«Не врач, не санитар»

Эн сидела на кровати, притянув колени к груди. Комната была пуста, за окном моросил мелкий дождь, и только капли, стучащие по подоконнику, нарушали тишину. После разговора с доктором Чаном у неё не осталось сил. Всё внутри было выжжено, как после пожара.

Дверь в палату приоткрылась, и раздался негромкий голос:— Эн, да?Она не отреагировала. Не подняла глаз, не сделала ни единого движения.— Меня зовут Хёнджин. Я медбрат.Тишина.— Я принёс тебе лекарства.Он не торопился подходить ближе, будто чувствовал — любое резкое движение может её спугнуть.Эн медленно повернула голову. Перед ней стоял парень — высокий, худощавый, в белой униформе. У него были темные волосы, собранные в небольшой хвост, и спокойные, но внимательные глаза. Не врач, не санитары, не кто-то, кто пытался заставить её говорить или чувствовать.

Просто медбрат.

— Ты можешь взять их сейчас или позже, — спокойно сказал он. — Как тебе будет удобнее.Она смотрела на него чуть дольше, чем собиралась, затем без слов взяла стакан воды и таблетки, запила их, стараясь не встречаться с ним взглядом.— Спасибо, — пробормотала она.— Без проблем, — ответил он, убирая пустой стакан на тумбочку.Эн думала, что он уйдёт, но вместо этого Хёнджин вдруг присел на край соседней кровати, держа в руках медицинскую карту.— Ты давно здесь?Она молчала.— Я относительно недавно работаю в этой больнице, — сказал он, словно говоря сам с собой. — Знаешь, я раньше думал, что пациенты здесь либо в глубокой депрессии, либо агрессивные. Но на самом деле все просто... уставшие.Эн чуть нахмурилась. Она не знала, что ответить.— Ты выглядишь уставшей, — добавил он, внимательно на неё глядя.Она слабо усмехнулась, но без радости.— Великолепное наблюдение, медбрат.— Ну, я же профессионал, — улыбнулся он уголком губ.Эн не знала, почему его слова не раздражают её. Может, потому что в них не было жалости. Только лёгкая, спокойная интонация. Как будто он говорил с ней не как с пациентом, а как с обычным человеком.— Увидимся позже, Эн, — сказал Хёнджин, вставая.Она снова не ответила, но когда он вышел, вдруг поняла, что впервые за долгое время почувствовала что-то, кроме пустоты.

Первые дни Эн почти не замечала Хёнджина. Он приходил, приносил таблетки, проверял давление, записывал что-то в карту и уходил. Он не давил на неё разговорами, не пытался вытащить её на откровенность, но, в отличие от остальных, и не смотрел на неё как на сломанную.

Но постепенно что-то начало меняться.

День 5— Ты совсем ничего не ешь, — сказал Хёнджин, ставя перед ней поднос с едой.Эн медленно подняла голову.— Ты наблюдательный, — пробормотала она.— Опять моя профессиональная черта, — он ухмыльнулся и, не уходя, прислонился к стене.Эн посмотрела на кашу и сухой кусок хлеба на подносе.— Это несъедобно.— Да, — легко согласился он. — Но это лучше, чем ничего.

Она вздохнула и, к удивлению самой себя, всё-таки сделала пару глотков.— Вот видишь, а ты говорила — несъедобно, — усмехнулся он, забирая поднос.Эн покачала головой, но вдруг поймала себя на том, что в груди чуть потеплело.

День 9— Что слушаешь? — спросил он, когда застал её с наушниками.— Группу, которую мы с Феликсом любили, — ответила она после долгой паузы.Хёнджин сел напротив.— Можно одну песню?Эн на секунду замешкалась, но затем протянула ему один наушник. Он вставил его в ухо, закрыл глаза и послушал.—  Мне нравиться. Она кивнула, и они какое-то время просто сидели молча, слушая музыку.

Эн закрыла глаза, и воспоминание нахлынуло с такой ясностью, что она почти услышала громкие аккорды электрогитары и почувствовала, как пол вибрирует от басов.

Воспоминание***«Это было в один из тёплых июньских вечеров. Феликс достал билеты на концерт их любимой группы, которую они вместе слушали годами. Они стояли в очереди ещё до заката, окружённые такими же фанатами. Эн тогда смеялась, глядя, как Феликс нервно проверяет билеты в кармане уже в третий раз.

— Расслабься, мы не потеряем их, — поддразнила она.— Не хочу рисковать, — отозвался он, убирая билеты обратно в джинсы. — Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента.

Когда начался концерт, всё вокруг будто исчезло. Эн помнила, как кричала, пела во весь голос вместе с сотнями людей, но громче всех — вместе с Феликсом. Он поднял её на плечи, чтобы она могла лучше видеть сцену, и, несмотря на её протесты, держал крепко, как будто это была его личная миссия.— Ты только посмотри, Эн! — закричал он сквозь грохот музыки. — Они настоящие! Они прямо перед нами!Она смеялась, а потом, когда Феликс опустил её обратно на землю, они вместе танцевали так, будто никого вокруг не было. Эн чувствовала, как руки Феликса поднимают её за запястья, а потом он крутит её вокруг себя, почти сбивая с ног, пока она не просит его остановиться от смеха.После концерта они шли по пустым улицам города, уставшие, с охрипшими голосами, но счастливыми. У Феликса был один из тех редких моментов, когда он не прятал свои эмоции, и Эн видела, как он искренне улыбается, его глаза сияют.— Это был лучший день в моей жизни, — сказал он, пряча руки в карманы.— Ты так говоришь после каждого концерта, — усмехнулась Эн.— Но этот был особенный. Потому что ты была рядом.Эти слова застряли в её памяти так же глубоко, как и сама музыка той ночи.»***

Теперь, сидя рядом с Хёнджином, Эн закрыла глаза крепче, пытаясь удержать этот образ Феликса, сияющего под светом уличных фонарей

День 14— Я видел тебя в библиотеке, — заметил он.— И?— Искала что-то конкретное?— Книгу о горе и утрате, — честно призналась она.Хёнджин задумался, затем кивнул.— Если хочешь что-то менее депрессивное, у меня есть пара комиксов.Эн подняла бровь.— Ты носишь с собой комиксы?— Ну да. А что?Она слегка усмехнулась.— Ничего. Просто... неожиданно.— Оставлю тебе один. Если не понравится — отдам другому пациенту.

И он действительно оставил. На следующий день Эн обнаружила на своей тумбочке небольшой комикс с запиской: "Не суди строго. Х."

Она долго на него смотрела, а потом всё-таки раскрыла первую страницу.

День 21— Ты изменилась, — сказал доктор Чан на очередном сеансе.— В каком смысле?— Ты стала больше взаимодействовать с окружающими.Эн пожала плечами.— Это не значит, что мне лучше.— Но ты хотя бы снова начала замечать, что мир вокруг существует.

Эн не ответила, но вечером, когда в палату заглянул Хёнджин, впервые спросила у него:

— А почему ты вообще решил работать здесь?Он чуть удивился её инициативе, но ответил спокойно:— Потому что когда-то сам был в похожем месте.Эн посмотрела на него внимательнее.— Правда?— Правда.

Она на секунду задумалась, затем кивнула.— Может, как-нибудь расскажешь.Хёнджин улыбнулся.— Может быть.

Так между ними начало зарождаться что-то большее, чем просто взаимодействие "медбрат и пациент".

Эн начала замечать, что ждет его визитов. Это было странно. Она не помнила, когда в последний раз ей хотелось видеть кого-то. Хёнджин приходил как всегда — спокойно, ненавязчиво, с какой-то особенной лёгкостью, которая не вызывала у неё напряжения.

Их разговоры сначала были короткими, почти формальными.— Тебе нравятся окна здесь? — однажды спросил он, когда она снова сидела на подоконнике, глядя на дождь.— Почему ты спрашиваешь? — удивилась она.— Потому что ты проводишь у них больше времени, чем где-либо ещё, — ответил он с мягкой улыбкой.Эн пожала плечами.— Они единственное, что меня здесь не раздражает.— Тогда, наверное, у тебя хороший вкус, — заметил он.Она закатила глаза, но впервые за долгое время почувствовала, что её комментарии не воспринимают как что-то странное или неправильное.

На одной из вечерних проверок он снова остался дольше, чем обычно.— Ты выглядишь немного лучше, — сказал он, присаживаясь на соседнюю кровать.— Это комплимент? — спросила Эн с лёгкой усмешкой.— Возможно, — отозвался он.И вдруг она решилась спросить:— Ты говорил, что когда-то был в похожем месте. Почему?Хёнджин замолчал на мгновение, и Эн уже подумала, что он не ответит.— У меня был младший брат, — сказал он, глядя на свои руки. — Он умер. Несчастный случай. Но я долго винил себя. Очень долго.Эн не знала, что сказать. Это был момент, когда она впервые почувствовала, что не одна.— Я... мне жаль, — пробормотала она.— Знаю, — ответил он.

Однажды он застал её за чтением комикса, который сам оставил.— И что скажешь? — спросил он, склонившись к ней.— Пожалуй, ты можешь оставить себе свой "талант" к рекомендациям, — пробормотала она, хотя уголки её губ дрогнули в слабой улыбке.— Ты дочитала до конца?— Не могла бросить, не зная, что произойдёт.— Тогда это уже успех, — сказал он.С тех пор Хёнджин часто приносил ей что-то — книгу, новый комикс, даже маленький шоколадный батончик. И каждый раз это заставляло Эн чувствовать себя... чуть теплее.

Когда у неё был особенно тяжёлый день — после сеанса с доктором Чаном, который задел за живое, — она сидела на полу в своей палате, обхватив колени руками. Хёнджин зашёл, увидел её состояние и, вместо того чтобы начать говорить, просто сел рядом.— Я ненавижу это место, — прошептала она.— Знаю.— Я не хочу жить.