Глава 24

Pov: Исo

Говорят, мужчина должен быть сильным.

С детства говорят.

Не жалуйся.

Не показывай слабость.

Держи себя в руках.

Терпи.

Будь опорой.

Будь стеной.

Будь тем, на кого можно положиться.

И я всегда старался.

Правда старался.

Когда умер дедушка - я держался.

Когда отец потерял работу на несколько месяцев - держался.

Когда получил травму на поле и врач сказал, что сезон для меня закончен - тоже держался.

Потому что так надо.

Потому что мужчины справляются.

Потому что мужчины не ломаются.

По крайней мере, так мне казалось.

До этой недели.

Когда я вышел из больницы, уже темнело.

Небо над Измиром стало тёмно-синим.

На улицах загорались фонари.

Люди возвращались домой.

К своим семьям.

К своим ужинам.

К своим обычным жизням.

А я чувствовал себя так, будто последние несколько дней прожил в другом мире.

В мире, где существует только одна дверь.

Одна палата.

И один человек.

"Ася очнулась."

Нормальный человек после этих слов должен был почувствовать облегчение.

Я тоже почувствовал.

Наверное.

Где-то глубоко.

Но поверх облегчения лежало что-то другое.

Тяжёлое.

Изматывающее.

Будто всё напряжение последних дней наконец догнало меня.

Я дошёл до дома.

Открыл калитку.

Поднялся по ступенькам.

Вошёл внутрь.

Мама что-то сказала из кухни.

Я даже не услышал.

Отец вышел из гостиной.

Похлопал меня по плечу.

Я кивнул.

И поднялся наверх.

Прямо в комнату.

Закрыл дверь.

Щёлкнул замок.

И только тогда понял.

Я остался один.

Совсем один.

Тишина.

Никаких врачей.

Никаких аппаратов.

Никаких дуа шёпотом в больничном коридоре.

Никаких тревожных звонков.

Просто тишина.

И именно она меня добила.

Я сел на край кровати.

Потом наклонился вперёд.

Уперевшись локтями в колени.

Перед глазами вдруг вспыхнуло воспоминание.

"Ася попала под машину."

Я резко зажмурился.

Нет.

Следующее воспоминание.

Её рука за стеклом палаты.

Следующее.

Элиф, плачущая в коридоре.

Следующее.

Врач выходит из операционной.

Следующее.

"Ася всё ещё без сознания."

Хватит.

Хватит.

Хватит.

Но память не слушалась.

Она продолжала снова и снова показывать мне всё это.

Будто специально.

И вдруг я понял одну вещь.

Очень страшную вещь.

Если бы в тот день Ася умерла...

Я бы никогда не успел сказать ей ни слова.

Ни одного.

Не успел бы попросить прощения.

Не успел бы помириться.

Не успел бы рассказать, что чувствую.

Вообще ничего.

Потому что последние недели мы только и делали, что отталкивали друг друга.

И от этой мысли внутри что-то окончательно надломилось.

Я провёл рукой по лицу.

Потом ещё раз.

Потом просто закрыл глаза.

- Альхамдулиллях...

Прошептал я.

Голос сорвался.

- Альхамдулиллях...

Потому что она жива.

Жива.

Я повторял это снова и снова.

Как будто боялся забыть.

Как будто боялся, что если перестану говорить это вслух, всё окажется сном.

Она жива.

И почему тогда так больно?

Почему?

Я не заметил, как начал плакать.

Беззвучно.

Без истерики.

Без красивых сцен из фильмов.

Просто сидел на краю кровати.

И плакал.

Потому что последние дни носил внутри слишком много страха.

Потому что человек не может всё время быть сильным.

Даже если очень старается.

Сколько прошло времени - не знаю.

Может десять минут.

Может час.

Потом в дверь тихо постучали.

Я быстро вытер лицо.

- Да.

Дверь приоткрылась.

Показалась мама.

И тут же всё поняла.

Матери всегда понимают.

Даже когда ты молчишь.

Она ничего не сказала.

Вообще ничего.

Просто подошла.

Села рядом.

И положила ладонь мне на плечо.

Как в детстве.

- Она очнулась.

Тихо сказала мама.

- Знаю.

- Врач говорит, всё будет хорошо.

Я кивнул.

- Знаю.

Мама долго молчала.

Потом вдруг улыбнулась.

Очень грустно.

- Ты любишь её, да?

Сердце остановилось.

Буквально.

На секунду.

Я медленно поднял голову.

- Что?

- Исо.

Мама вздохнула.

- Я видела, как ты сидел возле её палаты.

Я отвернулся.

- Она мне как семья.

Даже для меня самого эта ложь прозвучала жалко.

Мама покачала головой.

- Конечно.

И больше ничего не сказала.

Потому что ей не нужно было.

Она и так всё поняла.

Когда мама ушла, я подошёл к окну.

В доме напротив горел свет.

Дом Демиров.

Дом, в который через несколько дней вернётся Ася.

Дом, где снова будет слышен её голос.

Её смех.

Её бесконечные споры.

И впервые за всю неделю я почувствовал что-то похожее на покой.

Совсем чуть-чуть.

Но потом произошло кое-что ещё.

Во двор Демиров вошёл человек.

Высокий.

Тёмные волосы.

Знакомая походка.

Мерт.

Я нахмурился.

Что он здесь делает?

Через минуту он уже разговаривал с дядей Кемалем возле ворот.

Потом передал пакет.

Наверное фрукты.

Или что-то для больницы.

Обычный поступок.

Нормальный поступок.

Правильный поступок.

Но почему-то мне захотелось спрыгнуть со второго этажа и придушить его.

Я закрыл глаза.

- Астагфируллах...

Потому что это уже становилось смешно.

Или страшно.

Я сам не знал.

Но одно понимал точно.

Если раньше я просто ревновал...

То теперь ситуация стала намного хуже.

Потому что после больницы я окончательно осознал одну вещь.

Я могу пережить её злость.

Её обиду.

Её молчание.

Но мысль о том, что однажды рядом с ней будет кто-то другой...

Нет.

Эту мысль я пока даже представить не мог.

И, возможно, именно это пугало меня больше всего.