реакция на младшего брата Лукаса

Лукаса  в детстве, да и во время всей его жизни не зря опасались. Может, мальчик этого и не осознавал, но сильный волшебник в семье, где таковых больше не было, представлял огромную угрозу. Некому было обучить, некому было сдерживать, и маг, да ещё и такой могущественный, мог кого-нибудь покалечить и даже убить.

Знатная семья Ллиодон, приближённая к правящей и имеющая статус графской, состояла из четырёх человек: Граф Ллиодон, его жена и двое их детей, - старший сын Лукас и младший Алоис.

Первой жертвой в жизни Лукаса стал его младший брат. Он был лишь на два года младше, так что они проводили друг с другом много времени. До определенного момента они были дружны, - их мать нарадоваться не могла, глядя на радостно играющих друг с другом детей.

Пока не случился один ужасающий инцидент.

Ссоры у детей случались хоть и редко, но всё же бывали. Обычно безобидные, обходящиеся без последствий мальчишеские ссоры, этот раз стал исключением. Дети что-то не поделили, а матери не было рядом, чтобы успокоить и помирить их.

Возможно, всё бы и закончилось на слезах его младшего брата, если бы не пробудившаяся разрушительная магия Лукаса. Откликнувшись на его эмоции, на его злость и обиду на брата, она яростным зверем метнулась к шокированному мальчику, что был готов заплакать с новой силой, но не успел.

Обжигающая манна дотронулась до его глаз, причиняя нестерпимую боль, отчего он с силой зажмурился и душераздирающе закричал, срывая голос. На зов сына, громко хлопнув дверью об стену, в комнату вбежала обеспокоенная мать.***

С ужасом смотря на окровавленное, заплаканное лицо сына, Графиня не могла унять дрожь. Её старший ребёнок сидел рядом, смотря на брата непонимающим взглядом. Наконец произошло то, от чего женщина, не сдерживаясь, в отчаянии зарыдала.

Её мальчик, её малыш, открыв прежде зажмуренные очи, смотрел на неё мутными, невидящими глазами. Прежде ярко-жёлтого цвета, словно два солнышка, теперь на лице Алоиса были лишь потерявшие блеск, совсем не детские глаза. В купе с капающей из них алой кровью, - совсем как глаза её старшего сына, - они выглядели особенно жутко.

Её старший ребёнок, пугающе удовлетворённо посмотрев на раненного брата, пошатываясь, встал с мягкого ковра - сказывалась сильная растрата магии, - и медленно, маленькими шажками подошёл к матери, протянув к ней свои пухлые руки, - очевидно, что, как и младший брат, мальчик хотел объятий родителя.

Графиня лишь крепче прижала к себе своего рыдающего от невыносимой боли ребёнка, укрывая его своим телом, - пачкая своё светлое платье ярко-алой кровью сына, - и в ужасе, с оттенком опасения посмотрела на старшего сына, произнося дрожащим голосом лишь одно слово...

— Чудовище.

...которое в дребезги разбило сердце пятилетнего Лукаса.

***Алоису Ллиодону было три.

***

Что бы не делали целители, как бы не пытались помочь, младший сын Ллиодонов навсегда остался невидящим. Травмы, нанесенные в столь раннем возрасте, да ещё и столь сильной маной, было практически невозможно излечить.

С тех пор Алоис никогда больше не видел своего брата, - перепуганные родители переселили того в соседствующую с особняком пристройку, отправив вместе с ним лишь несколько слуг и няню, - да и не горел мальчик желанием видеть его, - последствия того дня навсегда исказили его жизнь.

Он больше ничего не видел. Перед глазами была пустота.

Несколько мучительных дней ушло на осознание одного этого факта. Мама как могла поддерживала его, - утешала словами, что его обязательно вылечат, сама себе не веря, гладила по тёмнокудрой голове, уверяя, что всё будет хорошо.Возможно, Алоису даже повезло, что он потерял зрение так рано, - у него ещё было время привыкнуть и подстроиться новому обстоятельству.

Но маленького ребёнка это не могло успокоить. Его гложила лютая ненависть к столь любимому прежде брату.***

В начале, сразу после того, как он ослеп, Алоису часто снились цветные сны. Первые три года своей жизни он мог ежедневно лицезреть их, и они всё ещё сохранились в его памяти. Теперь же цвета он мог видеть лишь во сне.Эти сны он хранил в памяти как зеницы ока, - он отчаянно дорожил ими, ведь только благодаря им он ещё знал, что такое цвет.

Но со временем, год за годом, эти сны начали даже не исчезать, - нет, просто выцветать.

В один день Алоис не смог вспомнить, как выглядит зелёный. Затем оранжевый. Следом фиолетовый. Далее жёлтый.И так с каждым.

Кроме красно-... нет, алого.

Алый - цвет магии его брата.У его брата алые глаза.Алая магия - последнее, что он видел в своей жизни.Даже в его любимых красочных снах не было места алому.

Алоис ненавидит алый, потому что алый цвет его брата навсегда украл у него жизнь.И он также сильно ненавидит своего брата.***

Солнечные лучи, - нисколько не скрытые белыми, словно снег облаками, - больно били в глаза.

Несмотря на то, что глаза у Алоиса ничего не чувствовали, он всё равно считал сегодняшнюю погоду отвратительной, совсем не подходящей для прогулок в саду. Впрочем, ровно противоположно думала его мать, Графиня Ллиодон, - именно она и вытащила замкнутого и пугающе тихого сына на лёгкую прогулку в саду.

На деле, обычным садом это было сложно назвать, - он был огромным, и в нём было всё: от колоссальных, вековых деревьевчей крон не смогли бы обхватить и десять Алоисов, до маленьких кустиков, украшенных всевозможными цветочками. Тем не менее, это всё органично смотрелось вместе, - семья Ллиодон по праву могла гордиться своей территорией.

Алоиса, ввиду его неспособности видеть, за ручку водила матушка, - если бы не она, то он споткнулся бы уже раз десять, - и это невероятно его злило, он чувствовал себя немощным. Из-за этой же проблемы он не мог даже увидеть те прекрасные цветы, которые так красочно описывала и хвалила мама.

В целом, Алоис не находил ни одной положительной стороны в этом занятии.

Но ситуацию сглаживала мама, - она втянула его в увлекательный разговор, и Алоису стало по-настоящему весело, он даже искренне улыбнулся, чего случалось нечасто в последние дни.

Но дальше случилось то, что навсегда решило судьбу Алоиса Ллиодона.

Они с мамой как раз проходили мимо пристройки, куда переселили его брата, - но ни Алоис, ни графиня Ллиодон этого не заметили, слишком увлечённые беседой. Они пропустили мимо взора и темноволосого мальчика, что скучающе-мрачно смотрел на них алыми глазами, через окно небольшого, но аккуратного и роскошно выглядещего здания.

Внезапно, мальчишка мрачно ухмыльнулся, явно чего-то предвкушая, - эта ухмылка смотрелась чужеродно на милом детском лице, уродливо искажая его черты. Он даже не пошевелился, лишь немного напрягся, выпуская ярко-алую ману из протянутой руки, - та мигом подлетела к ничего не подозривающей паре женщины и ребёнка, а дальше творилось невообразимое: слегка заросшое дерево, обвитое толстыми зелёными лианами, что смотрелось вместе хоть и экстравагантно, но красиво, чуть дёрнулось.

Но на этом всё не остановилось: длинные и плотные лианы стрелами метнулись к замершей от страха графине, зелёным коконом закрывая их с сыном от мира. Снаружи ещё подлетели маленькие кусты и листья, не оставляя шанса выбраться.

Маленькому мальчику Лукасу это показалось забавным.

Графиня, внезапно оказавшаяся внутри кокона, со страху закричала и крепко обняла ошарашенного сына, - что даже не увидел, в чём проблема, но тем не менее послушно вцепился в мать.

Женщина ничего не видела, и была заперта в маленьком, тесном пространстве, - очевидно, что она запаниковала и заплакала, но всё же успокаивающе гладила своего ребёнка по спинке, уткнувшись лицом в его тёмные кудри на макушке, так похожие на её собственные.

Алоис не знал, сколько они там просидели, - в какой то момент воздух в плотном тесном пространстве кончился, и он предказуемо начал задыхаться, также, как и графиня. Его душили слёзы, они могли умереть прямо там, столь жалкой смертью от нехватки воздуха.

Он не думал ни о чём, кроме как выжить.

Наконец, когда вовремя подоспела проходившая мимо стража и высвободила их, попросту разрезав лианы мечами, Алоис смог сделать спасательный вдох, а затем его сознание провалилось в темноту.

Очнулся он уже у себя в покоях, - рядом, в кресле, сидела матушка, на чьём усталом лице явственно виднелись синяки, - впрочем, он всё равно этого не видел. Она положила локти на его постель и легла на них, и очевидно уснула, повернув голову вбок, чтобы легче дышалось. Алоис с минуту просидел без движений и в тишине, разбавляемой тихим дыханием матери.

Он вспоминал в деталях произошедшее.

Вот они с мамой беззаботно гуляют, весело о чём-то болтая, - это были лучшие мгновения этой бесполезной прогулки. Но это, к сожалению, продлилось недолго, - Алоис даже не смог понять, что же произошло дальше. Он услышал лишь короткий вскрик матери, что тут же втянула его в крепкие, слегка удушающие объятия.

Алоис слышал, как мама колотила маленькими кулачками по толстой и плотной стене из чего-то слегка скользкого и влажного. Как плакала, крепко обнимая его. Он чувствовал себя полнейшим ничтожеством, - в той ситуации он был абсолютно бесполезным.Алоис почувствовал, как щёки обожгло что-то влажное, - он моментально опознал свои слёзы, отчего лишь больше убедился в своей никчёмности. Ребёнок всхлипнул, утопая в этом пожирающем чувстве, и этот звук был достаточно громким, чтобы разбудить его всегда чутко спящую матушку.

Графиня сонно моргнула, но затем, заметив поспешно утирающего рукавом рубашки свои слёзы сына, и расслышав его обрывочный всхлип, тут же подорвалась и заключила его в тёплые, успокаивающие объятия. Алоис дрожащими руками обнял её в ответ, пряча красное и заплаканное личико у неё в ключицах, не скрытых тканью платья.

Женщина успокаивающе поглаживала мальчика по кудрям, наматывая их на палец, шепча незамысловатые утешения.

— Ничего страшного, милый, поплачь. Всё в порядке.

Позднее Алоис узнал, что именно произошло. Весь их страх, весь тот ужас, что они испытали, был лишь из-за маленького мерзавца, которому показалось забавным запереть их в тюрьме, из которой не выбраться обычным людям без помощи из вне.

В тот же день Алоис поклялся, - он отомстит.

И за его утерянные глаза, и за всю боль и унижение, что ему пришлось испытать в тот день.***

Восемь лет спустя Лукаса отдали на обучение Колдуну чёрной башни, на деле попросту спихнув его куда-подальше, и Ллиодоны выдохнули с облегчением. Все, кроме Алоиса.

Ему не давал покоя тот странный человек, что пришёл забрать брата. Разумеется, он знал, что это и  есть Колдун тёмной башни, и тем страннее было слышать от него те слова.***

Высокий мужчина с длинными, неровно обрезанными пепельными волосами и со странными бесцветными глазами, немигающе смотрел на тёмнокудрого мальчика пред собой. Одет он был в причудливую светлую мантию с широкими рукавами, походя на настоящего волшебника из детских сказок.

Ребёнком, что стоял напротив, был Алоис. Чуть позади сына стояли его родители, - мать обеспокоенно положила ладони на плечи мальчика, готовая втянуть его в свои объятия в случае опасности, отец же просто молчаливо поддерживал.

Младший Ллиодон уже начал чувствовать дискомфорт от слишком долгого молчания и пристального взглядя мага, невзирая на то, что даже не видел его, - сейчас они должны были попрощаться, этот мужчина бы забрал Лукаса к себе в башню, но по непонятной причине тот задерживался, сверля его своими бесцветными глазами.

Наконец, тот открыл рот, произнеся загадочные слова:

— Ты далеко пойдёшь. Но не увлекайся слишком сильно. Помни о своей семье. — И, отвернувшись от замершего Алоиса, исчез.

Больше Ллиодон его никогда не видел.***Это была его первая встреча с настоящим магом, за исключением брата. Алоис несколько дней провёл в раздумьях, пока наконец-то не признал, что этот человек его заинтересовал. А вместе с этим, заинтересовала и магия.

После того инцидента, восемь лет назад, его родители больше никогда не произносили слова "магия", и эта тема являлась табу в семье. Все книги в библиотеке были спрятаны куда подальше, а о брате-волшебнике даже не упоминали, что Алоис бы даже забыл об его сущестовании, если бы не травма, которая исправно подпитывала ненависть.

Прежде наследник Ллиодон считал магию опасной и разрушительной, приносящую лишь зло, но теперь, после встречи с самым настоящим волшебником, - который выглядел не слишком опасно, он подумал, что, возможно, стоит изучить её получше.

Он не знал, где искать спрятанные родителями книги, так что просто на карманные деньги купил новую, где в общих чертах расказывалось о ней. Сам он, по понятным причинам, прочитать не мог, так что приказал случайному слуге.

Чтиво с первых строк захватило разум Алоиса, - он и не думал, что она способна на столь многое! Теперь он не понимал, почему родители так и не смогли придумать выход, чтобы он мог видеть. Магия была точно способна заменить ему зрение!Но старшие Ллиодоны настолько испугались магии своего старшего сына, что больше слышать не хотели о каких-либо магических способах.И тогда Алоис решил, что он обязательно добьётся успехов в магии. Однажды она разрушила его жизнь, и теперь он хотел получить от неё компенсацию.

***

Историю всегда пишут победители. Неважно, как всё обстояло на самом деле, под конец всё извратиться настолько, что увидеть правду в тонне лжи будет непосильной задачей.

Алоис Ллиодон был ребёнком с трагичной историей: покалеченный в возрасте трёх лет своим братом, он мог всю жизнь провести немощным. Везде быть сопровождаемым слугами, терпеть удушливую, никому не нужную жалость окружающих, а особенно родителей. Так и не принять титул Графа, - смешно же, что может сделать слепой глава семьи?

Но одна встреча с Колдуном чёрной башни изменила всё: Алоис заинтересовался магией.

К вящему ужасу его родителей, если бы они об этом узнали, он обладал сильным талантом в магии.

В тёмной магии.

Вначале Ллиодон старался в обычной: пробовал себя во всех стихиях, в целебной магии, в ритуальной, да даже в природной.Но ничего не получалось: нити магии распадались, мана рассеивалась и взрывалась у него в руках, грозя однажды серьёзно покалечить, - и тогда он не обойдётся парой ожогов.

Алоис однажды позорно расплакался, - его душила зависть к наверняка более одарённому, чем он, брату. Это было очевидно - абы кого Колдун чёрной башни в ученики не берёт. Эти негативные эмоции лишь ещё больше мешали самообучению - стоило ему подумать об этом, как ярость моментально брала вверх, и концентрация бесследно исчезала.

Наконец, когда он безуспешно попробовал себя во всех направлениях, погрузившись в отчаяние, - даже его родители заметили, что с ним что-то было не так, - он вспомнил о последнем варианте.

Тёмная магия.

В начале он долго сомневался, - эту отрасль магии наверняка не зря называли самой опасной, представляющей большую опасность для пользователя. Но тут он вспомнил о том, что в остальном он полный неудачник; о своём ненавистном брате; о своих повреждённых глазах и о том, что если не магия, он навсегда останется невидящим, терпящим удушливую жалость в глазах и действиях родителей и насмешку знати.

И он решился.***

С тех пор ему будто открылся целый новый мир, - несмотря на слепые глаза, он мог видеть свою и чужую ману. Алоис впервые за долгие восемь лет увидел цвет, - это был лимонный, чуть кислотный цвет его магии.

Он стал будто одержим этим, - при любом удобном моменте он концентрировал ману в своих руках, заворожённо наблюдая яркую, родную и любимую магию на ладонях. Она танцевала в его руках, принимала забавные формы по одному его желанию, а иногда и самостоятельно. Теперь Алоису не было грустно, - он всегда ощущал теплую, согревающий жар в груди, - будто самое настоящее солнце.

Она была живой.

Ллиодон даже дал ей имя, - Лонна.

Она стала ему дороже всех, - он говорил с ней, спрашивал её мнение, - и она отвечала. Не словами, нет, - при отрицательном ответе его грудь легонько кололо, а при положительном, - там становилось ещё теплее, чем прежде.

Алоис был слишком счастлив, - он и не подозревал, что всё это время ему просто нужен был друг. Друг, который был всегда рядом, который поддерживал бы, чью любовь он бы ощущал. От которого бы он бы не дождался жалости из-за его невидящих глаз, - Лонна просто не видела в этом проблемы.

С того момента, как он смог прочувствовать свою магию, дела пошли стремительно быстро, - мана больше не рассеивалась в руках, не улетала куда-то, а послушно, по мере его сил, концентрировалась в заклинания.

Обычная магия всё так же не получалась, - Алоис подозревал, что Лонна просто не способна на неё, - но вот тёмная выходила удивительно легко. При каждом получившемся заклинании он чувствовал эйфорию, которую с радостью разделяла Лонна.

Он даже нашёл способ заменить себе зрение, хоть и не полностью - он всё так же не видел, но ощущал пространство вокруг, и смог избавиться от необходимости постоянного сопровождения слуг, отчего был бесконечно счастлив.

Его душа, которая с того судьбоносного момента каждый день всё больше погружалась в бездну, оживала.

Тем не менее, в ней всё ещё ярким пламенем горела ненависть к брату.***

Новость о суициде хозяина башни разлетелась стремительно, - уже через неделю не нашлось бы человека, что не знал бы об этом, и Алоис не стал исключением.

Он недоумевал, - столь жалкий способ умереть никак не подходил великому магу. Сильнейший интерес вызывала причина, по которой маг наложил на себя руки. Впрочем, младшему Лиодонну было по большей части плевать, - он лишь однажды встретил хозяина башни, и тот был фактически незнакомцем, так что не собирался о нём скорбеть Его целиком и полностью захватили открывшиеся перспективы, - до этого он имел исключительно мрачные предположения о своём будущем: он остался бы тем же жалким калекой, которого всюду сопровождали бы слуги, - Алоис даже не смог бы принять титул своего отца.

Но теперь всё было иначе.

Он маг, - этого факта уже было достаточно, чтобы изменить своё будущее.***

Граф Ллиодон до жути пугал, - общее мнение знати.

На первый взгляд было непонятно, чем может напугать этот очаровательный юноша, - а он был именно таким. Тёмные, слегка волнистые и мягкие на вид волосы так и манили к себе прикоснуться, а бледное лицо с чарующей родинкой под глазом абсолютно не внушало страха.

Единственная странность - чёрная повязка на глазах. Но это было не слишком удивительно, - не было тайной то, что граф был слеп.

Тем не менее, его боялись. Вокруг него всегда витала странная атмосфера, - предчувствие катастрофы, будто если ты задержишься с ним хоть на мгновение дольше, то произойдёт беда. Из-за этого у него была неоднозначная репутация, - вроде бы граф и не сделал ничего плохого, но его избегали и опасались.

Не зря***

Алоис мрачно вчитывался в текст, написанный маленьким, неаккуратным почерком, - видимо маг, написавший эту книгу, был воистину криворуким, - и постепенно скатывался в отчаяние. Всё его тело адски затекло, - сказывалось долгое нахождение в одной позе.

Способ, описанный в лежащей под носом книге, был лишь теорией, - и с первого взгляда было понятно, что она ужасна. Только безумец мог подумать украсть чужую ману, дабы усовершенствовать своё смертное тело, став неподвластным смерти. Данный способ сильно бы навредил Лонне, - Алоис бы подверг её, а заодно и себя, невыносимым мукам. Он бы смешал чужую ману с собственной, - и это навсегда бы изменило её.

Алоис больше никогда бы не смог увидеть свою настоящую, ярко-жёлтую, словно солнышко, ману.Она стала бы мутной, с разводами других всевозможных цветов.

Тем не менее, другого выхода не было.

Он уже больше месяца искал способ максимально продлить свою жизнь. Для всех светлых, - то есть не из раздела тёмной магии, - требовалось огромное количество могущественной маны, - а Ллиодон, хоть и был сильным магом, но не настолько.

Ему недавно исполнилось сорок два, и хоть он и выглядел всё так же молодо, - это был временный эффект.

В один момент его тело резко, в один момент противно состарится, его гладкая и бледная кожа станет дряхлой и покрытой отвратительными пятнами; белые зубы станут омерзительно грязными, выпадая один за другим, и в конце концов его рот будет пустым, - нынешняя его безупречная улыбка станет отвратительно жалкой; бледное лицо, с придающей ему шарма родинкой изуродуется морщинами, - они будут везде: на лбу, вокруг рта, на висках, глаза, шея...

Алоис с ужасом представлял себе это, - он не хотел стареть.

Хоть это и очень распространенное желание, лишь у очень немногих была возможность реализовать его.

И Алоис Ллиодон, к сожалению, был одним из этих немногих.***

— Прости, — тихо шептал Алоис, чертя на холодном, каменном полу идеально-ровный круг.— Прости, — произносил он, выводя вокруг него витиеватые симоволы и замысловатые узоры, наполняя их своей маной.— Прости, — умолял, точным движением обрывая жизнь мага, лежащего по середине круга.

Помещение, в котором происходило сие ужасное действие, целиком затопил тёмно-лиловый свет. Маг, столь неудачно ставший жертвой подобного ритуала, дико, нечеловечески выгнулся и пронзительно закричал, срывая голос, а вместе с ним и его упавший на колени убийца.

Алоис мог лишь беспомощно хрипеть от скрутившей его невыносимой боли, не в силах даже закричать. Он ужасно подробно чувствовал чужую ману, тонкими змейками обвившую его ядро, и грозящую захватить его магию целиком и полностью, - но Алоис не мог допустить этого.

Ллиодон тяжелейшим усилием воли смог перехватить ману жертвы, - не без помощи уже заготовленных рун, оказавших неоценимую помощь в этом деле, - и с силой начать преобразовывать её в свою.

Постепенно, лиловая часть его ядра начала мутнеть, постепенно меняя окрас, - тем не менее различаясь от маны Алоиса.

Под конец сего темнейшего ритуала, его магия, его Лонна, перестала быть лимонного, словно солнышко, цвета.В его теле, на уровне груди, теперь хранилась грязно-серая, с жёлтым оттенком магия.

Алоис тяжело, - из-за резко прибавившего количества и качества маны, - сконцентрировал на ладони небольшой огонёк своей магии.

Он долго смотрел на неё, отмечая все изменения, - он больше не чувствовал в ней тепла. Его магия больше не грела его. У него больше не было персонального солнца, не дающего унывать даже в самые тяжёлые дни.

Осознание  содеянного медленно, но верно настигало его.

Он тяжело задышал, несколько слезинок собрались в уголках глаз, и Алоис не стал себя сдерживать дальше, - согнулся в три погибели и в отчаянии зарыдал, не отрывая горько сожалеющий взгляд от грязно-серого огонька маны в своих руках.

— Прости...прости меня...простипростипрости... — лишь его тихий, без остановки просящий прощения шёпот раздавался в большом, каменном помещении.

Алоис не сомневался, - Лонна бы простила....но не он сам.

Последствия его поступка, совершённого только что, будут тяжёлым грузом лежать на его плечах всю оставшуюся жизнь.Алоис заслужил это. И он это понимает.***

После победы над Аэтернитасом, что встретил свою смерть от рук Лукаса, всё шло гладко....

....подозрительно гладко: их главный враг уничтожен, а Анастасиуса казнили лишь для общественности, - на деле же он уехал из страны, вместе с дочерью путешествуя по всему континенту, - и это был наилучший исход для него.

Клод был окончательно здоров, и Атанасия наконец-то избавилась от бремени правителя, счастливо встречая долгожданные беззаботные деньки, без заполнения бесконечных документов и словесных нападок знати, - теперь мучаться приходилось отдохнувшему Императору, уже и отвыкшего от этого.

Иезекиль вступил в титул Герцога, сменив своего отца, и справлялся со своей ролью превосходно, - он оправдывал свою репутацию гения. Атанасия сильно сблизилась с ним, и они наконец смогли вдоволь пообщаться, - а не как в то время, когда Атанасия жила в поместье Альфиос, с постоянным стрессом и страхом, что принцессу обнаружат.

Лукас всё так же оставался придворным магом, стоя на страже императорской семьи.

Разумеется, всё не могло быть настолько хорошо: в один день, Лукас неожиданно потерял сознание...

... и больше в себя не приходил.

Ни один маг не смог понять, что с ним произошло, - его тело было в полном порядке, с его магией не было никаких проблем, но он не просыпался. Изредка он кричал и дёргался во сне, будто ему снился кошмар , - но даже в такие моменты он не открывал глаз.

Атанасия погрузилась в отчаяние.

Маг был дорог ей, - они были знакомы уже больше десяти лет, за это время они крепко привязались друг к другу, даже казалось бы безразличный Лукас был готов на многое ради принцессы.

Атанасия часто сидела у постели друга, - она не могла смириться с тем, что тот всё никак не приходит в сознание, и с нетерпением ждала, когда тот очнётся.

В один из таких дней, принцесса уже по привычке сидела у постели друга, в роскошном и удобном кресле, увлечённо читая свой очередной роман. От её занятия её отвлёк слабый стон, исходящий от Лукаса.

Она тут же с надеждой подняла взгляд от книги, впиваясь немигающими кристальными глазами в лицо мага, отмечая любые изменения: и тревожно нахмурившиеся брови, крупные капельки пота, мучительно-медленно стекающие по вискам и лбу, с силой зажмуренные глаза, - будто он видел что-то ужасное.

Атанасия вцепилась в его сжавшуюся в кулак ладонь, сжимая её в знак поддержки.

Внезапно Атанасия заметила, что бледные и искусанные губы Лукаса слабо шевелятся, и девушка поспешно наклонилась ближе к его лицу, не желая пропускать возможно ценную подсказку, чтобы понять, - что же всё-таки происходит с Лукасом?

Вначале Атанасия и близко не могла расслышать, что же он там бормочет, но со временем его шёпот становился всё громче и отчётливее:

— Хватит... я-я сделал... э-это... н-не... нам-меренно... — голос его отчаянно дрожал, но Атанасия всё же смогла понять, что он говорит, - тем не менее, это лишь больше её запутало: о чём идёт речь? Перед кем Лукас так виноват, и что он сделал такого ужасного?

Тем временем, Лукас продолжил всё более слабеющим голосом:

— А... Ало... Алои-ис

Алоис?

Атанасия озадачилась, - никого с таким именем она не знала. Пока она сосредоточённо пыталась вспомнить, есть ли такой человек в её окружении, Лукас сказал последнюю вещь, перед тем как окончательно затихнуть, обессиленно откинув голову на пропитавшуюся его потом подушку:

— Брат.

Атанасия замерла, - ещё одна частичка пазла встала на своё место, формируя хоть и не полную, но уже что-то означающую картину.***...Да, он именно это и сказал, — Атанасия устало выдохнула, истощённая бесконечными распросами.

Она сидела на небольшом диванчике: с боку на неё ожидающе-вопросительно смотрела Дженнет, которая даже вернулась из своего путешествия с отцом, чтобы поддержать сестру; император сидел на противоположной стороне, разделённый с дочерью низким столиком, и хоть лицо его было привычно безразличным, но глаза его угрожающе косились на сидящего справа от него и безмятежно попивающего чай брата; сам Анастасиус сидел со скучающим выражением лица, - пожалуй, он единственный, кому действительно было плевать на состояние мага, он лишь был раздражён, что его выдернули из долгожданного отдыха с дочерью.

Впрочем, ради её же спокойствия он делал вид, что ему есть до этого дело, хотя всем, кроме Дженнет было понятно, что он отчаянно фальшивит.

— Итак, что мы имеем, — внезапно громко заговорил Феликс, скромненько стоявший позади Клода и внимательно слушающий их разговор, — Господин придворный маг совершил кое-что ужасное в сторону незнакомого нам Алоиса, предположительно его брата, и теперь его это мучает в его снах.

— Да, и мы всё ещё не знаем, кто стоит за всем этим: Лукас никогда не рассказывал о своей семье, так что я без понятия, на что способен его брат, — за Феликсом подхватила Атанасия, озвучив вслух их скромную информацию.

Помещение погрузились в тяжёлое молчание, - каждый погрузился в задумчивость, обдумывая имеющуюся информацию. Точнее все, кроме Анастасиуса, что всё так же беззаботно попивал ароматный чай.

Атанасия горько пожалела, что не позвала Иезекиля, - он бы наверняка до чего-то додумался.

Эту удобную тишину прервал грохот...

...исходящий от временных покоев Лукаса, где он лежал совершенно без сил, абсолютно беззащитный.

Атанасия молниеносно подорвалась со своего места, быстрым бегом направляясь к комнате друга. Её отец, Феликс и Дженнет тут же подорвались за ней, а Анастасиус, резко оказавшийся в одиночестве, раздражённо вздохнул и за неимением выбора уныло поплёлся за ними.

Принцесса пробежала пару длинных коридоров дворца, как никогда проклиная его колоссальные размеры, ведь на кону стояла жизнь её лучшего друга. Наконец она добежала до заветной двери, одним мощным толчком открыв её, отчего она громко хлопнулась об стену.

Лукас  в помещении ожидаемо не был один, но Атанасия обратила внимание в первую очередь на то, что маг...был в сознании.

На глазах выступили слёзы радости, и Атанасия, даже не взглянув на незнакомца, - поразительная беспечность, - в то же мгновение оказалась рядом с другом, готовая заключить его в объятия. Правда, не успела: когда она находилась в паре шагов от Лукаса, её неожиданно оттолкнул невидимый импульс, отчего она не сдержала равновесие и упала на холодный пол, больно ударившись копчиком.

Она тут же возмущённо подняла голову, собираясь разразиться гневной тирадой в адрес лучшего друга, как её тут же заткнул его предостерегающий взгляд, - она давно не видела у него такого выражения лица.

— Не двигайся, - хрипло приказал маг, вытянув по направлению к принцессе руку.

Наконец, Атанасия успокоилась и направила взгляд на ещё одного человека, находящего в покоях, - это был незнакомый мужчина, с виду довольно молодой. Он был красив, - крупные тёмные кудри на голове красиво обрамляли его бледное лицо, а под правым глазом виднелась родинка-точка. Одет он был в замысловатую рубашку белого цвета, тёмный жилет с бледно-золотистыми узорами и накинутым на плечи лёгким пиджаком, вместе с плотными чёрными брюками и высокими сапогами со шнуровкой.Лицо полностью мешала разглядеть тёмная повязка на глазах, но и так было видно, что они с Лукасом были поразительно похожи, словно братья...

Алоис. Брат.

Атанасию словно током ударило, - настолько поразительная была догадка. Но тем не менее, всё идеально сходилось.

Она кинула ещё один короткий взгляд на Лукаса, отмечая его состояние: мертвецки бледный, - намного больше, чем обычно, - с напряжённым выражением лица. Было видно, что он лишь недавно очнулся, - он всё стоял рядом с кроватью, в той же одежде, что и раньше. Тем не менее, он выглядел решительно.

За это время добежали и всё остальные, даже Анастасиус дошёл, - Клод встал впереди Атанасии в защищающем жесте, Феликс притупился позади него, Дженнет любопытно выглядывала из-за плеч Анастасиуса, что спрятал её за свою спину.

Незнакомец, что всё это время сверлил Лукаса взглядом, - даже при наличии повязки у него на глазах это было очевидно, - даже не обратил на них внимания, лишь чуть на мгновение повернув голову в их направлении, тут же вернувшись к Лукасу.

Немая пауза.

Наконец, незнакомец открыл рот:

— Прошло больше тысячи лет с нашей последней встречи, — он говорил это тихо, но отчётливо, - так, чтобы каждый услышал. — ...брат. — Последнее слово далось ему с невидимым сомнением многие замерли, - брат Лукаса, что прожил столько же, сколько и он....этот человек мог бы быть очень неприятным противником.

Лукас лишь издевательски усмехнулся, что было слегка неуместно в подобной ситуации, и выдал:

— И зачем же явился сюда, братец? — от последнего слова так и тянуло насмешкой, — да ещё и с подарком, — имея в виду проклятье, что на него наслал дорогой родственничек.

Незнакомец беспечно улыбнулся, - эта улыбка так и тянула ответить взаимностью, - и предельно честно ответил:

— Естественно, чтобы уничтожить тебя и заставить страдать, — его поразительная честность заставила Анастасиуса тихо фыркнуть, отчего Клод едва сдержался от того, чтобы вдарить ему по его наглой роже, а юноша продолжил, — так же, как и я.

Наступила тишина.

— Но к моему величайшему сожалению, ты выжил, — юноша скорбно вздохнул, будто речь совсем шла не об убийстве человека, но тут же поднял голову и уже более воодушевлённо продолжил, — но это легко исправить.***

Клод дэ Эльджео Обелия

Крайне неоднозначное отношение.

С одной стороны, Алоис, - тёмный маг, которых Клод презирает, и хотевший убить их полезного союзника, одновременно лучшего друга его дочери человек. С другой, - Клод неожиданно понимает его. Алоис, во время разговора с братом не стеснялся напоминать ему обо всём, что между ними произошло, и Император прекрасно понимает его желание отомстить.

Тем не менее, это не означает, что Клод собирается его жалеть и позволить убить хозяина башни, - тот был слишком полезным, чтобы так глупо потерять его.***

Клод сразу же ринулся за дочерью в покои к магу, но не успел защитить её от падения, отчего лишь ещё больше раздражался. Разговор Лукаса со своим предполагаемым братом, - Алоисом, - он пропустил мимо ушей, - гораздо интереснее для него был способ, благодаря которому незнакомый маг смог разрушить его уникальный барьер, - который он навесил на комнату хозяина башни, - даже не потревожив сигнальные чары.

Он увлечённо исследовал останки своей магии, послужившей для создания защиты, и очнулся лишь тогда, когда дочь нервно потрясла его за рукав одежды, тревожным взглядом указывая на двух братьев, что были готовы выступить в банальнейшую драку, и прося как-нибудь успокоить их:

— Но папа, иначе они всё тут разрушат, — умоляюще протянула, трусливо прячась за спиной отца.

Клод тяжело вздохнул, - изначально он не планировал вмешиваться, так как считал, что это дело исключительно Лукаса и его брата, но при угрозе для жизни первого он будет вынужден помочь.

Ситуация становилась всё более и более выматывающей.

Феликс Робейн

Феликсу уже действительно надоели чьи-то семейные проблемы, - то императорской семьи, то хозяина башни, - хотя вполне понимает мотивы последнего, но искренне надеется, что Принцессу и Императора в эту возню не втянут.

Анастасиус дэ Эльджео Обелия

Придворный маг всегда был ему безразличен, но с тех пор, когда тот его чуть не погубил, Лукас и вовсе его раздражал его, - так что Анастасиусу было плевать на попытку отправить его в мир иной.

Алоис даже симпатизировал ему, - он не просто чокнутый тёмный маг, каким был Аэтернитас, а чокнутый по понятным причинам, и мотивы его вполне адекватны. В своей мести он не затрагивал никого другого, - только Лукаса, так что у Анастасиуса нет причин ненавидеть или презирать его.

Дженнет дэ Эльджео Обелия

Второй Принцессе невероятно жаль младшего брата сэра Лукаса, - и неудивительно: она всегда была очень чувствительной и доброй, а история Алоиса тронет любого, - ну, почти любого. Дженнет лишь немного зла на него за то, что он заставил её драгоценную сестру так страдать.

Атанасия дэ Эльджео Обелия

Атанасия невероятно противоречиво себя чувствует. С одной стороны, Алоис - тот, кто чуть не оборвал жизнь её лучшего друга, а также тёмный маг, убивший многих. Она не ненавидит его, - нет, Атанасия слишком добра для подобного, да и Алоис по большей части не заслуживает этого, но дальше она просто теряется в своих эмоциях, - и она без понятия, как к нему относится.

Лукас

Хозяин башни предсказуемо презирает брата, что является тёмным магом, - и плевать он хотел на то, что сам, своими неосознанными поступками, сделал его таким. Чувствует ярость на то, что такой "слабак" почти смог его прикончить, хоть и тёмным проклятьем, которое насылало мучительные кошмары о прошлом и медленно высасывало всю жизнь из него.

К своему облегчению, Лукас всё же смог выбраться из своего сознания, - иначе ещё немного, и он бы окончательно заснул, только в этот раз навсегда. Проснувшись, он первым делом увидел своего брата, и от гнева не сдержал свою магию, отчего раздался грохот, на который и прибежали всё остальные.

Прошло  уже больше тысячи лет с нашей последней встречи.... брат.

Лукас сглотнул. Он никогда ранее не чувствовал подобного напряжения, - это был первый раз, когда его жизни грозила настолько серьёзная опасность, в виде младшего брата.Но несмотря на всё его внутреннее настроение, снаружи он лишь издевательски улыбнулся, спросив:

— И зачем же явился, братец? Да ещё и с подарком?

Дальнейший ответ заставил скрипнуть зубами, и Лукас, уже не выдержав, - он всегда был вспыльчивым, - насмешливо выдал:

— Думаешь, что сможешь это сделать? — от его слов так и несло издёвкой — до этого ты лишь наслал проклятье в спину, как маленький трусливый крысёныш, — он ухмыльнулся, — как насчёт настоящего боя, лицом к лицу?

Атанасия, - да и все остальные, - не понимала, зачем он так откровенно нарывается на бой, в его то ослабленном после проклятья состоянии?

Но вопреки оскорбительным словам, юноша лишь спокойно улыбнулся, - совершенно не похож характером на Лукаса, как отметила Атанасия, - тот бы уже давно взорвался от подобных слов в свой адрес.

— За этим я сюда и пришёл, — Атанасия утомлённо вздохнула про себя, - битву двух могущественных магов Обелия точно не выдержит, — но сперва ответь, - ты понимаешь, почему я это делаю?...

Этот вопрос был неожиданным. Лукас моргнул, тут же отвечая псевдо-вопросительным тоном:— Потому что ты глупец, что думает, будто сможет меня победить....?

Мужчина снисходительно улыбнулся, - будто маленькому ребёнку, что не понимает очевидного, - и протянул руки к лицу, медленно сняв чёрную ткань с глаз. Он ещё пару секунд простоял с закрытыми глазами, но затем резко открыл их, - даже из далека было видно, что они слегка необычны: раньше наверняка ярко-золотая радужка была мутной и тёмной, с нечёткими краями и без присущих зрячим людям бликов.

— Это сделал ты, помнишь? — он сказал, это спокойным, ровным тоном, и даже по лицу нельзя было понять, что он сейчас испытывает. — Тебе тогда было пять, а мне - три, — Лукас молчаливо слушал, - он давно позабыл о прошлом, а его брат до сих пор помнил это настолько ясно, будто это произошло вчера — мы не поделили игрушку, - кажется, это был деревянный солдатик, — юноша, во время своего рассказа, целиком погрузился в давние воспоминания, — Я заплакал, а ты разозлился. И твоя магия пробудилась.

Лукас вздрогнул, - уже забытые воспоминания разом всплыли в сознании, волной мелькнув перед глазами.

— Она и сделала это, — он произнёс это, указав пальцем на свои холодные, безжизненные глаза.

Помещение погрузилось в молчание, и Лукас постепенно начал терять свой былой запал, но у Алоиса ещё было, что рассказать брату.***

Остальные персонажи незнакомы с Алоисом Ллиодоном.