Сквозь тишину

Утро в Мадриде было тихим, как будто сам город решил дать им немного передышки.В открытое окно лился мягкий свет, пахло кофе, апельсиновыми корками и нагретой пылью старых улиц. Где-то внизу играли уличные музыканты, смеялись прохожие, звенели чашки в маленьком кафе. Жизнь текла, не зная, что кто-то наверху едва дышит под тяжестью вчерашнего дня.

С языком было немного проблематично - мало кто в Испании говорил по-английски. Но для Равиля это не имело никакого значения: он свободно владел и испанским, и итальянским.Ещё в детстве тот мужчина, что подобрал его на улице - дрожащего, в порванной одежде, словно котёнка, без дома и семьи- научил его не только музыке.Руни - заменил ему отца. Он говорил, что человек должен уметь понимать других, а значит - знать их язык, их музыку, их боль.Он учил Равиля играть на разных инструментах и разговаривать с миром на его собственных языках. И, может быть, именно поэтому Равиль так легко понимал чужие слова, но редко позволял кому-то понять себя.

Ноа стояла у окна своего номера, глядя, как лучи солнца ложатся на крыши домов, превращая город в сплошное золотое марево.Она слышала, как ребята в соседней комнате собираются - кто-то ищет карту, кто-то спорит о маршруте, кто-то смеётся. Они собирались на прогулку по городу.Ноа тоже должна была идти. Но ей не хотелось. Остальные решили воспользоваться возможностью пожить ещё несколько дней в отеле - сходить на экскурсию, посмотреть город, но она не могла заставить себя выйти к ним. Мысль о том, что Равиль остался один, не давала покоя.

Когда остальные вышли, она осталась одна. Всё внутри было слишком тихо. Не той спокойной тишиной, которая лечит, а той, что давит.

Но всё таки она с сомнениями, страхом и лёгкой тревогой , решительно направилась к другой двери - той, за которой он.

Она стояла перед его дверью, колеблясь, потом тихо постучала. Ноа не знала правильно ли она сейчас поступает, может он вообще не хочет видеть ни кого, но если она не узнает как он - она не простит себя за это. Мысли были заполнены тем, что произошло и она знала, что всё равно не сможет насладиться экскурсией по городу с остальными. - Входи, - отозвался он глухо.

Ноа толкнула дверь и замерла на пороге. Комната была в беспорядке: повсюду валялись провода, колонки, кейсы от гитар. На полу сидел Равиль - с электрогитарой в руках. Его волосы растрёпаны, под глазами тени, взгляд усталый. Он казался человеком, который прожил слишком многое за одну ночь.

- Ты не идёшь с ними? - спросила она осторожно.

Он чуть приподнял голову.

- Нет. Не хочу.

- Почему?

- Не вижу смысла. - Он пожал плечами, перебирая струны. - Для меня сейчас нет ничего важнее тишины.

Ноа сделала шаг вперёд.

- Но ты всё равно играешь, - тихо заметила она.

Он усмехнулся.

- Потому что руки не слушаются. Даже когда я хочу всё забыть - они ищут звук.

- Это не руки, - сказала она, присаживаясь рядом. - Это музыка ищет тебя.

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало, потом отвёл взгляд.

- Может быть. Но, кажется, я больше не хочу её слышать.

Ноа не знала, что сказать. Она просто сидела рядом, глядя, как он держит гитару, как его пальцы дрожат.

Потом она потянулась к его блокноту. Листы были исписаны наполовину: обрывки фраз, ноты, несколько строк, зачёркнутых с такой силой, что порвалась бумага.На мгновение повисла тишина. Только лёгкое потрескивание усилителя и шелест бумаги, когда Ноа взяла со стола его блокнот.- Что это? - спросила она, листая страницы.

- Пустые строчки, - ответил он. - Начал писать... но не смог закончить.

- Тогда закончим вместе, - спокойно сказала она. - Давай напишем что-то. Просто... попробуем.

Он молчал несколько секунд, потом всё же кивнул.- Ладно. Но не жди от меня гениальности.

- Я жду честности, - мягко ответила она.

Сначала они сидели молча. Равиль перебирал струны, а Ноа бормотала что-то под нос, подбирая слова. Постепенно между ними начали рождаться строки, мелодия, ритм.- "Сквозь тишину..." - прошептала она, будто случайно.

Равиль поднял взгляд.

- Неплохо.

- Похоже на нас. - сказала она, улыбнувшись уголками губ. - Тишина - это тоже язык. Просто не каждый способен его понять.

Он чуть усмехнулся, впервые за долгое время.

- «Больше не могу лгать...Я всё ещё слышу твой голос даже в тишине. Даже когда мир замирает, я всё равно слышу тебя.Мир может замолчать, но эхо твоего голоса всё ещё живёт во мне. Даже в тишине ты не исчезаешь из моих мыслей. » - произнёс он, пробуя фразу на вкус.

- Запиши это, - оживилась Ноа. - Это сильная строчка.

- Добавь ещё следующею строчку - сказала она. - « ты живёшь в моём разуме, сердце и душе.»

Работа захватила их. С каждой минутой напряжение растворялось, а на его месте появлялось нечто похожее на покой. Равиль снова начал шутить.

- Ты понимаешь, что слово «тишина» у тебя уже третье в тексте? - заметил он, с усмешкой поднимая бровь.

- Зато звучит глубоко, - парировала она. - И символично.

- Символично? - он рассмеялся. - Ты начинаешь звучать, как поэт, у которого депрессия и три чашки кофе.

- Ты снова начинаешь ворчать, значит, тебе лучше, - сказала она, с трудом сдерживая улыбку.

Он хмыкнул, но на губах появилась тень настоящей, тёплой улыбки.- Может быть. Ты умеешь вытаскивать из ада.Она посмотрела на него, не зная, что ответить. В его голосе не было иронии - только усталость и благодарность.

В комнате стояла полутень. Они сидели на полу, спиной к дивану, среди проводов и разбросанных листов. Город за окном шумел, солнце склонялось к закату.Музыка звучала тихо, почти шёпотом.

Ноа вдруг почувствовала, как он смотрит на неё. Подняла глаза - и встретила его взгляд. Тёплый, задумчивый, чуть уставший.Он смотрел, будто впервые видел её по-настоящему.

Его рука медленно поднялась, коснулась её щеки.Движение было осторожным, почти неуверенным как будто он боялся, что она вдруг изчезнет. Она не отстранилась.Мир будто остановился.

Он наклонился ближе. Их разделяло всего несколько сантиметров.Но вдруг он отстранился, тяжело выдохнув.

- Прости, - прошептал. - Я... не могу. Это будет ошибкой. - Я... очень слаб... Потому что я сейчас не тот, с кем можно быть рядом. Я могу ранить тебя, Ноа. Всё, что у меня есть, - это музыка. И даже она сейчас причиняет мне боль.

Когда Ноа встала и направилась к двери, он всё ещё держал гитару на коленях, глядя в окно, где закат окрасил небо в медь.

Ноа долго молчала, потом сказала едва слышно:

- Тогда, может, стоит показать песню ребятам. Она... почти готова.

Он кивнул, избегая её взгляда.

- «Сквозь тишину»... хорошее название.

Она поднялась, не зная, что чувствует. Только тяжесть в груди и странную пустоту.Постояла секунду, потом пошла к двери.

Когда Ноа встала и направилась к двери, он всё ещё держал гитару на коленях, глядя в окно, где закат окрасил небо в медь.А Ноа, прислонившись к двери снаружи, стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё перепуталось. Она не понимала, что с ним. Что он сейчас чувствует, какая война внутри него. Сердце било больно.Она не понимала, что между ними происходит, но чувствовала - что-то меняется.В нём. В ней. В их музыке.

И, может быть, именно эта песня - «Сквозь тишину» - станет их началом.Или концом.