Глава 7

Чонгук вспомнил, каким негодованием поначалу полыхали эти янтарные глаза, его не моглискрыть даже длинные темные ресницы. А эти волосы! От них мог бы свихнуться любой мужчина! Но не я, мое сердце бьется ровно, самонадеянно подумал Чон и тут же почувствовал жгучее желание увидеть эти волосы рассыпанными по подушке, почувствовать, как ее губыраспахнутся навстречу его поцелуям.

Когда впервые встретились их глаза, Чонгука словно ударили в солнечное сплетение. Вот исейчас, словно наяву представив лицо Лисы, мягкие, женственные изгибы ее тела, гордую осанку,он чуть не потерял сознания от дикого, яростного, совершенно неуправляемого желания. Рукиего, лежавшие на перилах, сжались с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Почему он так реагирует на нее? Ведь Лиса не прибегала ни к каким женским уловкам, чтобыразжечь эту страсть. Да, она казалась простушкой. Но за внешней незатейливостью чувствовались и очарование, и сильный характер, и неиссякаемая энергия.

Интересно, а что увидела Лиса, когда впервые посмотрела на меня? - подумал Чонгук.

Он слегка поморщился. Наверняка, то же самое, что и он, когда каждое утро, бреясь, смотрел на себя в зеркало, на его лице отчетливо была написана вся его древняя родословная. А между тем девушка явно взирала на него с недоверием.

Все в Лисе- и ее холодность, и золотистые глаза, и нежное тело, и шелк волос разжигало в нем примитивные, чисто мужские инстинкты.

Изящные линии ее шеи, тонких запястий заставляли его замирать от страсти.

Качественно иное чувство, хотя столь же сильное, вызывал у Чонгука жуткий шрам на её ноге. Когда она начинала прихрамывать, когда ее лицо искажалось от боли, у него возникало острое желание немедленно броситься на помощь, защитить от невзгод. Он не переставал удивляться себе. Такого с ним еще никогда не бывало.

Да, конечно, Чонгук был страстным человеком, но всегда прекрасно контролировал своиэмоции. И хотя он не давал обета воздержания, но мог, как ему казалось, спокойно прожить безженщин. Тем более, что к этому времени у него сложилось весьма нелестное представление оних. Особую неприязнь вызывали записные красотки.

Но когда сегодня он открыл дверь в холл и увидел Лалису, стоявшую спиной к нему, Чонгука почему-то сразу обдало жаром при виде еедлинных ног и маленьких округлых ягодиц, едваприкрытых короткими шортами.

Чертовски бередит даже сейчас, подумал Чонгук, язвительно улыбнувшись собственныммыслям. Бросив последний взгляд на озеро, он вернулся в комнату и, встав у стола, принялся бесцельно перебирать разложенные на нем документы. Мозг был занят совсем не тем. Надо собраться.

У него масса гораздо более важных проблем, над которыми стоит подумать. Собственно,эа этим он и приехал сюда: чтобы хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию.

И впервые за долгое время его умострый и холодный, отточенный на выработке политики компании и составлении тысяч договоров, обычно отказывался подчиняться.

Мучительно яркий образ Лалисы Монобан вновь завладел его воображением. Интересно, подумал Чонгук, смог ли уже кто-нибудь разглядеть в этомнераскрывшемся бутоне прекрасный дикий цветок? Казалось, ее женские инстинкты ещё спят. А может быть, она уже давала им волю и обожглась?

После того, как Сехун сообщил ему, кто она, нетрудно было получить дополнительную информацию. Он сделал соответствующий запрос,и частный детсктив, позвонив несколько минут назад из Веллингтона, сообщил ему все, что удалось узнать.

Правда, он ничего не сказал о личной жизни Лалисы Монобан. По-видимому, женские журналы,для которых у нее брали интервью, больше интересовали ее подводные исследования и работас дельфинами... а также нападение акулы.

Наверное, едва заметные горькие складки у ее губ и напряженность во взгляде также результат того несчастного случая. Чонгук вновьохватило желание утешить и защитить ее. Он нажал на кнопку звонка.

- Ты, кажется, собирался завтра в Нью-Плимут? - обратился Чонгук к вошедшему Сехуну.

-Зайди, пожалуйста, на телестудию и спроси, нетли у них копий фильмов с Лалисой Манобан.

Когда Чонгук вновь остался один, он принялся внимательно изучать присланные ему утром материалы, пытаясь освободиться от преследовавших его образов. Но перед глазами по-прежнемустояли чувственные губы, волосы цвета расплавленного золота, нежная, как шелк, кожа.И большие янтарные глаза, в которых сиял отблеск внутреннего огня, предвещавшего пожар... который предстояло раздуть ему, Чонгуку.