Часть I. Глава 4

Когда он в этот день вскоре после захода солнца вернулся домой, лампы были уже зажжены и на высоком потолке плясали тени. Мальчики - все, кроме Фрэнка, - собрались на заднем крыльце, играли с какой-то лягушкой;   Падрик сразу понял, где Фрэнк: от поленницы доносилось размеренное тюканье топора. Падрик прошел через широкое крыльцо, почти незадерживаясь, только дал пинка Джеку да дернул за ухо Боба.     - Подите помогите Фрэнку с дровами, бездельники. Да поживей, пока мама не позвала ужинать, не то всем попадет.     Он кивнул Фионе, которая хлопотала у плиты; не обнял ее, не поцеловал, полагая, что всякие проявления нежных чувств между мужем и женой уместны только в спальне. Пока он стаскивал облепленные засохшей грязью башмаки, подбежала вприпрыжку Мэгги с его домашними шлепанцами, и Падрик широко улыбнулся ей; как всегда, при виде малышки в нем всколыхнулось непонятное удивление. Она такая хорошенькая, такие у нее красивые волосы; он подцепил один локон, вытянул и снова отпустил - забавно смотреть, как длинная прядь опять свернется пружинкой и отскочит на место. Потом подхватил дочку на руки, подошел к очагу, подле которого стояло единственное в кухне удобное кресло - деревянное, с резной спинкой и привязанной к сиденью подушкой. Негромко вздохнул, сел, достал свою трубку, пепел небрежно вытряхнул прямо на пол. Мэгги уютно свернулась у отца на коленях, обвила руками его шею и подняла к нему прохладную свежую рожицу - то была ее обычная вечерняя игра: смотреть, как сквозь его короткую рыжую бороду просвечивает огонь.    - Ну, как ты, Фиа? - спросил жену Падрик Клири.     - Все хорошо, Пэдди. Кончил ты сегодня с нижним участком?    - Да, все закончил. Завтра с утра пораньше примусь за верхний. Ох, и устал же я!     - Еще бы. Макферсон опять дал тебе эту норовистую кобылу?     - Ясное дело. Неужто, по-твоему, он станет маяться с этой животиной сам, а мне даст чалого? Плечи ломит, сил нет. Бьюсь об заклад, другой такой упрямой скотины во всей Новой Зеландии не сыщешь.    - Ну, ничего. У старика Робертсона все лошади хорошие, а ты уже скоро перейдешь к нему.    - Поскорей бы. - Падрик набил трубку дешевым табаком, притянул к себе фитиль, торчащий из жестянки подле плиты. На миг сунул фитиль воткрытую дверцу топки, и он занялся; Падрик откинулся на спинку кресла, затянулся так глубоко, что в трубке даже как-то забулькало.

- Ну как,Мэгги, рада, что тебе уже четыре года? - спросил он дочь.  - Очень рада, пап.     - Мама уже отдала тебе подарок?     - Ой, пап, как вы с мамой догадались, что мне хочется Агнес?     - Агнес? - Он с улыбкой быстро глянул на жену, озадаченно поднял брови. - Стало быть, ее звать Агнес?    - Да. Она красивая, папочка. Я бы целый день на нее смотрела.     - Счастье, что еще есть на что смотреть, - хмуро сказала Фиа. - Джек с Хьюги сразу ухватили эту куклу, бедняга Мэгги и разглядеть ее толком не успела.     - Ну, на то они мальчишки. Сильно они ее испортили?     - Все поправимо. Фрэнк им вовремя помешал.

   - Фрэнк? А что он там делал? Он должен был весь день работать в кузне. Хантер торопит с воротами.     - Фрэнк и работал весь день. Он только приходил за каким-то инструментом, - поспешно сказала Фиа: Падрик всегда был слишком строг с Фрэнком.     - Ой, папочка. Фрэнк мой самый лучший брат! Он спас мою Агнес от смерти, и после ужина он опять приклеит ей волосы.     - Вот и хорошо, - сонно промолвил отец, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.         От очага несло жаром, но он этого словно не замечал; на лбу его заблестели капли пота. Он заложил руки за голову и задремал.       От него-то, от Падрика Клири, его дети и унаследовали густые рыжие кудри разных оттенков, хотя ни у кого из них волосы не были такими вызывающе медно-красными. Падрик был мал ростом, но необыкновенно крепок, весь точно из стальных пружин; ноги кривые оттого, что он сызмальстваездил верхом, руки словно стали длинней оттого, что долгие годы он стриг овец; и руки и грудь - в курчавой золотистой поросли, будь она черной, это бы выглядело безобразно. Ярко-голубые глаза, привыкшие смотреть вдаль, всегда прищурены, точно у моряка, а лицо славное, улыбчивое и сюмором, эта неизменная готовность улыбнуться сразу привлекала к нему людей. И притом великолепный, истинно римский нос, который должен былприводить в недоумение сородичей Падрика, а впрочем, у берегов Ирландии во все времена разбивалось немало чужестранных кораблей. Речь его еще сохранила мягкость и торопливую невнятность, присущую голуэйским ирландцам, но почти двадцать лет, прожитых в другом полушарии, наложили на нее свой отпечаток, изменили иные звуки, чуть замедлили темп и придали ей сходство со старыми часами, которые не худо бы завести. Счастливец, онухитрялся куда лучше многих справляться со всеми трудами и тяготами своей жизни - и, хотя семью держал в строгости и поблажки никому не давал,все дети, за одним исключением, его обожали. Если в доме не хватало хлеба, он обходился без хлеба; если надо было выбрать - обзавестись чем-то из одежды ему или кому-то из его отпрысков, он обходился без обновы. А это в своем роде куда более веское доказательство любви, чем миллион поцелуев, они-то даются легко. Он был очень вспыльчив и однажды убил человека. Но ему повезло, тот человек был англичанин, а в гавани Дан-Лэрикак раз стоял под парами корабль, уходящий в Новую Зеландию...

     Фиона выглянула из дверей кухни и позвала:    - Ужинать!     Один за другим явились сыновья, последним - Фрэнк с большой охапкой дров, он свалил их в ящик у плиты. Падрик спустил Мэгги с колен, прошел в дальний конец кухни и занял место во главе грубо сколоченного обеденного стола, мальчики расселись по сторонам, а Мэгги вскарабкалась на деревянный ящик, который отец поставил для нее на стуле подле себя.

     Фиа раскладывала еду по тарелкам прямо на столе, за которым стряпала, и делала это быстрей и сноровистей любого официанта; она подавала по две тарелки сразу: сперва мужу, потом Фрэнку, дальше мальчикам по старшинству, наконец, Мэгги и последней взяла себе.     - У-у! Студень! - скривился Стюарт, берясь за вилку. - Зачем вы меня назвали вроде этой еды...     - Знай ешь, - оборвал отец. Большие тарелки полны были доверху: к студню - щедрые порции вареного картофеля, баранина, бобы только сегодня с огорода. Хоть кое-кто и фыркал и ворчал себе под нос, ребята, включая Стюарта, уплели все дочиста да еще вытерли тарелки хлебом и получили в придачу по несколько ломтей хлеба с маслом и с джемом из своего крыжовника.