Контракт без любви

Гостиная. 20:49Мы едва успели переступить порог, как дверь за нашими спинами захлопнулась так, будто нас захватили в ловушку.Отец Дастана стоял посреди гостиной. Лицо каменное, челюсть сжата так, что мышцы ходили. Мать,чуть в стороне, но с таким же взглядом, который прожигал насквозь.— Садитесь, сказал отец. Это была не просьба. Это был приказ.Мы сели. Дастан,чуть вперёд, плечи напряжены; я ровно, спина прямая, руки сцеплены.—Итак... начал он, медленно, давя паузой,вы мне объясните, что за цирк вы устроили?Дастан поднял голову, но молчал.— Наши партнёры сегодня пришли ко мне,продолжил отец, — и говорят, что в сети гуляют слухи, будто мы банкроты. Что у нас дыра в финансах. Что кто-то слил внутрику.Голос становился громче.Как думаешь, откуда это могло появиться?— Мы тут при чём?наконец спросил Дастан.Отец резко ударил ладонью по столу.Стеклянная ваза дрогнула.— Потому что вы слабое звено!Он ткнул пальцем в нас.— Вы дети! Несёте чушь кому попало, ссоритесь, устраиваете сцены! Думаете, слухи просто так рождаются?!Он перевёл взгляд на меня.— Особенно ты.Я спокойно подняла брови.— Что я?— Ты же гимнастка? сказал он с такой насмешкой, что воздух стал стыдным.Там сплетен больше, чем людей. Одно слово и слух разносится. Может, где-то проболталась? Или в своём спортзале рот открыла?— Я ничего не говорила,ответила я, спокойно, чётко. И если у вас проблемы в бизнесе, виноват не зал и не я.Мать прыснула в сторону, как будто я смела что-то невозможное.Отец сузил глаза.— Слышишь, как она со мной разговаривает?повернулся он к сыну.Ты её что, не воспитал? Или она думает, что раздвигать ноги это и есть работа?

Я почувствовала, как Дастан дёрнулся. Но не сказал ни слова. Только стиснул зубы.И я поняла: он привык молчать.Привык глотать.Привык,бояться.Но я не была его копией.— Если вы хотите обвинить меня, медленно начала я,придумайте причину пореальнее. Ваша компания рушится не из-за меня. А потому что вы сами что-то не удержали.Тишина.Наступила мгновенно.Густая, как перед ударом.Отец поднялся.И шагнул ко мне.Близко,слишком близко.— Ты у меня сейчас говоришь...тихо сказал он,а должна была бы дрожать. Ты кто вообще такая, чтобы рот открывать здесь?— Моя жена,неожиданно сказал Дастан.Голос был низкий, напряжённый. Не уверенный,но звучал.Отец развернулся к нему.— Да? Жена?Он рассмеялся так зло, что у меня по спине пробежал холод.И из-за твоей "жены" у меня сегодня трещит бизнес, партнёры звонят, угрожают, люди деньги выводят?Он ткнул сына в грудь.— Потому что ты не контролируешь свою бабу! Она говорит что хочет, делает что хочет! А ты? Ты ноль!Дастан вскочил.— Я сказал, она ни при чём!ОНА ВООБЩЕ НА ТРЕНИРОВКЕ БЫЛА!— Тогда ты, значит, при чём!отец рыкнул.Ты! Твоё отношение! Твоя несобранность! Ваши проблемы дома отражаются везде! И если из-за вас сорвётся сделка,я вам не то что жизнь... дыхание перекрою!Он снова повернулся ко мне.— И ты, девочка, заткнись. Последний раз предупреждаю.И хотел он еще что то добавить,как вдруг,влетели мои родители — с лицами, на которых смешались злость, стресс и паника бизнесменов, у которых рушится всё, что они строили годами.Мой отец даже не посмотрел на меня.Его голос ударил по комнате сразу:— Это правда?! он метнул взгляд на родителей Дастана.Вы сказали, что у вас всё под контролем! А сейчас мне звонят партнёры и говорят, что мы на грани провала!Мама Дастана скрестила руки:— А может, это вашей дочери стоило держать язык за зубами? Она опять наговорила!— Не смейте перекладывать ответственность!моя мать шагнула вперёд.Ваш сын тоже не ангел. И вообще, напоминаю: этот брак ваша идея. И вы обещали, что он стабилизирует ситуацию!Отец Дастана фыркнул:— Мы обещали, что они будут работать вместе, а не устраивать спектакли!Я открыла рот, но меня перекрыли.Мой отец рявкнул:— Да мне плевать, кто из них начал! Эти двое,часть сделки! Нам нужны спокойствие, стабильность и чёткое выполнение условий! А вы оба,он ткнул в меня и в Дастана,обязаны держать себя в руках, пока мы спасаем бизнес!Мама Дастана ответила огнём:— Если ваш ребёнок не умеет держать язык за зубами, пусть не вмешивается в то, что её не касается!— Она касается ВСЕГО,мой отец шагнул ближе, ледяным голосом.Она часть договора. Так же как и ваш сын.Мама ахнула.Отец Дастана побагровел.Дастан стиснул зубы.Я же почувствовала, как внутри всё кипит.— Так значит,сказала я медленно,вы нас поженили, чтобы спасать бизнес, а теперь обвиняете нас в том, что вы сами не смогли удержать?Мой отец повернулся ко мне.Лицо — каменное.— Ты будешь молчать. Сейчас не время для твоих эмоций.Я рассмеялась, коротко, горько.— Конечно. Чужие эмоции мешают вашим миллионам.Отец шагнул ко мне, уже на грани:—СОФИЯ!Раздраженно сказал онНо Дастан резко встал между нами, впервые громко:— Она сказала всё по делу. Вы ищете виноватых, чтобы не смотреть на собственные ошибки.Отец Дастана взорвался:—Дастан,заткнись!Не время для ваших нежностей,нежничать ночью будете!Сказал отец ДастанаКомната стала ареной.Бизнес, деньги, власть — всё свело взрослых с ума.А мы с Дастаном стояли посередине, как два солдата, которых бросили в войну, которую они не начинали.Отец ещё что-то кричал, мои родители перебивали, родители Дастана орали в ответ,но в какой-то момент звук просто исчез. Будто кто-то выключил весь мир.Только одно я услышала:— Всё. Уходите. Идите домой и не позорьте нас дальше.Голос моего отца. Холодный. Приговор.Мы молча зашли в машину.Он сел за руль.Я — рядом.Пять минут — ни слова.Только тяжёлое дыхание и сжатые кулаки.И вдруг он взорвался:— Ты можешь, блять, один раз в жизни не лезть туда, куда не надо?!— А что, надо было молчать, когда на меня орали? Когда нас обоих обвиняли?Я защищала себя! И тебя тоже!Он ударил ладонью по рулю.— Не надо меня защищать! Из-за твоей тупой бравады мы теперь по уши в говне!— Да?!я повернулась резко.А ничего, что их ошибки не должны висеть на нас? Или ты правда веришь, что мы виноваты?!Он засмеялся,зло, без радости.— Конечно! Конечно ты всегда права! Это же ты у нас умная, да? Ты у нас самая смелая, самая острая! А потом я расхлёбываю!— А ты что делал?я подняла голос.Тоже стоял и орал! Или забыл?— Я пытался ситуацию удержать. А ты только подливала масло в огонь!— А ты привык, что я должна сидеть тихо! Да?!Привык командовать мной, как вещью!Он наклонился ближе, глаза холодные:— Я привык, что человек понимает, когда надо закрыть рот.Машина остановилась у нашего дома.Он вышел первым, даже не посмотрев.Я шла за ним, чувствуя, как внутри всё дрожит от злости.В квартире он захлопнул дверь так, что стены дрогнули.— Послушай...начала я, пытаясь хоть немного смягчить.Но он резко повернулся:— Нет. Теперь слушай ты.— Если ещё раз откроешь рот там, где идут переговоры нас обоих просто уничтожат.И я не собираюсь потом вытаскивать тебя из проблем.— Конечно,сказала я тихо.Потому что ты за них всегда, да? За свою семью. За их деньги. За их власть.Он подошёл ближе, лицо жёсткое:— А ты думаешь, я за тебя? После того, что ты сегодня устроила?Мне этот бизнес достанется,а ты что?Я тебя даже не люблю и никогда не полюблю!Ты лишь контракт,очнись!_Ты очнись,я что сказала что я тебя люблю?Мне твоя любовь не всралась!Он прищурился, будто мои слова его задели,но гордость не дала показать.— Тогда какого чёрта ты так себя ведёшь?бросил он. Лезешь, где не надо, портишь переговоры, ставишь под удар всё, что мы строили?Он шагнул ближе,напряжённый, жёсткий.— Ты думаешь, ты умнее меня?— Ты думаешь, ты смелее? Что можешь перечить моим родителям, моему отцу?Он стоял так близко, что я чувствовала его злость,как тепло от раскалённого металла.Но внутри у меня была такая же ярость. Только холодная, собранная.— Ты думаешь, ты смелее?повторил он, зло надавливая голосом. Думаешь, можешь перечить моим родителям, моему отцу?Я усмехнулась. Медленно. Обидно для его эго.— Я думаю,сказала я ровно,что ты слишком привык, что перед твоими родителями все ползают.Я не ползаю.Он чуть подался вперёд. В глазах вспышка.— Вот именно. Ты не понимаешь, куда суёшься. Здесь не твой спортзал. Здесь ты не королева батуда и не мисс растяжка. Здесь взрослый мир. Выживают только сильные. А ты,пойми!Тебе твои ножки сломают,за такие действия!— А ты,я шагнула вперёд так же резко,слишком трусливый, чтобы признать, что боишься своего отца.Ты называешь это взрослением? Это называется "быть марионеткой".Он резко вздохнул будто его ударили словами.Да, попала.— Я не боюсь, прошипел он.— Ты боишься,боишься что тебя лишат наследства.— А ты боишься,он усмехнулся хищно,что тебя выкинут из этой игры и ты останешься там, где и должна быть в зале, без денег, без статуса, без влияния.— Я сюда не за статусом пришла,сказала я тихо.А вот ты без него никто!—Ты пиздец тупая оказывается,ты без денег отца бы не на одно мировое соревнование не попала,мисс растяжка.Он наклонился ближе, почти прижимая меня к стене.Но это была не близость.Это было давление.Хищное, жесткое.— Уверена?— Уверена, что ты здесь не по своей воле так же, как и я? — ответила я.Мы оба часть сделки. Только разница в том, что я это вижу. А ты играешь в идеального наследника.Он выдохнул — тяжело, опасно.— И что теперь?спросил он.Ты объявляешь мне войну?— Не "теперь", я подняла голову.— Война была всегда. С первого дня, когда нас заставили подписать эти бумаги.Он хотел что-то сказать, но передумал.Резко отвернулся.Прошёл к своей комнате.— Сегодня спи, где хочешь,бросил он через плечо.Мне всё равно— Поверь, ответила я спокойно,ко мне в комнату ты тоже не зайдёшь.Он замер на секунду.Плечи напряглись.Но он не обернулся.Просто захлопнул дверь.Грубый, злой звук разнёсся по квартире. И только тогда я позволила себе выдохнуть медленно, глубоко.Не от страха.От концентрации...