Реальность

Примечания:

Автор: Шо то написано, мне стыдно, стрёмно, как никогда...

Соавтор: уляля

Автор: скоро будет жоска...

Соавтор: я бы написал, но не умею нц писать вхвхв (((

Автор: я всё напишу, не беспокойся... *Таракан открыл папку с Ларришером и начал придумывать фееричный финал и проду*

Соавтор: ехехе хорошо

Автор: намана или ещё добавить?

Соавтор: ехехе это прекрасно

***

   Утро началось с переизбытка запаха персика, коим пахла Салли, к слову её толстовка была на моём лице, хотя я помню, что после того «прикола» со спокойной душой отправились на уроки и домой. Патлатый всё не мог понять, что произошло, а мы просто ржали с этого всю дорогу домой, кто-то даже ноль три вызвал.

   Скинув вещицу с лица узрел картину маслом: Салли пыталась натянуть джинсы за задницу, которые ни как не хотели поддаваться ей. Видимо она из них уже выросла или отъела, что не может влезть.

— Не рви, — прыснул я, — всё-равно не налезут.

— Фыр, — издала усталый звук синеглазая и с тяжким вздохом сняла джинсы и кинула мне на кровать. — короче переезжаю на папины вещи.

— Уверена?

— Да.

***

   Пузатый телевизор работает громко, а Генри сидит и щёлкает каналы. Мы же сидим потягиваем мятный чаёк.

— Сегодня, — начал было телеведущий новостей, как папа переключил канал.

— Лыжники,

   Щелчёк. 

— Извергают лаву,

   Ржачь не заставил себя долго ждать.

— Ну, что вы хотите? — заголоси Генри, — Так работает наше телевидение.

   И все мы дружно захохотали.

— Утро удалось на славу. — улыбалась Салли.

***

   День проходил очень спокойно и умиротворённо. Мы сдвинули кровати, постелили покрывало и развалившись валялись и слушали гул ветра из открытого окна. Запахи на удивление были приятные и лёгкие. Я даже забылся на время, утопая в приятном блаженстве и рае.

— Хэй, Сал, — тихо позвала Салли, я же посмотрел на неё. — мы случайно с ума не сходим?

— Почему это?

— Ну вот это всё — тишина, запахи, всё это как-будто происходит в раю. — шёпотом продолжала синеглазая.

— Так давай наслаждаться последними минута в раю.

— Дурак. — улыбнулась Салли.

— Твой же. — улыбнулся в ответ я. Шрамы заболели от улыбки.

— Ага.

   Перевернувшись на живот Салли переползла на пол, а после залезла с веером. Я же заулыбался и стал пялиться в потолок, а Салли расправила и стала махать и на нас. Несильный ветерок сбавил нарастающую жару. Видимо батарея перегрелась и мы вместе с ней.

***

   Патлатый тянет руки к черным ремням на затылке, медленно, словно боясь вспугнуть и пальцы резко хватаются за застежки, говоря своими действиями, что пути назад уже нет. Щелчки оглушают в этой мёртвой тишине, пуская волну мурашек по телу. Я закрываю глаза, когда привычная теплая поверхность протеза покидает моё лицо. Уличный ветер из открытой форточки проходится по оголённой коже, обдавая её вечерним холодом и свежестью. Ларри внимательно оглядывает моё лицо, скача взглядом с одной линии шрама на другую. Джонсон оглаживает уши по контуру, поправляя голубые пряди. А море эмоций захлёстывает с головой и прижимается своими губами к моим.

   Прикосновения губ легкие и нежные, словно прикосновения крыльев мотылька. Сотни тысяч мурашек по всему телу дали о себе знать и стадом пробежались по моей спине. Кареглазый прижимает к себе. А я тянусь за лаской, неумело пытаясь углубить поцелуй, приоткрывает рот и захватывает верхнюю горячую губу, слегка прикусывая. Встаю на колени и хватаю партнера за ткань футболки, пытаясь притянуть к себе ближе. И Джонсон поддается, болезненно падает на деревянный пол и валит меня на спину, прижимая за талию ещё ближе, не оставляя пустоты между нашими телами. В ушах стучит от собственного пульса, чужое тело горит и плавится в руках, отдаваясь на коже горящими искрами.

Я выгибаюсь навстречу горячим рукам и смешивает протяжный стон с выдохом, самостоятельно лишая себя воздуха, погружаясь в пучину моря эмоций ещё глубже. Мне кажется, что я таю, как шоколад под палящим солнцем. А эти руки — повсюду, блуждают по телу, оглаживая каждый сантиметр и пальцы Ларри забираются под футболку, сжимая до красных отметин моё бледное тело. Я вдыхаю вновь, захлебываясь эмоциями, не разбирая, где реальность или же всё это сон. Из которого я не хочу уходить. Хватается за чужую шею руками, путаясь в длинных волосах, впиваясь тонкими пальцами в чужую спину, царапая её своими короткими ногтями даже через ткань футболки и патлатый уже сам выгибается, вдавливая моё тело в деревянную поверхность. Мне невыносимо жарко и ослепительно хорошо. Кожа под его руками мягкая податливая. Она без остановки горит от его прикосновений и покрывается возбужденным потом. Ларри не может ни вдохнуть, ни выдохнуть, всё тело сводит судорогами и обсыпает мурашками. Ему приходится отстраниться, инстинктивно вдыхая кислород.

   Ларри извиняется. Зализывает искусанные губы, ласкает горячий язык собственным. И в тоже время проверяет, спрашивает, насколько далеко ему можно зайти. Оглаживает бока, спину и прижимает к себе теснее, глубже проникая в рот, а я принимаю. С готовностью льнёт к желанному телу и соглашается на все, сразу и как можно больше.

   Такой желанный и ценный для него мальчишка стонет в голос, раздирая горло, выгибается в пояснице до хруста позвонков и льнет всё ближе и ближе. Хватаюсь руками за шею и тянусь за очередным поцелуем. И прошу ещё и ещё. А Ларри с наслаждением отдает всё, что может, и даже больше.

   Он наконец-то получил своё самое ценное сокровище. И он чувствует, как эйфория дурманит его разум, отодвигая на задний план все остатки логики и здравых мыслей. Остаётся только безумное желание обладания и ослепляющее наслаждение от осознания свершившегося долгожданного момента.

   Вновь выгибаюсь на встречу болезненному и горячему укусу, принимая на своём теле очередную красную метку. Поднимаю руки, хватая Ларри за волосы, тяну на себя, жёстко целуя в губы, прокусывая мягкую кожу одним из своих небольших клыков до крови.