Глава II Кузница

— Всем привет, ребята, — я улыбнулся в камеру, хотя улыбка дрогнула. — В прошлой серии спецназ ворвался ко мне в дом. Если кто-то не видел — ссылка будет в описании. Но сейчас не про это. Я расскажу коротко: я сбежал. Месяц я прятался.

Я выключил запись и снова всмотрелся в тусклый свет лампы накаливания в моей хижине. Деревня казалась мёртвой: редкие окна горели, где-то лай собак, и время от времени вдалеке послышался рев грузовика — спецназ ездит по кругу, проверяет. Но у меня был план хотя бы на сегодня: выжить и выяснить, кто дал приказ.

Моя хижина была скупо обставлена: раскладушка, столик, на котором аккуратно лежали фонарик, зажигалка, пара запасных батареек, телефон, рация и небольшой нож, спрятанный в тайнике. Я расставил капканы вокруг — не чтобы убивать, а чтобы услышать шаг. По периметру — ловушки из проволоки и пустых бутылок, чтобы любые чужие шаги стали добычливыми. Я натянул флажки — если кто проберётся, я узнаю по треску.

Никита уселся на коробку у двери, пальцы постукивали по колену.

— Ты уверен, что кузница — это хорошая идея? — спросил он шепотом. — Что если они там и держат какие-то доказательства... или засаду поставили?

— Кузница — это сердце этой деревни, — ответил я спокойно. — Люди туда ходят с любыми слухами, и кузнец видит всё: кто пришёл, кто ушёл, кто платил. Если кто-то и гонит грязь — кузнец что-нибудь знает. Нам нужен кто-то с информацией, а не с патронами.

Никита косо посмотрел на меня. Он всё ещё был в шоке: месяц прятаться — это убивает доверие. Но другого выхода не было. Мы связались с двумя ребятами по рации, договорились на код: «546» — пароль, который я слышал в тех подвалах.

— Слушай, — сказал он, — они как бандиты — стреляют без предупреждения. Это вообще не спецназ. Они слушают не государство, они слушают кого-то другого. Умар — это имя мелькало у сторожей. Может, это он за всем этим стоит.

Умар. Я запомнил это имя. Оно всплывало здесь и там, как водяной знак на документе: нигде официально, но везде понятно — есть хозяин.

Мы вышли по ночам. Дождь щекотал лицо, и запах свежей земли соотвествовал скрытности. Я держал камеру в рюкзаке — не для лайков сейчас, а для доказательств. Цель была проста: прокрасться к кузнице, послушать, возможно, заполучить свидетеля, который мог бы рассказать, кто отдавал приказы.

Тропа была узкая, травы хлестали по штанам. Два огня караула мелькнули у старой калитки, но мы держались по стене сарая и ждали. Сердце билось в висках, дыхание ровно, руки холодные.

— Тихо, — прошептал я. — Видишь патруль? Дальше — налево, за старую печь.

Мы скользнули по тени. У стен кузницы пахло дымом, машинным маслом и пламенем. Дверь была приоткрыта, в щели тянуло жаром. Оттуда доносился разговор — двух мужчин.

— Командир сказал: стрелять на поражение, — говорил один, голос низкий и бесстрастный. — Нет предупреждений, поняли? Мэр дал приказ — порядок в деревне должен быть наведен.

— Мэр? — другой хмыкнул. — А у мэра свои люди. Но приказ пришёл с верху: сначала захват, потом прикрыть. Умар держит деньги — контракт подписан.

Моросил дождь, и слова эти врезались в меня, как лезвие. Мэр и Умар. Не «спецназ», а частная охрана, купленная за деньги. Кто-то решил убрать людей — и в их список попал я. Мотивация? Долги мэра, старые счёты, «принадлежности» в деревне — всё это свелось в одну простую формулу: у кого власть и деньги — тот пишет законы. А я оказался плохой переменной в чужой задаче.

— Они называют нас бандитами, — пробормотал Никита. — Но кто они, если платит мэр?

— Не важно, кто они, — ответил я. — Важно, кто за этим стоит. И кузнец это знает.

Мы прислушались ещё минуту. Мужские голоса смолкли, шаги удалились. Я прижался к стене и проверил замок — он был старый, с ржавчиной, но на языке оказалось, что использовать нужно не грубую силу, а хитрость: маленький откидной язычок, карманная лопата — и дверь поддастся.

— Ты готов? — прошептал я.

— Готов, — сказал Никита, хотя в его голосе дрожь.

Я открыл дверь буквально на миллиметр и заглянул внутрь. Кузница была пуста — только раскалённые угли, наковальня, несколько инструментов. На стене висел кусок кожи с вырезанными из неё пометками: даты, имена, записи о поставках. На столе лежала рация, ещё теплый кружок от кружки — кто-то ушёл недавно.

Я осторожно прошёл внутрь, и звук шагов снаружи заставил кровь застучать в ушах. Никита держал фонарь низко, чтобы свет не выдать нас.

— Сергей! — позвал я в полутёмную кузницу. — Ты тут? Сергей — кузнец. Старый, коренастый, со следами затёртых пальцев на черных руках. Он выглянул из тени, морщины на лице больше говорили, чем слова.

— Денис? — прошептал он, словно узнал меня. Его глаза — были уставшие, но не испуганные. — Ты жив?

— Живу, — ответил я. — Но меня ищут. Тебе известно, кто заплатил этому «спецназу»?

Сергей взглянул на подметки моих ботинок, на следы ночи на моей куртке, потом опустил взгляд.

— Умар — не просто имя, — сказал он тихо. — Он платит — они действуют. И не только тебе — многих уже не стало. Мэр давно проиграл свои умы ради договоров. Мне приходилось ковать их мечи. Я видел, кто платит. Я видел подписи.

Он подошёл к верстаку и вытащил свернутый пакет — внутри были бумаги, карты и один полуприклеенный конверт с печатью. Я взял его в руки, и на углу бумаги мелькнуло знакомое клеймо — инициалы, похожие на подпись мэра.

— Это доказательство, — прошептал я. — Если мы покажем это кому-то... но кому можно доверять?

Сергей покачал головой. — Есть ещё люди, — сказал он. — Таня знала всё, но после прихода «их» исчезла. Я слышал, что её увезли.

Сердце ушло в пятки. Таня — та, что работала на мэра, или та, которая держала секреты? Я не знал. Но знал одно: у меня теперь есть зацепка — печать, подпись, имя Умара.

— Нам нужно уйти, пока никто не вернулся, — прошёлся по комнате ветерок. Снаружи опять послышался шаг — на этот раз ближе. Кто-то подошёл к двери кузницы и стал стучать сильнее.

— Кто там? — донёсся голос.

Никита схватил меня за руку.

— Уходим, — прошептал он.

Я выхватил рацию Сергея и, прежде чем выбежать в ночь, бросил на стол ту самую камеру, включённую на запись. Если нас поймают, пусть эта запись хотя бы докажет, что мы были здесь и что речь шла не о «борьбе с бандитами», а о заказном уничтожении.

Мы выскользнули из кузницы через боковую дверь и растворились в дождливой ночи, неся в рюкзаке бумаги и новые вопросы. В небе низко висела туча, и где-то далеко взорвался сиреневый свет прожектора — они ищут нас ближе, чем мне хотелось думать.

— Умар, — прошептал я в темноту, — ты только что сделал ошибку. Я живу, и теперь я знаю твоё имя.

Никита сжал мой плечо. Мы побежали в сторону леса, а где-то позади нас загорались фонари и раздавался строгий голос, которого я слышал только в чужих снах: «Объект замечен. Захватить любой ценой».