горячии линии

Глава 7

Вечеринка в честь успешной серии домашних матчей проходила на приватной вилле одного из спонсоров клуба. Бассейн с подсветкой, открытые террасы, море еды и выпивки. И, как всегда, Адам — в центре всеобщего внимания. Сегодня он был особенно невыносим. Или, как он сам считал, — особенно brilliant.

Он носил чёрную рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами, демонстрируя цепочку на загорелой груди. Его голубые глаза искрились от энергии, смеха и того особенного азарта, который появлялся, когда он чувствовал, что игра выходит на новый уровень.

Ева сидела с Софой у края бассейна, болтая ногами в тёплой воде. Она надела простое бикини и полупрозрачную парео, но чувствовала себя голой под его пристальным взглядом, который он периодически бросал через толпу. Он не подходил. Он давил на расстоянии.

— Смотри-смотри, — тихо сказала Софа. — Он снова за своё.

Адам устроил импровизированный конкурс по прыжкам в бассейн с сальто. Разумеется, выиграл, исполнив сложный пируэт, от которого завизжали все девушки на террасе. Потом он вылез, стряхивая воду, как большая собака, и прямо в мокрых шортах стал раздавать автографы на... чьих-то бикини-топах. Девчонки визжали от восторга, подставляя ему плечи, спины, рёбра. Он смеялся, шутил, его маркер скользил по загорелой коже.

Ева наблюдала за этим с каменным лицом, но внутри всё закипало. Это была демонстрация. Чистой воды провокация. «Смотри, какая я звезда. Смотри, как все меня хотят. А ты что? Сидишь одна».

— Идиот, — пробормотала она, но её взгляд не отрывался от его фигуры.

— Ревнуешь? — с любопытством спросила Софа.— Нет, — отрезала Ева слишком быстро. — Мне просто противна эта показуха.

В этот момент Адам, закончив «сеанс автографов», поднял взгляд и поймал её глаза. Он улыбнулся — медленно, вызывающе — и сделал глоток из своей бутылки, не отводя взгляда. Потом что-то сказал своему товарищу, и они оба рассмеялись, глядя в её сторону.

Ева почувствовала, как кровь ударила в щёки. Она резко встала.— Пойдём отсюда. Слишком шумно.

Но уйти не удалось. На их пути оказался Данила — её партнёр по танцам, высокий, стройный блондин с добрыми глазами. Он был здесь со своей компанией с факультета искусств.

— Ева! Привет! — обрадовался он. — Не ожидал здесь тебя увидеть.— Привет, Даня, — она попыталась улыбнуться, чувствуя, как на её спине буквально физически жжёт взгляд Адама. — Мы тут... за компанию.

— Я слышал, ты чирлидершей подрабатываешь, — Данила улыбался. — Круто. А я вот пытаюсь понять этот мир спортивной тусовки. Он какой-то... агрессивный.

Они заговорили о предстоящем отчётном концерте, о новой постановке. Данила был своим, безопасным, понятным. Ева расслабилась, смеясь над его шуткой про их хореографа. Она даже не заметила, как Адам начал двигаться в их сторону.

Он подошёл не один. С ним было два парня из команды. Он был мокрый, босой, с бутылкой пива в руке. Его присутствие будто изменило плотность воздуха вокруг.

— Ева, — произнёс он, и его голос перекрыл музыку. — Ты тут. А я ищу.

— Ищешь новую поверхность для автографов? — не удержалась она, и в её тоне прозвучала та самая язвительность, которую она долго сдерживала.

Адам широко улыбнулся, будто это был лучший комплимент.— Нет, тебя. Нужна помощь. — Он повернулся к Даниле, оценивающе оглядел его с ног до головы. — Ты кто?

— Данила, — тот пожал плечами, слегка смущённый напором. — Мы с Евой на одном курсе.

— Партнёр по танцам, — добавила Ева, подчёркивая каждое слово. Она хотела поставить барьер.

— А, тот самый, — Адам кивнул, и в его голубых глазах вспыхнуло что-то холодное. Он шагнул ближе, вторгаясь в пространство между ней и Данилой. — Слушай, Даня, не против, если я твою партнёршу на минутку уведу? Командные дела. Срочно.

Это было грубо. И предельно ясно. Данила растерялся.— Э... конечно. Ева?

Ева готова была отказать. Но взгляд Адама был стальным. В нём не было просьбы. Была команда. И дикое, неподдельное любопытство — посмотрит ли она ему в глаза и ослушается.— Хорошо, — сказала она тихо. — Извини, Даня, потом поговорим.

Она позволила Адаму взять её за локоть и повести через толпу к дому. Его пальцы жгли кожу.— «Командные дела»? — язвительно спросила она, когда они оказались в относительно тихом коридоре. — Какие ещё дела?— Самое важное, — он толкнул дверь в какую-то комнату — оказалось, бильярдная. — Моё терпение лопнуло.

Он захлопнул дверь и повернулся к ней, прислонившись к ней спиной. В комнате царил полумрак, пахло деревом и сукном.— Что ты себе позволяешь? — зашипела она. — Ты меня публично выдернул, как какую-то...— Как какую-то? — он перебил, делая шаг вперёд. — Закончи мысль.— Как свою вещь!— А ты разве не моя? — он оказался так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло и запах хлора, пива и его собственный, острый запах. — После того, что было на льду? После того, как ты упала мне в руки на тренировке? После того, как ты смотришь на меня вот так?

— Как я смотрю? — её голос дрогнул.— Как будто хочешь, чтобы я тебя схватил и прикончил. Или приласкал. Или и то, и другое сразу.

Он поднял руку и провёл тыльной стороной пальцев по её щеке. Движение было на удивление нежным, контрастируя с бушующей в его глазах бурей.— Ты с ума сошёл, — прошептала она, но не отстранилась.— Сошёл. Полностью. И ты знаешь, почему? — он наклонился, его губы почти коснулись её уха. — Потому что ты целый вечер сидишь, делаешь вид, что меня не существует, а потом улыбаешься этому... этому Даньке. Ты думала, я не замечу?

В его голосе прозвучала хриплая, неподдельная ревность. Она оглушила её. Это была не игра. Это было животное, сырое чувство.— Он мой друг, — сказала она, но это прозвучало слабо.— У тебя нет друзей-парней, — отрезал он. — Пока я рядом. Запомни это.

Её собственная ярость наконец прорвалась наружу.— Ты не имеешь права мне ничего указывать! Ты ничего для меня не значишь!

Ложь. Они оба знали, что это ложь.

Адам резко выдохнул, схватил её за плечи и прижал к стене рядом с бильярдным столом. Ствола киев коснулся её спины.— Ничего не значишь, да? — он говорил сквозь зубы. — Тогда почему ты дрожишь? Почему твой пульс бьётся вот тут, как у загнанного зверя? — он приложил палец к её шее, к месту, где стучала жила.

Она не находила слов. Она просто смотрела на него, на его сведённые брови, на глаза, полные гнева и желания. И её собственное тело предательски отвечало на эту близость. Между ног заныло, в животе ёкнуло.

— Я ненавижу тебя, — выдохнула она, и в этом не было ни капли правды.— Ври дальше, — он прошептал и наконец закрыл расстояние между их губами.

Этот поцелуй не имел ничего общего с тем, первым, на льду. Тот был исследованием. Этот был захватом. Он был жёстким, требовательным, почти болезненным. Он вёл, а она... отвечала. С той же яростью, с той же отчаянной силой. Её руки впились в его мокрые от воды волосы, притягивая его ближе. Он вскрикнул от неожиданности и удовольствия, его руки опустились с её плеч на талию, прижимая её к себе так плотно, что она почувствовала каждый мускул его тела.

Это была битва, где не было победителей и проигравших. Только огонь, который пожирал их обоих. Он оторвался, чтобы перевести дыхание, и тут же снова набросился на её губы, шею, ключицу. Его зубы слегка задели кожу, и она вскрикнула, но не от боли, а от шока и невыносимого возбуждения.

— Видишь? — он хрипел, целуя её под челюстью. — Ты не ненавидишь. Ты горишь. Только для меня.

Внезапно снаружи раздался громкий смех и стук в дверь.— Эй, капитан! Ты там не один, часом? Освобождай стол, партия будет!

Адам замер, прижав лоб к её плечу. Его дыхание было тяжёлым и горячим. Потом он медленно отстранился. Его губы были покусанными, глаза — тёмными, почти чёрными от расширившихся зрачков.

— Это не конец, — прошептал он, проводя большим пальцем по её распухшей нижней губе. — Это только начало самого интересного.

Он поправил свою рубашку, сделал глубокий вдох и, одарив её последним долгим, полным обещаний взглядом, открыл дверь и вышел, слившись с шумом вечеринки.

Ева осталась стоять у стены, дрожа, как в лихорадке. Губы горели, тело требовало продолжения, а разум кричал об опасности. Он перешёл все границы. И она... она позволила. Более того, она ответила с той же дикостью.

Она подошла к зеркалу в углу комнаты. У неё были растрёпанные волосы, запёкшаяся помада, а на шее краснел свежий след от его зубов. Она прикоснулась к нему пальцами. Это была метка. Его метка.

Вместо ужаса она почувствовала странное, тёмное удовлетворение. Пусть все видят. Пусть все знают. Особенно тот, кто за дверью.

Она выпрямила парео, собрала волосы в хвост и вышла из бильярдной с таким видом, будто только что выиграла золотую медаль. Её зелёные глаза, обычно спокойные, горели сейчас тем же самым вызовом и азартом, что и у него. Игра действительно становилась всё горячее. И теперь она готова была играть на его условиях. До конца.