В этом городе утро всегда начиналось одинаково.

Серый свет стекал по окнам, как усталость, и Хёнджин каждый раз думал, что если присмотреться, можно увидеть, как день заранее извиняется за то, что он будет таким же, как вчера.

Феликс просыпался раньше. Не потому что хотел — просто привык. Он тихо выбирался из постели, стараясь не разбудить Хёнджина, и какое-то время стоял у окна, обхватив кружку с остывающим чаем. Снаружи всё выглядело слишком спокойно. Настолько спокойно, что это начинало пугать.

— Ты опять не спишь, — голос Хёнджина всегда звучал чуть хрипло по утрам.

Феликс улыбался. Не широкой улыбкой, а той, которая больше похожа на привычку, чем на радость.

— Скоро догоню.

Они жили в этом «скоро» уже несколько недель.

Хёнджин умел делать вид, что всё под контролем. Он был хорош в этом — в ровных движениях, уверенных словах, в том, как закрывал за собой дверь и возвращался без лишних объяснений. Феликс не спрашивал. Не потому что не хотел знать, а потому что чувствовал: некоторые вопросы ускоряют конец.

Иногда они выбирались гулять поздно вечером. Город в такие часы был почти честным. Феликс шёл чуть позади, наступая на тени фонарей, а Хёнджин курил, глядя вперёд, будто там было что-то важное.

— Знаешь, — однажды сказал Феликс, — мне кажется, сейчас самое спокойное время.

Хёнджин усмехнулся, но не повернулся.

— Самое спокойное время всегда перед тем, как всё летит к чертям.

Феликс промолчал. Он уже давно это чувствовал. В мелочах: в том, как Хёнджин стал чаще проверять телефон, как реже смеялся, как иногда смотрел на Феликса слишком долго — будто запоминал.

Дома они сидели на полу, спина к спине. Музыка играла тихо, почти извиняясь за своё присутствие. Феликс рисовал в блокноте бессмысленные линии, которые почему-то всегда превращались в трещины.

— Если бы всё было иначе... — начал он и замолчал.

— Не начинай, — мягко перебил Хёнджин. — Иначе — это не про нас.

Феликс кивнул, хотя внутри что-то сжалось. Он знал: хорошие моменты не предупреждают, что они последние. Они просто случаются — слишком светлые, слишком тёплые, чтобы быть честными.

В одну из ночей пошёл дождь. Такой, который смывает следы, но не воспоминания. Они стояли на балконе, укрытые одной курткой, и Феликс вдруг подумал, что если закрыть глаза, можно притвориться, будто завтра будет обычным.

— Обещай, — тихо сказал он.

— Что?

Феликс не сразу ответил.

— Что если всё изменится... ты всё равно вспомнишь это.

Хёнджин сжал его ладонь сильнее, чем нужно.

— Я и так это помню. Уже.

И в этот момент Феликс понял:

хорошее не исчезает внезапно.

Оно просто однажды перестаёт возвращаться.

Утро снова будет серым. Чай снова остынет.

И где-то между этими привычными вещами хорошее закончится —

тихо, почти вежливо,

оставив после себя только ощущение,

что оно было слишком коротким, чтобы быть случайным.