона.  Достав белый платок, Федор стер кровь с пальца,  на котором остался след от укуса. После убрал платок во внутренний карман плаща.

Ехидно улыбнувшись,  Федор прикрыл глаза и в знак приветствия развел руки,  приподнимая их повыше. — Рад встречи с вами,  грешники,  давайте ж прольем кровь ради достижения наших истинно-безгрешных желаний—Холодный смех сопроводил фразу демона,  от чего могло появиться ощущение чувства забавы, но это было скорее удушающее чувство ненависти к эсперам и желание исполнить свой план в жизнь.

Открыв винные глаза,  Достоевский посмотрел на присутствующих.  Глаза его были холодными,  жаждающие кровопролития. После он их чуть прищурил и улыбнулся,  в ожидании последующих действий развития событий. Холодный ветер,  что сквозняком прошел в помещение,  ласково приветствовал всех.  Высокие стены и полуразрушенной потолок укрывали людей,  что не от мира сего,  от окружающей грешной пустоты. Сделав несколько шагов к середине зала, можно было услышать,  как в абсолютной тишине смешались: холодное дыхание,  безразличные взгляды - готовые к предательствам,  биение черствых сердец и шаги..  Этот стук по холодному полу. Он словно изрезал душу, нарушая абсолютную тишину.. Вновь ухмыльнувшись,  крыса издал смешок,  полный ненависти, садизма, злорадства и желания смерти неверных,  а после... Затих,  озирая присутствующих.

__________

Каково вернуться к тому с чего начал? Наверняка многие поступали так при совершенной ошибке. Но если выбора нет? Если более ничего не остается? Вновь пережить то, от чего сбежал на четыре года. Вновь видеть до боли знакомые стены штаба мафии. Вновь выполнять приказы, в ходе которых обязательно будет пролита кровь. Честно? Не хотелось бы признавать, но почему то этого слишком сильно не хватало. Словно только убийство способно, чужая кровь...и своя, развеять скуку жизни, которую так и хочется в момент остановить. Каково приходить на могилу падшего друга, единственного за жизнь, настоящего друга, и говорить о том, что вновь своими руками он пролил чужую кровь. Вновь убил. Нарушил обещание. Каково вновь ощущать это старое чувство, когда на руках размякло тело девушки, из которой буквально пару секунд назад ушла вся жизнь. Тело коллеги. Как могло до подобного дойти? Одна секунда, одно не верное слово и все. Словно способность здраво мыслить исчезла. Сорвало башню. За момент из выхваченного с внутреннего кармана плаща пистолета, сопровождаясь громким выстрелом, выскочила пуля и пронзила череп девушки, которую когда то мог считать коллегой. Что остается после этого? Лишь сбежать. Для ВДА он более не является товарищем. Он предатель. Даже не удивляет спокойствие босса Портовой Мафии, когда сообщив о случившемся, тот спокойно просит подойти к штабу. Словно он знал что подобное рано или поздно случится. Дазай более не мог долго находиться у могилы Одасаку. Не мог рассказывать о том, как работает в мафии. Лишь извиняться. Каждый раз извиняться за то, что не смог измениться. Остался такой же гнилой изнутри. От подобных мыслей желание умереть становится в разы сильнее, но почему то даже сейчас судьба не позволяет ему умереть. Становится даже смешно, в мире умирают как жестокие убийцы, так и добродетели. Умирают, и умирают они быстро. Легко. В несчастных случаях, при запланированном убийстве. Почему же Осаму не может умереть как бы не пытался? Есть ли в этом мире логика. Если есть, то он совсем не понимает её мысли. Читали ли вы сказки? Признаться честно, не очень занятное чтиво, но некоторые моменты могут затянуть так, что хочется пережить то же что и герой сказочного произведения. Всем известная сказка о Белоснежке, отравленное яблоко. Слишком много мыслей было на счет этого. Слишком сильное желание заполучить то же яблоко. Возможно тогда, полноценно понимая цену своего поступка, наконец то получится получить тот желанный покой. Вечный сон, которого мафиози требует уже многие года. А что если найти человека, который сможет предоставить такую возможность? Человека, который так же погряз в скуке жизни. Тот кто коллекционирует чужие жизни. Именно поэтому Осаму стоит посреди огромного зала и взглядом ищет того, кого уже приходилось видеть ранее. Поймав взглядом пришедшую фигуру, мафиози растянул губы в ухмылке и посмотрел на пришедшего альбиноса. – Здравствуй, давний друг. Не успев заполучить ответа, брюнет обернулся и заметил еще одну фигуру, не менее знакомого человека. Федора Достоевского. Человек доказывающий одним своим существованием о реальности смерти. Жаль и эта смерть не способна достигнуть Дазая. – И ты здравствуй, Федор-кун. В таком случае можно начинать. Напоследок бросив взгляд на Тацухико, Осаму прикрыл глаза и прошел к окну, через которое, кажется, можно было увидеть всю Йокогаму.

Что ж...хах...да начнётся праздник смерти!~