15

Арена гудит от восторженных криков тысяч фанатов. Воздух за кулисами наэлектризован: здесь кипит работа стилистов, звукорежиссеров и охраны, а басы музыки сотрясают самый пол.Мишель стоит в тени сценических кулис, укрытая от объективов камером и посторонних глаз. На ней простая черная худи Феликса, а волосы собраны в небрежный хвост. Она с замиранием сердца смотрит на сцену, откуда доносится рев толпы.В этот момент под яркими софитами появляется Феликс. На нем ослепительный сценический костюм, подчеркивающий каждый изгиб идеального телосложения, а в глазах горит тот самый дикий, завораживающий огонь, который покоряет стадионы. Его мощная хореография, безупречный вокал и невероятная харизма заставляют сердце Мишель биться чаще. Она стоит, тихо улыбаясь и любуясь им, абсолютно очарованная тем, как сильно он отдается сцене.Концерт подходит к концу. Последние аккорды трека растворяются в оглушающих овациях зала, и мемберы под крики толпы начинают уходить за кулисы.Феликс с ослепительной улыбкой на потном, сияющем от софитов лице влетает в зону паддока. Заметив Мишель, ожидания которой закончились, он мгновенно меняет траекторию.Не сбавляя шага, он распахивает руки, подбегает к ней, с размаху подхватывает за талию и с громким счастливым смехом кружит в воздухе, поднимая высоко над землей.— Огонёк! Видела?! Мы сделали это!Мишель обвивает руками его шею, заливаясь звонким счастливым смехом от неожиданности и переполняющих эмоций. Когда Феликс бережно опускает ее на ноги, она не отпускает его, тут же заглядывая в сияющие глаза и с нежностью стирая капли пота с его лба.— Ты был просто невероятен, Ликс... Лучший на этой сцене. Самый лучший.Феликс лучезарно улыбается, притягивая ее ближе для крепкого, долгожданного объятия, пока вокруг них суетятся стаф и музыканты, празднуя еще один триумфальный вечер.В гримерке наконец-то воцарилась тишина. Мемберы уже разошлись по своим машинам, и они остались вдвоем.Феликс сидит перед большим зеркалом в мягком кресле, слегка откинув голову назад и устало прикрыв глаза. На его лице все еще остатки сценического грима, яркий макияж глаз и укладка, которые нужно смыть после изнурительного шоу.Мишель бережно устраивается на подлокотнике его кресла. В руках у нее ватный диск, смоченный в мягком мицеллярном молочке.- Сиди смирно, а то сейчас размажу всё по лицу, будешь у меня как панда.Феликс приоткрывает глаза, сморит на нее через отражение в зеркале и лениво улыбается, позволяя ей заботиться о себе.Мишель аккуратно, едва касаясь пальцами кожи, стирает темные тени с его век. И когда тяжелый сценический макияж исчезает, обнажая его естественное лицо, Мишель замирает на секунду, борясь с сильнейшим внутренним желанием.Перед ней — ее любимый Ликс. Его рассыпанные по носу и щекам золотистые веснушки и те самые огромные, выразительные глаза с мягким, искренним взглядом, от которых у нее буквально тает сердце. Без грамма косметики, уставший, домашний и невероятно красивый. Она едва сдерживается, чтобы не броситься на него, не затискать и не заобнимать прямо здесь, завалив на этот диван.Мишель мягко проводит подушечкой большого пальца по его щеке, прямо по россыпи веснушек, любуясь каждой черточкой.Феликс перехватывает ее руку, прижимая ладонь к своей щеке, и с теплой нежностью смотрит на нее снизу вверх.— Чего ты так смотришь, огонёк? У меня что-то осталось на лице?Мишель качает головой, а на ее губах расцветает самая искренняя, теплая улыбка, полная бесконечной любви.— Ничего... Просто думаю о том, что фанаты абсолютно правы. Ликс... ты правда как солнце.Феликс тихо смеется от ее слов, притягивая ее ближе к себе за талию, и утыкается лбом ей в живот, наслаждаясь этим тихим моментом только для них двоих после грохота многотысячной арены.