Глава 14. Диагноз

— ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ —

После разговора с Артуром Лу чувствовал себя разбитым.

Слова нового учителя математики крутились в голове, как заезженная пластинка: «Ты не особенный. Ты просто следующий. Он делает для тебя всё то же самое, что делал для меня». Лу пытался не думать об этом, но не мог. Каждый раз, когда Мариус писал ему сообщение с сердечком, каждый раз, когда он вспоминал их ночь вместе, внутри что-то сжималось.

А правда ли это? Правда ли он — просто замена?

На фоне этих мыслей физическое состояние ухудшалось. Головные боли стали постоянными. В груди что-то ныло — не остро, а глухо, как будто там поселился маленький зверёк и грыз его изнутри. Лу списывал это на стресс. На недосып. На что угодно.

Но когда он в очередной раз чуть не потерял сознание, просто поднимаясь по лестнице в школе, то понял: надо провериться.

---

В больницу Лу поехал один.

Он сидел в белом коридоре, пахнущем лекарствами, и ждал своей очереди. В руке он мял направление от школьной медсестры — та настояла на визите к кардиологу после того, как Лу пожаловался на боли в груди.

Ему сделали ЭКГ. УЗИ сердца. Взяли кровь. Заставили бегать по беговой дорожке с датчиками на груди. Врачи переговаривались тихо, но Лу всё равно слышал обрывки фраз: «...аритмия...», «...дополнительное обследование...», «...возможно, врождённое...».

Потом его пригласили в кабинет.

Врач — пожилой мужчина с седыми висками и уставшими глазами — сидел за столом и изучал снимки. На столе стояла табличка: «Комаровский А.В., кардиолог».

— Лу Гуссенс, — сказал он, поднимая глаза. — Садись.

Лу сел. Сердце колотилось быстрее обычного — как будто в подтверждение диагноза.

— У меня для тебя не самые приятные новости, — сказал врач.

— Что со мной?

— У тебя врождённый порок сердца. Судя по всему, он не проявлялся до сих пор, но последние нагрузки — стресс, переутомление, возможно, гормональная перестройка — спровоцировали обострение. Аритмия, которую мы зафиксировали, — это следствие. Если ничего не делать, ситуация будет ухудшаться.

Лу сидел, глядя в одну точку. Врождённый порок сердца. Его сердце — то самое, которое колотилось как бешеное каждый раз, когда он видел Мариуса, — было сломано. В прямом смысле.

— Это... лечится?

— Да. Но потребуется операция. Не срочная, но и затягивать нельзя. Я рекомендую провести её в ближайшие пару месяцев. Чем раньше — тем лучше.

— А если не сделать?

Врач помолчал.

— Тогда риск повторных приступов будет расти. И однажды сердце может просто остановиться. Без предупреждения.

Лу сглотнул.

— Мне нужно... мне нужно подумать.

— Понимаю. Обсуди с родителями. И постарайся избегать стрессов. Тебе сейчас нельзя волноваться. Это критически важно.

Лу кивнул, взял направление на дополнительные анализы и вышел из кабинета.

---

В коридоре больницы он сел на скамейку и уставился в одну точку. Врождённый порок сердца. Операция. Его сердце может остановиться в любой момент.

Телефон завибрировал в кармане.

Мариус 🔥: Ты как? Я волнуюсь. Ты обещал написать.

Лу смотрел на сообщение. Волнуется. Беспокоится. Но Артур сказал: «Ты просто следующий». И Мариус молчал, когда Артур предлагал вернуться.

Что, если Артур прав? Что, если Мариус с ним только из жалости? Или из потребности о ком-то заботиться? А теперь, когда Лу серьёзно болен, эта потребность только усилится? Мариус будет с ним не из любви, а из чувства долга.

Лу не мог этого допустить.

Лу: Я в порядке. Просто переутомление.

Мариус 🔥: Ты был у врача?

Лу замер. Пальцы зависли над экраном. Он мог бы рассказать. Прямо сейчас. Написать: «У меня порок сердца, нужна операция». И Мариус бы примчался. Обнял. Сказал, что всё будет хорошо.

Но Лу вспомнил фотографии в коробке. Мариус и Артур. Счастливые. Целующиеся. Мариус смотрит на Артура так же, как сейчас на Лу.

«Ты не особенный. Ты просто следующий».

Лу: Был. Ничего серьёзного. Прописали витамины.

Мариус 🔥: Точно?

Лу: Точно.

Мариус 🔥: Лу, я знаю, что между нами что-то происходит. Ты отдаляешься. Молчишь. Что я сделал не так?

Лу закрыл глаза. Ты не сделал ничего. И всё. Ты просто был собой. А я просто боюсь, что я для тебя — привычка.

Лу: Ничего. Я просто устал. Увидимся завтра в школе.

Мариус 🔥: Обещаешь?

Лу: Обещаю.

Он убрал телефон в карман и пошёл к выходу. Направление на операцию лежало в рюкзаке. Он никому не скажет. Он справится сам.

---

На следующий день Лу пришёл в школу.

Он был бледным, с тёмными кругами под глазами, но держался. Валери и Лукас встретили его встревоженными взглядами, но Лу отмахнулся: «Всё нормально, просто не выспался».

Первым уроком была история.

Мариус стоял у доски и что-то рассказывал про Екатерину Вторую. Лу сидел за партой и пытался сосредоточиться, но строчки в учебнике расплывались перед глазами. В груди давило — сильнее, чем обычно.

Он поднял руку.

— Можно выйти?

Мариус обернулся. Их глаза встретились — и Мариус заметил. Лу был серым. Не бледным — серым. Губы почти синие.

— Гуссенс, ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, я просто...

Лу не договорил. Боль в груди вдруг стала острой — как будто кто-то вонзил нож. Он схватился за край парты, но пальцы соскользнули. Перед глазами всё поплыло. Он услышал чей-то крик — кажется, Валери. Потом звук упавшего стула. Потом — темнота.

---

Лу рухнул на пол между партами. Его тело выгнулось дугой и замерло.

— Лу! — Мариус бросился к нему, расталкивая учеников. — Лу!

Он упал на колени рядом с ним. Лу лежал неподвижно. Глаза были приоткрыты, губы посинели. Мариус схватил его за запястье — пульса не было.

— Нет... нет, нет, нет...

— Он не дышит! — закричал кто-то.

— Вызовите скорую! — рявкнул Мариус. — Быстро!

Валери уже набирала номер дрожащими пальцами. Лукас выбежал в коридор звать медсестру. Луки стоял, вжавшись в стену, и не мог отвести глаз от тела друга.

Мариус начал непрямой массаж сердца. Руки дрожали, но он давил — сильно, ритмично, как учили на курсах первой помощи. Раз, два, три. Раз, два, три.

— Давай, Лу... давай... не смей... не смей умирать...

Он наклонился, зажал Лу нос и вдохнул воздух в его лёгкие. Раз. Два. Снова массаж.

— Ты не можешь меня оставить... слышишь? Не можешь!

Класс стоял в оцепенении. Кто-то плакал. Кто-то снимал на телефон. Мариус не замечал ничего вокруг. Он считал компрессии, дышал за Лу, молился всем богам, в которых никогда не верил.

— Пожалуйста... пожалуйста...

Прошла минута. Две. Целая вечность.

А потом Лу вздрогнул.

Слабый, едва заметный вздох — но он был. Мариус замер, прислушиваясь. Ещё один вздох. Неровный, судорожный, но живой.

— Лу! Лу, ты слышишь меня?!

Лу не отвечал. Он был без сознания. Но он дышал.

В коридоре послышались шаги — медсестра, врачи скорой. Мариуса оттеснили от тела Лу, что-то спрашивали, но он не слышал. Он стоял, прижавшись спиной к доске, и смотрел, как врачи колдуют над Лу. Его руки были в крови — он разбил костяшки, когда делал массаж, и даже не заметил.

— Мы его забираем, — сказал один из врачей. — Кто поедет с ним?

— Я, — Мариус шагнул вперёд. — Я его... я его учитель. Я отвечаю за него.

Врач кивнул. Мариус пошёл за носилками, не обращая внимания на шёпот за спиной, на взгляды учеников, на телефон, который всё ещё снимал.

---

В больнице Мариус сидел в коридоре реанимации уже третий час.

Ему никто ничего не говорил. Лу увезли за двойные двери, и с тех пор — тишина. Мариус сидел на жёстком стуле, сжимая в руках телефон Лу, который ему отдали санитары. Экран был разбит — видимо, когда Лу упал. На заставке — их совместное фото.

Мариус смотрел на фото и не мог дышать.

Двери реанимации открылись. Вышел врач — тот самый кардиолог, который вчера ставил Лу диагноз. Комаровский.

— Вы с Лу Гуссенсом? — спросил он, заметив Мариуса.

— Да! — Мариус вскочил. — Как он?!

— Состояние стабилизировали, — врач стянул маску. — Кризис миновал. Но ситуация серьёзная. Вы знали, что у него врождённый порок сердца?

Мариус замер.

— Что?

— Порок сердца, — повторил врач. — Я вчера диагностировал ему это. Рекомендовал срочную операцию. Он сказал, что подумает. А сегодня... — врач покачал головой. — У него была остановка сердца. Если бы не своевременная реанимация, мы бы его потеряли.

— Он... он был у вас вчера? — голос Мариуса сел. — И ничего мне не сказал?

— Видимо, решил справляться сам, — врач вздохнул. — Но с этим не справляются в одиночку. Операция нужна в ближайшие дни. Мы не можем больше ждать.

— Я могу его увидеть?

Врач помолчал, потом кивнул.

— Он в сознании. Но слаб. Недолго.

---

Мариус вошёл в палату.

Лу лежал на кровати — бледный, почти прозрачный, опутанный проводами и трубками. К монитору над головой тянулись провода, капельница мерно капала. Но глаза были открыты. Сине-голубые глаза, которые Мариус так любил, смотрели на него.

— Привет, — слабо сказал Лу.

И Мариус сломался.

Он упал на колени рядом с кроватью, схватил руку Лу — холодную, тонкую — и прижался к ней лбом. Плечи затряслись. Он плакал. Впервые за долгие годы — плакал навзрыд, не сдерживаясь.

— Ты... ты идиот... — говорил он сквозь слёзы. — Ты почему не сказал мне? Ты был у врача! Ты знал! И ничего мне не сказал!

— Я боялся, — прошептал Лу.

Мариус поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз, глаза красные.

— Я думал, ты умер. У меня на руках. Твоё сердце остановилось. Я делал тебе массаж сердца и молился. Я никогда не молюсь, Лу. Никогда.

— Прости, — по щеке Лу скатилась слеза. — Я не хотел... я думал, что справлюсь сам. Я думал... — он всхлипнул. — Я думал, что я для тебя просто замена. Артур сказал...

— К чёрту Артура! — Мариус сжал его руку. — Ты не замена! Ты — единственный! Ты понимаешь? Единственный!

— Но фотографии...

— Какие фотографии? — Мариус замер.

— В твоей коробке. Ты и Артур. Вы были счастливы. Ты смотрел на него так же, как на меня. Ты делал для него всё то же самое...

Мариус закрыл глаза. Потом открыл.

— Лу, — сказал он тихо. — Ты залез в ту коробку? В мой шкаф?

— Я не специально! — голос Лу дрожал. — Я просто... я сидел у тебя дома, тебя не было, я скучал... и я нашёл её. И увидел вас. И я подумал...

— Что ты подумал?

— Что я не особенный. Что ты просто... заботишься обо мне, потому что тебе это нужно. Что ты любого можешь так любить. Что я — следующий в списке.

Мариус молчал. Потом взял лицо Лу в ладони — мокрое от слёз, бледное, прекрасное.

— Слушай меня, — сказал он твёрдо. — Артур — моя ошибка. Он унизил меня. Он растоптал всё, что между нами было. Я не любил его. Я любил образ, который он создавал. А ты... ты — настоящий. С твоими истериками, паническими атаками, капризами. Ты — единственный, ради кого я готов рискнуть всем. Карьерой. Репутацией. Всем.

Лу всхлипнул.

— Я храню ту коробку не потому, что скучаю по Артуру, — продолжил Мариус. — А чтобы помнить: никогда больше не вестись на фальшивку. Найти настоящего. И я нашёл. Тебя.

— Правда? — прошептал Лу.

— Правда. — Мариус поцеловал его в лоб. — И теперь ты сделаешь операцию. И я буду рядом. От начала до конца. И ты больше никогда не будешь скрывать от меня такое. Понял?

— Понял, — прошептал Лу. — Обещаю.

— Я запомнил. И если нарушишь — бутылочка и простыня. У меня до сих пор есть.

Лу слабо улыбнулся.

— Звучит не так уж плохо.

Мариус всхлипнул и засмеялся одновременно. Он привстал, наклонился и осторожно, помня о трубках, обнял Лу.

— Я тебя не оставлю, — прошептал Мариус. — Никогда.

— Я люблю тебя, — прошептал Лу в ответ.

— Я тоже тебя люблю. Больше, чем ты можешь представить.

---

Монитор мерно пикал, отсчитывая удары сердца Лу. Сердца, которое скоро починят. Сердца, которое бьётся ради Мариуса.

В коридоре послышались шаги — приехали родители Лу. Но Мариус не двигался. Он держал Лу за руку и смотрел, как тот засыпает — уже спокойно, без боли.

Впереди была операция. Впереди была целая жизнь.

И они пройдут через это вместе.

---

— ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ —