Транзит скорпиона часть 1

Глава 1. Кёльнская находкаВесна 2023 года. На деревьях только-только распустились листья. Это был солнечный апрельский день, но группе криминальной полиции Кёльна, а также экспертам из отдела технической криминалистики (KTU) было не до наслаждения хорошей погодой.В типичной промышленной зоне, где на обочине вдоль дороги обычно выстраивались вереницы фур, стоял сгоревший остов грузовика. Машина выгорела дотла. От неё осталась лишь черная, усыпанная пеплом кабина и обугленная рама европейского полуприцепа-рефрижератора. В глаза бросались лишь натянутые желтые полицейские ленты и суетливая работа людей из разных ведомств. Пожарные расчеты залили пламя ещё ночью и давно покинули место.К оцеплению медленно подъехал сине-белый микроавтобус с желтыми светоотражающими полосами — патруль службы BALM (бывшее транспортное ведомство BAG). Из микроавтобуса вышли трое инспекторов в униформе. Возглавлял экипаж Отто Фитчер, старший инспектор (Hauptkontrolleur). Под форменной фуражкой скрывались короткие светлые волосы, взгляд холодных голубых глаз был цепким. Благодаря статному, спортивному телосложению он выглядел как плакатный ариец.Отто уверенно шагнул за ленту, подошел к сотрудникам криминальной полиции и крепко пожал руку одному из них.— Приветствую, Матео. Что тут у вас?— Да брось, Отто, — вздохнул Матео. — Машина выгорела до состояния фольги, тебе тут делать нечего. Данные с тахографа уже не считать.Матео протянул ему бумажный стикер.— Вот, держи. Это VIN-код и остатки номеров. Может, по вашим базам логистики всплывет что-то интересное.Отто взял стикер, мельком изучил цифры и убрал в нагрудный карман. Его взгляд скользнул в дальний конец парковки, где люди в белых защитных костюмах молча грузили черные мешки в спецавтомобиль.— Что произошло? Почему так много трупов?— Грузовик был забит мигрантами, — мрачно ответил Матео. — Пожарные предварительно подтвердили поджог. Очаг возгорания находился снаружи, возле дверей рефрижератора. Их заперли и сожгли заживо.Отто отвернулся и начал медленно осматривать обочину, словно сканируя пространство. Матео, заметив это, подошел ближе.— Заметил что-то подозрительное? Поделишься мыслями?Отто выдержал паузу, глядя на проходящий неподалеку Третий автобан (А3).— Здесь постоянно ночуют фуры. Парковочных мест вокруг Кёльна катастрофически не хватает. Автобан рядом. Я бы на вашем месте отрабатывал версию, что грузовик просто заехал сюда крутнуть паузу. Для этой промзоны это нормальная практика. Водитель уснул, а кто-то решил избавиться от груза.

— Спасибо за подсказку, Отто. Извини, мне нужно работать.— Без проблем. Auf Wiedersehen (До свидания), — кивнул Отто.Он вернулся к микроавтобусу, где его ждали напарники.— Ну что там, Отто? — спросил один из них.— Сожгли машину с нелегалами. Выгорела дотла. По нашей части здесь ловить нечего, возвращаемся в патруль. Я за руль.Микроавтобус BALM вырулил с промзоны и влился в плотный поток загруженного автобана.Отто вел машину, вполуха слушая, как коллеги обсуждают утреннее происшествие и строят версии. Внезапно его взгляд выцепил в бесконечном потоке большегрузов литовскую фуру. Это был белый Mercedes-Benz Actros четвертого поколения со стандартным серым полуприцепом-шторой от Kögel — машина, ничем не выделяющаяся среди тысяч таких же трудяг на немецких дорогах. Но намётанный глаз Отто заметил: на полуприцепе не горел левый задний габарит.Отто ударил по газам. Микроавтобус поравнялся с «Актросом», обогнал его, и на заднем стекле патрульной машины зажглась красная неоновая надпись: «BITTE FOLGEN» (Пожалуйста, следуйте за мной). Отто уверенно увел грузовик с автобана в ближайший парковочный карман.Выйдя из машины, инспектор подошел к водительской двери.— Говорите по-немецки? — сухо спросил Отто.Водитель помотал головой:— Нет.— English? Français?— English… a little bit, — неуверенно отозвался парень лет тридцати, судя по всему — выходец из Восточной Европы на затяжной каденции.За три года работы в BALM Отто отлично выучил расклад: львиная доля водителей литовских и польских автопарков — это мигранты из стран бывшего СССР. Сам Отто немного понимал русский, но говорить на нем отказывался принципиально.— Papiere, bitte, — произнес Отто на немецком. Эту фразу знал каждый дальнобойщик, хоть раз пересекавший границу Германии.Водитель послушно, хоть и суетливо, передал в окно права, техпаспорта на тягач и прицеп, а также комплект накладных CMR. Отто не глядя передал стопку подошедшему напарнику:— Проверь.Затем он снова повернулся к водителю и перешел на ломаный английский:— Как вас зовут?— Вадим.— Вадим, я остановил вас, потому что у вас не горит левый фонарь на полуприцепе.Нервы Вадима сдали, и он сбился на русский вперемешку с английским:— Эм, простите… I’m sorry, я не видел, перегорела, видимо! Я сейчас устраню, лампа есть…— Сейчас мы проверим ваш тахограф, чип-карту и техническое состояние автопоезда, — непреклонно продолжил Отто.Контроль транспортников — всегда огромный стресс для дальнобойщика. Вадим заметно напрягся. Отто дал команду второму коллеге осмотреть резину и провести поверхностный технический осмотр. Спустя двадцать долгих, нервных для Вадима минут, Отто так и не нашел серьезных нарушений по режиму труда.Он выписал квитанцию на Verwarnungsgeld — предупредительный штраф в 20 евро за перегоревшую лампочку.— Куда следуете? — напоследок поинтересовался инспектор.— В Страсбург. Франция, — ответил Вадим, забирая документы.Отто кивнул и отпустил машину. Белый «Актрос» тяжело взревел мотором и вскоре растворился в бесконечном потоке А3. Микроавтобус BALM уехал в противоположную сторону.Эти двое ещё не подозревали, что их пути снова пересекутся, и к моменту этой новой встречи их жизни изменятся навсегда.Тем же вечером в одном из правительственных зданий Кёльна проходило экстренное совещание. За длинным овальным столом сидели десять человек. Во главе — пожилой седой бельгиец, высокопоставленный представитель Еврокомиссии. По бокам расположились представители Европола, недавно созданного центра по борьбе с контрабандой ECAMS, агентства Frontex и трое офицеров местной криминальной полиции, среди которых был и Матео.— Господа, — голос бельгийца звучал устало, но твердо. — Как вы помните, на прошлом заседании наша оперативная группа остановилась на поиске подходящего человека для полевой работы по миграционным картелям. У кого-то появились предложения?

В зале повисла тяжелая тишина. Люди отводили глаза, изучая папки перед собой. Бельгиец выдержал паузу и с нажимом продолжил:— Поймите, коллеги, время работает не на нас. Сегодняшний инцидент — прямое тому подтверждение. Шестнадцать трупов, включая водителя фуры. У криминальной полиции нет ни малейших сомнений, что это показательная казнь, дело рук картелей.Представитель ECAMS нерешительно поднял руку:— Простите, комиссар, но никто не хочет рисковать. Тем более брать такую ответственность на свое ведомство. Полномочия, которые вы предлагаете выдать… они слишком широки.Вдруг Матео поднял руку.— Что у вас? — обернулся к нему бельгиец.— А отстраненный сотрудник из другого ведомства подойдет? — неуверенно спросил Матео.— Из какого ведомства?— BALM. Транспортники.— М-м-м… — бельгиец задумчиво потер подбородок. — Эта служба работает с логистикой и дорогами, почему бы и нет? Но у них ведь нет опыта сложных оперативных разработок. О ком конкретно речь?Матео открыл свою папку и извлек личное дело.— Отто Фитчер. 41 год. Долгое время работал старшим следователем в нашей криминальной полиции, здесь, в Кёльне. Три года назад его отстранили и перевели в транспортный контроль. Без вредных привычек, феноменальная раскрываемость по наркотрафику. Работает предельно жестко, буквально жил на службе — из-за чего, к слову, развелся с женой.— За что его отстранили от расследований? — прищурился бельгиец.Вместо Матео ответил его начальник, глава убойного отдела:— Он едва не убил подозреваемого на допросе. Отто накрыл сеть притонов, где удерживали несовершеннолетних, там же изъяли крупную партию наркотиков. Чтобы вытащить информацию о других борделях, он заперся с одним из сутенеров в камере и жестоко его избил.— Он получил то, что хотел? — сухо уточнил представитель комиссии.— Получил. Он узнал адреса. Только суд не признал показания, выбитые таким путем. Виновникам смягчили сроки из-за нарушений протокола. Но поскольку у Фитчера был безупречный послужной список и железобетонная репутация среди коллег, дело замяли. Его не стали увольнять с позором, просто перевели в службу потише, проверять фуры.— Что-то ещё? — спросил бельгиец, явно заинтересовавшись.— Отдел внутренних расследований Interne Ermittlungen копал под него, — добавил начальник. — Есть подозрения, что он сочувствует ультраправым радикалам, так называемым «Рейхсбюргерам», но он это тщательно скрывает, прямых доказательств нет. Зато есть абсолютная беспощадность к преступникам.Женщина в строгом костюме — представитель Европола — резко подалась вперед, возмущенно повысив голос:— Что?! Вы предлагаете отдать мандат JIT радикалу с замашками садиста?! Как вы вообще держите его на госслужбе? Европол категорически против! Мы не подпишем это назначение!Бельгиец медленно поднялся и тяжело оперся кулаками о стол.— Пока мы здесь заседаем в чистых костюмах и переживаем о протоколах, Европа захлебывается! — рявкнул он. — Великобритания каждый день шлет нам ноты протеста и требует миллионные компенсации, потому что транзит идет через нас! Картели чувствуют себя хозяевами на наших автобанах! Мы усилили контроль границ, но они всегда на шаг впереди. Эта чума уже на наших улицах. Сегодня утром в десяти километрах отсюда нашли шестнадцать сожженных тел! Нам нужен цепной пес. Человек, который знает логистику, знает криминальный мир и будет действовать жестко. Пусть даже за рамками ваших стерильных правил!Он обвел взглядом притихший зал.— Мы ставим вопрос на голосование. Напоминаю: каждая служба делегирует свои полномочия в Совместную следственную группу (JIT). У него будут доступы ECAMS, разведка Европола, статус криминальной полиции и силовой ресурс Frontex. А от себя он принесет знание дорог BALM. Кто «за»?Большинство рук в зале поднялось вверх, несмотря на протестующий взгляд представительницы Европола.

Решение было принято. С этой секунды жизнь Отто Фитчера ему больше не принадлежала.А далеко от правительственных кабинетов по ночному автобану ровно гудел белый «Актрос». Вадим вел машину на автопилоте, борясь со слипающимися глазами. На тахографе оставался 1 час и 5 минут руля до обязательного отдыха.Вид у тридцатилетнего парня был осунувшимся и безмерно уставшим. Это была его четвертая безотрывочная каденция — четыре года без возвращения в родную страну. В какой-то момент грань стерлась, он просто начал жить в кабине два на два метра. У него давно не было дома там, откуда он уехал. Обычный мигрант-дальнобойщик стал заложником своей судьбы, превратившись в вечного кочевника европейских трасс. Но здесь, за рулем, впитывая свет встречных фар, он чувствовал себя в своей тарелке.Он не знал, что этот рейс — начало финала его бессрочной каденции.

Глава 2. Однажды в УгледареТяжелый день выжал Вадима досуха. Выкатав свои законные девять часов по автобанам, он чудом втиснул длинный автопоезд на последнее свободное место тесного бесплатного автохофа. В Европе найти паркинг после шести вечера — та ещё лотерея, и сегодня ему крупно повезло.Вадим заглушил двигатель. На экране тахографа застыли цифры: 04:25 непрерывного вождения из последних разрешенных четырех с половиной часов. Смена закрыта. Он тяжело выдохнул, навалившись грудью на руль.Взгляд бездумно скользнул через лобовое стекло. Прямо перед длинным рядом спящих фур припарковался легковой универсал Audi с немецкими номерами. Двери и багажник распахнулись: обычная семья остановилась размять ноги. Мать со смехом вытирала салфеткой щеку маленькой девочке, отец доставал из багажника еду для пикника. Вадим смотрел на эту теплую, простую сцену, и в груди привычно защемило. Шум автобана стал отдаляться, растворяясь в гулких воспоминаниях из другой жизни.2005 год. Угледар.Дорога стелилась под ноги серой пыльной лентой. Солнце клонилось к закату, заливая золотом шахтерский городок Угледар на горизонте — тогда ещё целый, живой, дышащий мирной жизнью.Пятнадцатилетний Вадим шел по обочине, закинув на плечо потертый дедовский вещмешок, из которого торчали удочки. В руке оттягивал пальцы тяжелый пакет с отличным уловом. Позади послышался натужный рев дизеля. На пустой дороге показался старый тягач МАЗ с выцветшим европейским полуприцепом-тентом. Вадим послушно шагнул на обочину, пропуская большегруз, но машина вдруг с шипением пневматики остановилась прямо возле него.Пассажирская дверь скрипнула, и из кабины выглянул усатый водитель:— Эй, парень! Не подскажешь, как проехать к Южнодонбасской шахте?Вадим слегка растерялся:— Здравствуйте... Да тут прямо по дороге, за городом она слева будет, мимо не проедете.— Понял, спасибо, — кивнул мужчина. — А ты сам куда идешь? Может, подвезти?Вадим посмотрел на огромный МАЗ. Идти оставалось километров пять, да и любопытство взяло верх.— Ой, если можно... Мне до Угледара.— Ну залезай, подвезу, — улыбнулся водитель.Вадим неуклюже вскарабкался в кабину МАЗа, и его сразу окутал особенный запах — смесь солярки, табака и какого-то удивительного домашнего уюта. Здесь было поразительно чисто. На окнах висели аккуратные шторки с бахромой, лобовое стекло украшали вымпелы, на приборной панели тихо жужжал маленький вентилятор, а рядом сидели две плюшевые игрушки.— А вы откуда к нам приехали? — робко спросил Вадим.Водитель, не отрывая взгляда от дороги, крутил большой руль:— Я сам из Николаева. А везу вам на шахту оборудование из Винницы.Вадиму стало еще интереснее. В такой машине он ехал впервые.— И вы вот так по всей стране ездите?— Да, бывает и на Молдову, в Россию катаюсь, в Беларусь. Но в последнее время по Украине в основном, машинка-то у меня уже старенькая.— А выглядит хорошо, — Вадим завороженно осматривал спальник позади сидений. — У вас так уютно тут...Водитель бросил взгляд на пакет в ногах парня:— А ты с рыбалки? Поймал что-то?— Ага... Караси, линь, такое... Вот позавчера карп хорошо шел.— Ну, нормально. Придешь домой, мамка нажарит.— Да я сам копчу и сушу рыбу, — серьезно ответил Вадим. — А потом продаю.Вдруг парень засуетился и показал рукой на поворот:— Ой, мне здесь остановите, пожалуйста. Я вот здесь живу недалеко!МАЗ послушно затормозил. Вадим выскочил из кабины, закинул вещмешок на плечо и помахал на прощание. Тягач, обдав его облаком сизого выхлопа, покатил дальше. Вадим свернул на свою улицу в частном секторе на окраине города. Он шел, находясь под огромным впечатлением от поездки, и впервые в жизни задумался: а почему бы не стать дальнобойщиком? Ездить по миру, жить в своей уютной кабине...Но стоило ему подойти к своему двору, как все мечты разбились вдребезги.

Дом был в ужасном состоянии. Облезлая краска, покосившийся забор, заросший бурьяном двор. Вадим жил с матерью, которая беспробудно пила. Отца он никогда не видел. Зато у него была младшая сестра, семилетняя Вика — единственный светлый лучик в этом мраке.Вадим зашел в небольшой, обустроенный им самим гараж. Здесь он проводил всё свободное время, прячась от пьяных скандалов. На улице стояла самодельная коптильня из старой бочки — его единственный источник дохода. Он ловил рыбу, коптил ее и продавал то знакомым, то на трассе. Закинув снасти, Вадим вышел во двор.— Вика! — крикнул он.В ответ — тишина.Он обошел дом.— Вика!Вадим распахнул скрипучую дверь и вошел в дом. На грязной, провонявшей перегаром кухне, за столом, заставленным пустыми бутылками из-под водки, сидела мать.— Че ты орешь?! — заплетающимся языком рявкнула она, даже не подняв головы.— Где она?! Нет ее нигде! — Вадим подбежал к матери и дернул ее за плечо. — Слышишь? Где Вика?!Мать начала бормотать что-то неразборчивое, а затем вдруг истерически, жутко рассмеялась.Вадима обдало ледяным ужасом. Он бросил её и выбежал на улицу. У забора стоял сосед, пожилой Виктор Игнатьевич. Он чиркал спичкой, прикуривая «Приму» без фильтра из характерной красной пачки.— Вадик... Не кричи, — глухо сказал старик.Вадим подскочил к забору:— Виктор Игнатич, здрасьте! Вику не видели?Сосед выдохнул едкий дым, пряча глаза:— Вадик, ты только не нервничай... Забрали Вику.Вадим замер. Воздух словно выкачали из легких.— Как забрали? Кто?Старик посмотрел ему прямо в глаза:— Дак эти... как их. Социальные службы. Они и тебя ждали. Я им сказал, что ты на рыбалке с ночевкой, будешь только завтра.Вадим впал в ступор, но уже через секунду сорвался с места и побежал обратно к дому.— Эй! Куда ты побежал, Вадик?! — крикнул в спину сосед.Вадим резко затормозил и обернулся:— Как куда?! Заберу Вику домой!— Вадик, остынь! — строго одернул его старик. — Тебе пятнадцать лет, кто тебе ее отдаст? За тобой самим завтра приедут.Вадим не слушал. Он ворвался обратно на кухню. Мать уже спала, уронив голову на скрещенные руки среди бутылок. Парень схватил её за волосы, отчаянно тряся:— Ты что творишь?! Больная ты тварь! Что ты наделала?!Она лишь замычала в пьяном угаре.Вадим выбежал во двор, задыхаясь от слез и бессилия. Возле старой яблони сиротливо раскачивалась на ветру веревочная качеля, которую он сам смастерил для сестры. А на вытоптаной земле под ней валялась любимая игрушка Вики — небольшой пластмассовый тираннозавр.Вадим опустился на колени, стер грязь с игрушки и крепко сжал ее в дрожащей руке. Горячие слезы катились по щекам, оставляя чистые дорожки на пыльном лице.— Я найду тебя, сестричка... — прошептал он в пустоту. — Обязательно найду.2023 год.Автохоф в Германии.Вадим моргнул, прогоняя наваждение. Немецкая семья уже садилась в свою «Ауди», собираясь продолжить путешествие.А он всё так же сидел один в полутьме кабины «Актроса» с грустным, потухшим взглядом. Его глаза медленно опустились на приборную панель. Там, рядом с навигатором, закрепленный на двухсторонний скотч, неизменно стоял тот самый пластмассовый тираннозавр.

Глава 3. Незнакомка с автобанаУтром Вадим проснулся строго по будильнику. Натянув шорты, он выбрался из прохладной кабины на свежий воздух. Привычным движением достал из паллетника двадцатилитровую пластиковую канистру с врезанным краником, водрузил её на ступеньку бака и, накинув на шею чистое белое полотенце, начал приводить себя в порядок.Он как раз умывался, когда позади раздался глухой хлопок закрывшейся двери.Вадим резко обернулся, бросив мыло, и обежал свой «Актрос». У водительской двери никого не было. Сердце екнуло. Он распахнул дверь, быстро пробежался взглядом по спальнику и панели: телефон, планшет, документы — все ценные вещи были на месте. Выдохнув, Вадим достал ключ из замка зажигания, щелкнул центральным замком и пошел обратно к канистре.Выруливая из-за морды тягача, он нелепо, на полном ходу столкнулся с девушкой.Она охнула и повалилась на асфальт.— I’m sorry! I’m so sorry! — забормотал Вадим на ломаном английском, машинально протягивая руки.Девушке на вид было около двадцати пяти. Ярко выраженная восточная внешность, густые черные волосы, обычные потертые джинсы и белая футболка. На одном плече висел маленький городской рюкзачок, а шею обвивал характерный черно-белый платок с арабскими узорами — арафатка.Она сидела на асфальте, держась за ушибленную ногу, и зло сверлила его глазами.— Are you blind?! Вы что, не видите, куда идете?! — выпалила она по-английски.— I’m sorry, not speaking English… — растерянно развел руками Вадим.Девушка смерила его оценивающим взглядом:— Français? Deutschland?Вадим отрицательно покачал головой и нервно ответил:— Russian.Глаза незнакомки округлились, и она вдруг произнесла с очень тяжелым, рубленым акцентом:— Вы что, слепы?— Прошу прощения, я из-за машины вас не заметил, — опешил Вадим от неожиданного перехода на русский. — Может, вам скорую вызвать? Ушиблись сильно?— Не стоит, — она отмахнулась. — Помогите мне встать.Вадим подал руку. Девушка аккуратно поднялась, опираясь на его ладонь, и отряхнула джинсы.— Точно помощь не нужна? — переспросил он.Девушка проигнорировала вопрос и, прищурившись, спросила:— Вы куда едете?— Да вот… во Францию. В Страсбург, — неуверенно ответил Вадим.Он крутил ночную паузу на автохофе в Германии, прямо возле границы. До французского Страсбурга отсюда было рукой подать — только мост переехать.Девушка задумчиво закусила губу, затем безапелляционно заявила:— Подвезите меня во Францию. Мне как раз туда нужно.— Простите, но я не беру попутчиков. Инструкция фирмы, — Вадим попятился к кабине.Но незнакомка не растерялась:— Тогда вызывайте мне скорую и полицию! Вы меня сбили, а теперь отказываетесь помочь?! У меня, кажется, растяжение!Вадим затравленно огляделся. Проблемы с полицией из-за сбитого пешехода, пусть и на парковке, сулили колоссальные неприятности.— Ладно, ладно… Залезайте. Подвезу.Девушка победно хмыкнула и полезла по высоким ступенькам в кабину. Вадим быстро убрал канистру в правый «бомболюк» полуприцепа, залез за руль, бросил полотенце на спальник и натянул футболку.Его взгляд случайно упал на рабочий планшет, закрепленный на торпедо. Экран светился: было открыто сообщение с заданием от диспетчера. Вадим нахмурился. Он точно помнил, что вчера вечером погасил экран и не открывал новых писем. Задание было обычным: выгрузка в Страсбурге, затем переезд во Францию, в портовый город Кале. Вадим потряс головой, решив, что из-за внезапного утреннего стресса просто забыл о собственных действиях. Не придав этому значения, он открыл смену на тахографе, бросил настороженный взгляд на странную гостью и медленно вырулил со стоянки.Первое время в кабине стояла тишина, прерываемая лишь гулом мощного дизеля. Выйдя на автобан, Вадим решил нарушить молчание:— Я извиняюсь, а вы сами откуда будете?Девушка посмотрела на него и ответила всё с тем же тяжелым акцентом:

— Я родом из Ирака.Вадим недоверчиво покосился на нее:— Так вы нелегал, что ли?Девушка вспыхнула.— «Biçe cêhnemê!» — выругалась она на курдском, а затем гордо вздернула подбородок: — У меня европейский паспорт!— Простите, а откуда вы тогда русский знаете?— У меня хорошее образование! — отрезала она. — Я его учила в университете. Но очень плохо говорю, потому что мало практики.Вскоре они подъехали к приграничному городу Кель. Впереди показался Europabrücke — мост Европы через реку Рейн, разделяющий Германию и Францию.Дорога сужалась. Впереди мигали синие проблесковые маячки полицейских фургонов. В последние месяцы Германия, уставшая от наплыва нелегалов, временно приостановила правила Шенгена и ввела жесткий пограничный контроль на выездах и въездах. Немецкая федеральная полиция (Bundespolizei) расставила конусы, придирчиво высматривая подозрительные фургоны и тентованные грузовики, которые могли везти «живой груз».На подъезде к мосту образовалась тягучка. Вадим с тяжелым вздохом посмотрел на часы:— Блин, штау... Опять пробка. Задолбали уже с этими контролями.Амина напряженно выпрямилась в кресле:— А что, у тебя какие-то проблемы с полицией?— Да нет, просто время теряется, — спокойно ответил Вадим, медленно подтягивая автопоезд на передаче. — Менеджер дал задание: сегодня выгрузиться здесь, сразу загрузиться и прогнать до Кале еще шестьсот километров.Он перевел взгляд на девушку:— Извините, а как вас хоть зовут?— Амина, — сухо представилась она. — И часто такие контроли на трассах?— Меня Вадим, — кивнул он. — На границах Германии — да, в последнее время постоянно шерстят. Раньше сквозняком пролетали, а сейчас как с цепи сорвались.— А где вода у тебя? Есть попить? — внезапно перебила Амина.Вадим потянулся к подбутыльнику у панели, достал минералку и передал ей. В тот момент, когда их руки соприкоснулись, Амина неловко дернулась, и бутылка с грохотом упала на пол кабины.— Ой, я подниму, извините! — воскликнула она и резко нагнулась за ней, полностью скрывшись под линией лобового стекла.Именно в эту секунду белый «Актрос» поравнялся с полицейским кордоном. Офицер Bundespolizei, скользнув равнодушным взглядом по уставшему лицу Вадима и литовским номерам тягача, лениво махнул светящимся жезлом: проезжай.Тягач въехал на мост. Амина медленно вынырнула из-под панели, сжимая в руках так и не открытую бутылку.— Ты же эмигрант? — спросила она, глядя, как за окном мелькают стальные фермы моста. — Как долго работаешь в Европе?— С две тысячи шестнадцатого.— А откуда ты?— Из Украины. Но… я там давно не был. Лет пять уже как.— И где же ты живешь? — удивилась Амина.— Ну, здесь. В кабине, — Вадим грустно усмехнулся и обвел руками тесный пластиковый салон.— Как в кабине?! А выходные? А отпуск?— В отпуск ездил пару раз в хостел. А выходные провожу здесь, на паркингах. Как такового дома у меня нет, можно сказать.— А как же семья? Родные?— Да нет никого. Я один, — глухо ответил Вадим, глядя на дорогу.— А как ты тогда легализовался?— Фирма оформила литовский вид на жительство. Так что по документам всё нормально. Тем более, на родине сейчас война. Мне здесь лучше.Вадим съехал с автобана и запетлял по одной из промышленных зон Страсбурга.— Так вам куда конкретно? — спросил он, сбавляя ход у длинного ряда складов.— А я прямо здесь выйду. Спасибо, что подвез, — Амина уже накинула рюкзачок на плечо.— Не за что. И извините еще раз, что задел вас утром.Не успел он договорить фразу, как дверь хлопнула. Амина спрыгнула на асфальт, быстро зашагала прочь и буквально растворилась между припаркованными полуприцепами. Пассажирское сиденье опустело.Вадим нахмурился. Какое-то нехорошее предчувствие кольнуло его. Он тут же похлопал себя по карманам: кошелек с документами лежал на месте, в шортах. Он спрятал его туда еще перед выездом, опасаясь странной попутчицы. Следом из кармана был извлечен и водружен на панель побитый жизнью айфон.

Загнав машину под рампу на выгрузку, Вадим заглушил двигатель, сел на спальник и набрал номер. Гудки шли долго.— Алло, Олежа, привет, — сказал Вадим, когда на том конце ответили. — Что там по зарплате слышно? Шеф ничего не писал?Олег, белорус, работавший в той же литовской фирме, ответил хриплым, уставшим голосом:— Да ни хрена он не писал, Вадик! Бастуем мы! Это уже невозможно терпеть, четвертый месяц пошел!— Блин, а у меня пятый пошел, — Вадим потер лицо руками. — Уже продукты заканчиваются и бабки. Я бы уволился, да переходить в другую фирму не за что — жить на что-то надо, пока оформят. Месяц назад жалкие четыреста евро скинули как подачку, и тишина.— Короче, наши пацаны стали в Германии, на паркинге Грефенхаузен! И грузины, и узбеки, и наши! — голос Олега сорвался на крик. — Будут бастовать, ключи шефу не отдадут, пока все долги не выплатят!— Думаешь, поможет? Полиция не разгонит?— А какие варианты, Вадик?! Мне семью в Витебске кормить надо, а нас только завтраками кормят! Я сейчас загружаюсь под Берлином на Эйндховен и тоже к пацанам еду присоединяться. Хватит, накатались бесплатно!— Блин, а меня на Кале отправили, — вздохнул Вадим. — Вряд ли диспетчер маршрут через Германию даст.— Ну, смотри сам. Но лучше подтягивайся. Если все машины встанут, этот упырь никуда не денется, заплатит!— Ладно, на связи…Вадим положил трубку. Достал кошелек и открыл его. В отделении для купюр сиротливо лежала одна бумажка — последние пятьдесят евро.— М-да… Наработал, — горько усмехнулся он.Тем временем в Кёльне, в строгом правительственном кабинете, друг напротив друга сидели высокопоставленный представитель Еврокомиссии и старший инспектор Отто Фитчер.Отто был одет в строгий костюм. Он уже получил официальные инструкции и был готов приступить к работе немедленно. Для него было делом чести доказать, что его зря списали в транспортное ведомство, и предоставленные наднациональные полномочия JIT будоражили кровь.— Герр Фитчер, вы успели ознакомиться с материалами дела? — спросил бельгиец, сплетая пальцы домиком.— Так точно, сэр! — отчеканил Отто. — Для меня большая честь заняться этим расследованием. Я не подведу.— Оставьте формальности, Отто, мы не на параде. Скажите, с чего планируете начать? И что думаете о вчерашнем поджоге фуры? Вы ведь были на месте происшествия .Отто выпрямился, его голубые глаза сузились:— Я бегло изучил отчеты криминальной полиции, данные Европола и сводки ECAMS. Вчерашний поджог — это не случайность и не заметание следов. Это показательная казнь. Война картелей за маршруты. Кто-то новый зашел на чужую территорию или логисты не поделили деньги, вот и решили проблему радикально.— И каков ваш план? — прищурился бельгиец.— Все потоки нелегалов, которые идут через Германию в фурах, в итоге стекаются в одну точку. Во Францию, на побережье, — уверенно произнес Отто. — Город Кале. Это их «бутылочное горлышко» перед прыжком в Англию. Я начну оттуда. Возьму конечную точку перевалочной базы и по логистической цепочке размотаю весь маршрут в обратном направлении, вплоть до организаторов на Балканах или в Турции.— Звучит разумно, — кивнул бельгиец. — Я надеюсь на вас, Отто. Если возникнут бюрократические преграды — звоните напрямую мне. Ваша задача — результат.— Я выезжаю в Кале сегодня же, — Отто поднялся со стула. — Мне потребуется силовая поддержка местного отделения Европола и французского спецназа. Желательно, чтобы офицеры связи говорили по-немецки.Бельгиец тоже встал, обошел стол и тяжело похлопал Отто по плечу:— Запрошу для вас людей. Действуйте, инспектор.

Глава 4. Билет до КалеВыгрузившись в одной промзоне Страсбурга, Вадим быстро переехал на соседнюю улицу и успешно загрузился товаром на Англию. Конечной точкой маршрута во Франции значился порт Кале.Как и большинство европейских дальнобойщиков, Вадим искренне ненавидел поездки в этот город. Из-за огромного количества нелегалов, штурмующих машины перед переправой через Ла-Манш, воровство топлива, порезанные тенты и кражи грузов стали здесь обыденностью. Кале славился своими стихийными лагерями беженцев, прозванными в народе «Джунглями», и каждый рейс туда был похож на русскую рулетку.Закрепив груз и закрыв ворота прицепа, Вадим пошел к кабине и вдруг снова увидел Амину. Девушка в ярком светоотражающем жилете стояла возле диспетчерской с черной папкой в руках.На этот раз Вадим решил подойти сам. Во-первых, он уже целую вечность не общался с кем-то не из круга дальнобойщиков. А во-вторых, чего скрывать, его заинтриговала эта острая на язык женщина.Он легко спрыгнул с рампы и окликнул:— Амина!Девушка обернулась, узнала его и с наигранным вздохом закатила глаза:— Опять вы...Вадим подошел ближе, позволив себе легкую полуулыбку:— А вы какими судьбами здесь?— Работаю, — сухо ответила Амина. — А вы что, преследуете меня?— Да я тут гружусь вообще-то, — Вадим кивнул на свой белый «Актрос». — Как ваша нога?— Спасибо, хорошо. Только вот... — она похлопала себя по карманам. — У меня был билет на поезд до севера Франции, и я не могу его найти. Случайно у вас в кабине не оставила?Вадим мгновенно напрягся. «Точно не было ничего в кабине, я переп...» — хотел было сказать он, что перепроверил все вещи, чтобы убедиться, что она ничего не украла. Но, вовремя осекшись, вспомнил про свои последние 50 евро. Вряд ли это топ находок для воров. Он расслабился.— Я убирал в кабине, ничего такого не находил.Амина с легкой издевкой прищурилась:— Считайте, вы должны мне билет. Потому что после того, как вы меня сбили — dîsa! (снова!) — я его так и не нашла.Вадим усмехнулся. И тут же, рассчитывая на гарантированный отказ, предложил:— А я как раз еду в Кале. Это север Франции. Могу вас снова подвезти.Амина, не моргнув глазом, ответила:— Отлично. Я закончу с бумагами через час, и поедем.Она резко развернулась и зашагала к офису. Вадим остался стоять посреди асфальта, в легком шоке пробормотав:— Блять... я ж пошутил.Спустя три часа белый «Актрос» уверенно катился по французскому платному автобану А4. Вадим до сих пор не мог поверить в происходящее: Амина стала его первой попутчицей за всю долгую историю работы в Европе.С одной стороны, его угнетало безденежье и бесконечная каденция. С другой — присутствие в тесной кабине яркой восточной женщины, с которой можно было поговорить по-русски, здорово скрашивало серый быт дальнобойщика. Вадим начал засыпать Амину вопросами, балансируя на грани легкого флирта.— А вы вот так не боитесь с незнакомым мужчиной кататься по Европе?— Çi tirse? (Чего бояться?), — пожала плечами Амина, глядя в окно. — Мы в цивилизованной стране. Какая разница, ехать с незнакомцем в купе поезда или в грузовике?— Ну, такой себе аргумент, — усмехнулся Вадим.Амина решила сменить тему:— А вы будете останавливаться на обед?Вадим бросил взгляд на тахограф:— Через два часа.— Почему именно через два?— Тахограф, — Вадим постучал пальцем по прибору в панели. — Я езжу строго по этой штуке. Только учтите: обед будет ровно сорок пять минут, не больше.— Почему так строго?— За лишний простой начальство сживает со свету. Мы обязаны полностью вырабатывать свое рабочее время.Амина повернула к нему голову:— И сколько вам платят за такую каторгу?— Девяносто евро в день. Это сегодняшняя ставка.— Неплохо. Даже для эмигранта, — задумчиво протянула она.Когда на дисплее тахографа высветилось 04:10 непрерывного вождения, Вадим свернул на большую заправку, где располагалось кафе «Autogrill».

Амина подхватила свой рюкзачок:— De were (Пошли)?— Куда? — не понял Вадим.— Кушать идете?Вадим вспомнил про сиротливый полтинник в кошельке и ответил максимально небрежно:— Да нет, я сейчас в кабине сам себе что-нибудь быстро приготовлю.Амина удивленно вскинула брови:— У вас перерыв сорок пять минут, и вы еще будете стоять у плиты?— Ну да, экономлю. Рестораны на трассе — это дорого.— Вы зарабатываете девяносто евро в день, и для вас проблема потратить десятку на обед? — её голос зазвучал почти с вызовом.— Ну, за десятку тут разве что кофе с круассаном попьешь, — парировал Вадим. — Если питаться в кафе каждый день, то домой вообще ничего не привезешь!Амина решительно дернула ручку двери:— Тогда я вас угощаю.— Э-э, нет! Спасибо, не надо.Она посмотрела на него с искренним феминистским возмущением:— Что за пещерные стереотипы? Женщина не может угостить мужчину?! Вы меня оскорбляете. Я настаиваю.Вадим, совершенно отвыкший от подобных ситуаций, смущенно потер шею:— Ну... ладно. Если настаиваете, пошли.В это же время Отто Фитчер прибыл в Кале.Он не стал терять времени на кабинеты. Под руководством Отто и при силовой поддержке французского спецназа (CRS) полиция устроила жесткий рейд в одном из стихийных лагерей мигрантов.Сейчас около тридцати человек сидели на корточках в грязи, заложив руки за голову. Их плотным кольцом окружали экипированные французские спецназовцы. Отто стоял чуть в стороне, рядом с комиссаром местной полиции Жаном, который сносно изъяснялся по-немецки.— Жан, скажите, вы их уже допрашивали? — спросил Отто, разглядывая толпу.Француз устало вздохнул:— Это бесполезно, герр Фитчер. Мы постоянно допрашиваем их на предмет того, как они сюда попали и кому платили. Они либо врут, либо реально не знают имен своих «туроператоров».Отто поправил воротник куртки:— Обыщите их. Изъять все мобильные телефоны.Жан нахмурился:— Мы не имеем права. По статье шестидесятой нашего УПК, без ордера следственного судьи я не могу изымать личные вещи и требовать пароли просто так.— Значит, это будет мой личный приказ в рамках мандата JIT, — ледяным тоном отрезал Отто. — Вы знаете мои полномочия, комиссар. Действуйте.Спустя полчаса Отто сидел в полицейском микроавтобусе. На откидном столике лежала куча дешевых, потертых смартфонов. Дверь буса была открыта, рядом курил комиссар Жан.Отто взял в руки первый попавшийся телефон, попытался смахнуть экран и тихо выругался:— Scheiße! И этот запаролен! Приведите ко мне хозяина.Спецназовцы быстро закинули в микроавтобус молодого, побитого жизнью сирийца и усадили его напротив Отто.Инспектор ткнул пальцем в экран телефона:— Пароль! Kalimat as-sirr! — добавил он на ломаном арабском.Сириец скрестил руки на груди. Он сидел с независимым видом, прекрасно зная европейские законы: бить его не имеют права, а значит, пароль он давать не обязан.Отто медленно повернул голову к Жану:— Комиссар, не могли бы вы оставить нас наедине?Жан, который сам до зубовного скрежета устал от нелегалов и того, во что превратилась его страна, всё понял. Он лишь криво усмехнулся, шагнул из микроавтобуса и плотно задвинул за собой дверь.Как только лязгнул замок, Отто без предупреждения схватил сирийца за затылок и с силой впечатал его лицом в столешницу. Затем дернул назад и приложил еще дважды. Хрустнул нос.Отто отпустил парня, сел ровно и на чистом, вежливом немецком произнес:— Будьте добры, разблокируйте устройство.Сириец, всхлипывая, трясущимися руками вытер юшившую из носа кровь, взял телефон, ввел графический ключ и протянул его инспектору.— Danke, — кивнул Отто и указал на дверь. Сириец пулей вылетел наружу.Отто повторил процедуру еще с двумя «молчунами». Новость о методах нового инспектора мгновенно разлетелась по лагерю, и остальные мигранты, поняв, что европейская толерантность закончилась, сами стали называть пароли еще до входа в микроавтобус.

Изучив все телефоны, Отто вышел наружу, где его ждал Жан.— Ну что? Выяснили что-нибудь? — спросил француз, бросая окурок.Отто удовлетворенно кивнул:— Есть идеальная зацепка. На всех десяти телефонах в WhatsApp есть один и тот же контакт. Переписки удалены, но один идиот забыл почистить чат. Именно этому контакту они переводили деньги по системе «Хавала». На всех десяти аватарках у этого номера — изображение скорпиона. И номер привязан к Болгарии.Жан поморщился:— Учтите, герр Фитчер: я ничего не видел, а мои люди в случае чего покажут, что вы действовали в одиночку. Вы работаете слишком грязно. Но... — француз горько усмехнулся, — я вас не осуждаю. Глядя на то, во что сегодня превратились улицы Парижа, Лиона и Марселя... Наверное, только ваши методы нам и помогут.Отто хлопнул комиссара по плечу:— Не переживайте, Жан. Никто не узнает.Тем временем в кафе на трассе Амина сидела за столиком в ожидании заказа и быстро набирала сообщение в телефоне.Вадим, вернувшись от стойки заказа, опустился на стул напротив и с невинным видом поинтересовался:— А ваш Скорпион не приревнует?Амина вздрогнула и резко подняла голову:— Çi?! (Что?!)— Ну, вы так увлеченно переписываетесь в WhatsApp с каким-то контактом, у которого на аватарке скорпион, — Вадим беззаботно пожал плечами. — Я подумал, это ваш бойфренд. Не переживайте, я арабский не понимаю, так что ничего не прочитал.Амина мгновенно заблокировала экран и спрятала телефон в карман.— Неприлично заглядывать в чужие телефоны. Это не муж, не переживайте. Это просто по работе.— А... А муж у вас вообще есть? — как ни в чем не бывало продолжил Вадим.— Нету. Если вы об этом. И второй половинки тоже нет.— Понял, — улыбнулся Вадим.

## Глава 5. Свидание у автобана

Вадим и Амина уютно расположились за угловым столиком в кафе «Autogrill». Вадим, сам от себя не ожидая такой прыти, проявлял всё больший интерес к своей странной попутчице, стараясь аккуратно, но настойчиво заигрывать. Амина прекрасно понимала его настрой и иногда награждала его ослепительной восточной улыбкой, от которой Вадим на мгновение забывал и о безденежье, и о забастовке коллег.

— А как так получилось, что ты живешь в кабине? — Амина подперла подбородок рукой. — Неужели у тебя совсем нет дома?

Вадим покрутил в руках бумажный стаканчик с кофе и решил пооткровенничать:— Был у меня дом. Я очень давно тружусь на бесконечных каденциях в Европе, откладывал каждую копейку. Когда мать умерла в двадцатом году, я выкупил дом, в котором вырос. Сделал капитальный ремонт, облагородил двор, погасил все старые долги. Сделал всё в точности так, как мечтал с детства. На этот дом ушло, наверное, каденций шесть.Он тяжело вздохнул:— Но я в нем даже пожить толком не успел. В Украине началась большая война. Угледар, мой город, сейчас полностью разрушен, там идет линия фронта. От дома, скорее всего, осталась только воронка.

— Прости... — Амина осторожно коснулась его руки. — Я не хотела напоминать о смерти матери.Вадим мягко улыбнулся и убрал руку:— Да всё нормально. Я не любил ее. Она беспробудно пила. Мы с сестрой росли как трава, я с малых лет старался присматривать за ней. Мать постоянно меняла сожителей-алкашей, и на нас ей было глубоко плевать. А отца я вообще ни разу в жизни не видел.

— А где сестра сейчас? — тихо спросила Амина.— Не знаю, — голос Вадима дрогнул. — Ее забрали социальные службы, когда мне было пятнадцать. До восемнадцати лет я прятался по подработкам, боялся, что и меня заберут в детдом. А когда поступил в ПТУ и получил комнату в общежитии, начал ее искать. Узнал только то, что ее усыновила семья из Европы. Кто они, из какой страны — тайна усыновления, мне ничего не сказали. Всё мечтаю, что однажды, колеся по Европе, я случайно встречу её в толпе...Вадим кивнул в сторону парковки, где стоял его тягач.— Единственная память о ней — это её пластмассовый тираннозавр. Её любимая игрушка. Вон, на панели у меня стоит. Со мной всю Европу объездил.

Амина слушала, не перебивая. История Вадима тронула её, вызвав искреннее сожаление. Судьба самой Амины была куда страшнее и сложнее, но рассказать об этом она не могла.

— Раз уж зашел такой разговор, а твои родители? — спросил Вадим.— Да ничего интересного, — Амина пожала плечами. — У них своя ферма в Ираке, недалеко от Сулеймании, и небольшая продуктовая лавка.— А как же ты в Европу попала?— Отец оплатил учебу в Германии.— И на кого училась?Амина резко нахмурилась и пробормотала себе под нос на курдском:— *Gelek meraqdar e...* (Слишком любопытный).Затем она снова улыбнулась и перевела взгляд на часы:— Как там твои сорок пять минут? Не то чтобы я против, хорошо сидим, но правила есть правила?

Вадим вскинул руку, взглянул на экран своих Apple Watch и резко вскочил:— Черт! Уже час сидим! Я даже не заметил, как время пролетело! Тахограф мне теперь мозг выест. Извини, нужно срочно ехать.Амина тихо рассмеялась:— *De were, pircêw!* (Ну поехали, болтун). — А затем добавила по-русски: — Давай в путь!

---

Спустя несколько часов «Актрос» Вадима уверенно пожирал километры французского автобана. Ближе к вечеру диспетчер скинул точные координаты: выгрузка на одном из логистических терминалов в самом порту Кале, где груз должны были перевалить для дальнейшей отправки паромом в Англию.

На подъезде к порту царил привычный для этих мест хаос. Плотный поток фур двигался рывками, пытаясь объехать агрессивно настроенные группы беженцев. Мигранты бросались под колеса, пытаясь заставить грузовики затормозить, и швыряли на проезжую часть различный мусор и ветки. Для портового Кале это была обыденная реальность и главная головная боль любого дальнобойщика.

Вадим стиснул зубы, усердно давя на пневматический сигнал, который оглашал округу оглушительным ревом. Он осторожно, чтобы никого не задавить, обруливал препятствия, двигаясь бампер в бампер с польской фурой.— Блять, черти! Ну что за люди?! — ругался он. — Ненавижу Кале!

На удивление, Амина наблюдала за происходящим абсолютно спокойно.

Вдруг из толпы потрепанных нелегалов, стоящих на разделительной полосе, вылетел солидный кусок бревна и упал прямо перед колесами «Актроса». Вадим ударил по тормозам, машина тяжело клюнула носом. Толпа тут же рванулась к полуприцепу.

И тут произошло неожиданное. Амина дернула ручку пассажирской двери и выскочила из кабины прямо на трассу.— Эй! Ты что творишь?! — заорал Вадим.

Амина встала прямо перед надвигающейся толпой сирийцев. Она достала телефон, открыла WhatsApp, развернула экран с аватаркой скорпиона к толпе и ледяным, властным тоном произнесла на сорани:— *Ev barê Dûpişk e! Kê bimîne, wê bê serjêkirin! Rê vekin!* (Это груз Скорпиона! Кто тронет машину — порежут на куски! Освободить путь!)

Сирийские беженцы замерли как вкопанные. Они испуганно перешепнулись, затем двое из них поспешно оттащили бревно с дороги, и толпа брызнула в стороны, освобождая проезд.

Амина спрятала телефон в карман и аккуратно, как ни в чем не бывало, залезла обратно в кабину. Вадим сидел в глубоком шоке. Его глаза были размером с блюдца.— Что ты им сказала? — выдохнул он.Амина одарила его загадочной улыбкой:— Вежливо попросила пропустить. И сказала, что наш грузовик в Англию не едет, так что прыгать в него нет смысла.— Научи меня так, — сглотнул Вадим. — Я вызубрю эту фразу.— У тебя так не получится, — мягко ответила Амина.

Вскоре Вадим уже стоял под рампой логистического центра. На фоне позднего заката порт Кале казался муравейником, где суетливо сновали сотни различных фур и погрузчиков.Вадим и Амина стояли возле открытой двери тягача.

— Ну, вот, собственно, и Кале, — неловко нарушил молчание Вадим. — Было очень приятно с тобой ехать. Честно.— Да, пришло время прощаться, — Амина поправила лямку рюкзачка. — Но мы еще увидимся.— Я бы точно не отказался, — искренне ответил Вадим.

Повисла пауза. Амина подняла голову, ее темные глаза смотрели на него жарко и пронзительно. Она сделала шаг вперед. Это был короткий, но обжигающий поцелуй. Вадим даже не успел ответить, как Амина отстранилась. Она сунула сложенную бумажку в карман его шорт и тихо, почти касаясь губами его уха, прошептала:— Через неделю позвони мне. Мы обязательно встретимся.

Она развернулась и легкой, скользящей походкой направилась к выходу с терминала. Вадим стоял, остолбенев от такого поворота событий. Затем медленно достал бумажку из кармана, увидел написанный от руки номер телефона, аккуратно сложил ее обратно, довольно улыбнулся и тихо выдохнул:— Йессс!

---

Спустя сутки после жестких допросов в Кале, Отто Фитчер сошел с трапа самолета в столице Болгарии, Софии.

След, оставленный единственным неосторожным контактом в телефоне сирийца, привел его сюда. Точнее — в следственный изолятор Национальной следственной службы (НСлС), где ожидали суда бывшие таможенники и пограничники с контрольно-пропускного пункта «Капитан Андреево». Эта точка на границе с Турцией считалась главными сухопутными воротами европейской контрабанды.

Всю преступную смену арестовали за получение взяток два месяца назад. Отто решил допросить начальника смены, на которого у болгарской прокуратуры было больше всего улик. Материалы дела инспектор успел досконально изучить еще в самолете.

В тускло освещенной комнате для допросов за железным столом сидел подозреваемый — грузный, усатый мужчина лет пятидесяти. Напротив него расположились следователь Главной дирекции по борьбе с организованной преступностью (ГДБОП) и молодой переводчик.

Когда Отто вошел в комнату, болгарин как раз возмущенно размахивал  руками:— Я же во всем сознался вашим людям! Что вам еще от меня нужно?!Переводчик монотонно перевел фразу на немецкий.

Отто молча сел напротив, открыл папку и выложил на стол тот самый потертый телефон с разбитым экраном, изъятый у сирийца.— Мне абсолютно плевать, в чем вы там сознались местным властям, — холодным тоном начал Отто. Переводчик забормотал по-болгарски. — Судя по вашему делу, вы легко отделались. За коррупцию вы получите года четыре тюрьмы, а выйдете по УДО через два. Но вот ведь какая штука... Я представляю JIT. И я могу сделать так, что вам переквалифицируют обвинение на статью 159 Уголовного кодекса Болгарии — торговля людьми в составе транснациональной ОПГ. А это до пятнадцати лет строгого режима.

Отто разблокировал телефон и развернул его к бывшему таможеннику, показывая профиль в WhatsApp с аватаркой скорпиона.— Но чтобы этого не случилось, мне нужно знать всё про этот контакт. Кто это? Что он возит? Когда?

Болгарин уставился на экран, побледнел, а затем обреченно развел руками и затараторил. Переводчик повернулся к Отто:— Он говорит, что ничего не знает.Болгарин прекрасно понимал, что, сдав картель, он подпишет себе смертный приговор, и его не спасет даже одиночная камера.

Отто спокойно выдохнул. Он медленно встал из-за стола, обошел его и протянул болгарину руку:— Ну что ж. Извините, что отнял у вас время.Бывший таможенник удивленно моргнул, но неуверенно протянул руку для пожатия.

В следующую секунду Отто молниеносным движением заломил его руку за спину. Болгарин с воплем сполз со стула на колени. Отто стальной хваткой выкручивал сустав, прижимая мужчину лицом к столешнице.— Я в последний раз прошу вас дать мне информацию, — прошипел Отто ему на ухо. — Иначе у вас будет новый срок и сломанная в трех местах рука. У вас пять секунд.

На удивление, болгарский следователь и переводчик даже не шелохнулись, словно наблюдали за рутинной проверкой документов. Переводчик бесстрастно перевел слова Отто на болгарский, а следователь ГДБОП лениво добавил от себя:— *Говори, идиот. Он не шутит. Улики по транзиту нелегалов на тебя лежат у меня в сейфе.*

— Ладно! Пусти! Я всё скажу! — взвыл подозреваемый.

Отто отпустил руку и невозмутимо вернулся на свое место. Болгарин, кряхтя и баюкая плечо, тяжело поднялся и сел на стул.— Да... был такой контакт, — тяжело дыша, начал он. Переводчик тут же начал синхронный перевод. — У нас на границе, на «Капитан Андреево», мы ловили мигрантов. У многих в телефонах был этот профиль. Скорпион. Сначала мы просто разворачивали их. А потом приехали люди... предложили деньги за безопасный проезд фур без досмотра. Деньги передавали через посредников. Мы хотели сдать схему прокуратуре, но начались угрозы. Моей семье прислали фото жены у школы.

Бывший таможенник сглотнул:— А потом на границу привезли новые сканеры, датчики сердцебиения. Усилили контроль. Особенно когда пошли разговоры, что Болгария вот-вот войдет в Шенген. Провозить людей стало нереально даже за деньги. Мы пытались сами выяснить, кто за этим стоит, чтобы откупиться. По слухам от задержанных сирийцев, босс сидит в Ираке. И посредники, логисты картеля, всегда использовали иракские номера.

— Как выйти на этих брокеров? Логистов? — подался вперед Отто.В разговор вмешался болгарский следователь:— Вся связь идет через закрытые каналы в WhatsApp и Telegram. Там всё и происходит. У нас есть пара рабочих номеров, мы передавали данные в Европол, но пока тишина.— Передайте эти номера мне. Я попробую сам, — отрезал Отто.

Подозреваемый замотал головой:— Я общался с одним из брокеров, но его номер сейчас недоступен. Насколько я понял, там идет война. Есть два крупных картеля: один иракский, другой афганский. Раньше они работали параллельно, маршруты не пересекались. А теперь им стало тесно, они начали делить трафик. Нас всех сдали конкуренты! Это была подстава, чтобы перекрыть канал Скорпиона!

Отто прищурился:— Это уже интересно. Почему брокер картеля тебе об этом рассказал?

— Он предупредил, что скоро будет большой шухер! — отчаянно воскликнул болгарин. — Предупредил об опасности. И проговорился, что у иракского картеля есть человек в Европе. «Чистильщик», который ездит и лично решает проблемы с маршрутами и конкурентами. Я помню, моей последней задачей перед арестом было пропустить легковую машину с этим человеком через границу без досмотра!— Имя? — голос Отто стал похож на лязг затвора. — Кто это был?— Женщина. Въехала по румынскому паспорту. Имя — Амина Райз.

Отто выскочил из здания Национальной следственной службы как ошпаренный. Он достал телефон и набрал номер оперативного дежурного ECAMS в Гааге.— Это Фитчер! Срочно поднимите все базы. Ищите Амину Райз. Примерно двадцать девять лет, национальность — курдка. Въехала в ЕС по поддельному или купленному румынскому паспорту через переход «Капитан Андреево». Мне нужно всё, что на нее есть: перемещения, биллинги, камеры на трассах!В трубке раздался строгий голос диспетчера:— Принято, Отто. Начинаем поиск. Как только что-то всплывет, мы немедленно сообщим.

Глава 6. Объезд через 264-юПосле выгрузки в Кале Вадима забросило на короткие, выматывающие рейсы между Бельгией и Нидерландами. Но как бы ни утомляла монотонная работа, он всё никак не мог выбросить Амину из головы. Спустя три дня он не выдержал и набрал сохраненный номер.Вызов сбросили. А через минуту в мессенджер прилетело сообщение с незнакомыми символами на курдском, а следом — перевод на русский:«Я же просила через неделю! Извини, занята) Позвони в четверг в обед. Пока 😘»Вадим буквально считал дни. Дорога, погрузки и выгрузки проходили фоном, но суровая реальность постоянно напоминала о себе. Запасы продуктов в рундуках стремительно таяли, кредитка была вычерпана почти до лимита, а в кошельке вместо сиротливого полтинника теперь лежала мятая двадцатка евро.В рабочих чатах творилось невообразимое: большинство машин литовской компании-прокладки, в которой работал Вадим, уже съехались на немецкий паркинг Грефенхаузен и объявили забастовку. Коллеги-дальнобойщики засыпали Вадима голосовыми сообщениями, призывая заглушить мотор и присоединиться к ним. Вадим колебался, откладывая решение. «Вот дадут рейс поближе к этому паркингу, тогда и встану», — оправдывал он сам себя.Открутив обязательную 45-часовую паузу в Бельгии, в понедельник он снова загрузился на Нидерланды и с нетерпением ждал четверга, чтобы поговорить с Аминой.В тот же понедельник в Кёльне проходило очередное совещание оперативной группы JIT.Старший инспектор Отто Фитчер стоял перед длинным столом по стойке «смирно» и чеканил доклад, как на армейском параде:— Получив мандат, я немедленно выдвинулся во Францию, в стихийные лагеря Кале. При силовой поддержке французского спецназа мы провели жесткую зачистку. В ходе оперативной работы я получил информацию о контакте в мессенджерах: некий диспетчер с аватаром скорпиона. Именно этот человек занимается логистикой нелегалов вглубь Европы и финальной переброской в Англию.Отто перелистнул страницу в блокноте:— Биллинги привели нас к болгарскому узлу. По прибытии в Софию местная прокуратура предоставила мне переводчика. Выяснилось, что звено пограничников, причастных к контрабанде, уже задержано и находится в СИЗО. В ходе допроса начальника смены удалось установить ключевой факт: сегодня на территории Евросоюза идет война за маршруты между двумя крупными картелями — афганским и иракским. Старый маршрут через Турцию и Болгарию временно перекрыт из-за проверок, поэтому они бьются за новые логистические окна.Инспектор обвел взглядом присутствующих:— Также я выяснил, что иракский картель прислал в Европу своего человека для решения логистических проблем и устранения конкурентов. Это женщина. Представляется как Амина Райз. Путешествует по поддельному румынскому паспорту. До сих пор я не могу получить по ней полные данные из баз. Ее нужно найти, арестовать и допросить.

Не успел Отто закончить, как его резко перебила представительница Европола. Ее лицо пошло красными пятнами от возмущения:— Мы наслышаны о том, как вы работаете, герр Фитчер! Это абсолютно недопустимо! Вы в курсе, что бывшего таможенника, которого вы «допрашивали» в Софии, через два дня нашли повешенным в камере?!Отто спокойно опустил глаза:— Никак нет, фрау инспектор. Не знал.— Очень грязная работа, Отто! — повысила голос женщина. — Мы делегировали вам свои полномочия не для того, чтобы вы устраивали гестапо в следственных изоляторах!В спор вмешался седой бельгиец из Еврокомиссии:— Фитчер вышел на этот узел за два дня, в то время как болгарская полиция крутила это дело полгода, не понимая, кто стоит за взятками! Я считаю, что эту Амину Райз нужно объявить в международный розыск.Женщина из Европола упрямо скрестила руки на груди:— А что мы ей предъявим? Какие обвинения для Красного циркуляра Интерпола?Один из начальников криминальной полиции вздохнул и развел руками:— И правда, Отто. Нам абсолютно нечего ей предъявить. Ваши показания, грубо выбитые в Болгарии, нигде официально не запротоколированы. Более того, тот, кто их давал, уже мертв. Для суда Амина Райз — просто туристка.— Это путь в никуда! — отрезала представительница Европола. — Я требую отозвать мандат у Фитчера, отстранить его от расследования и вести дело в рамках закона!Внезапно бельгиец резко поднялся и с силой швырнул на стол пачку глянцевых фотографий. Они веером разлетелись по полированному дереву.На снимках, сделанных британской полицией, были запечатлены десятки черных пластиковых мешков для трупов, разложенных на асфальте. Рядом стоял белоснежный тягач Scania R-серии с тюнингом и длинный полуприцеп-рефрижератор.— Вот! Ознакомьтесь с плодами ваших законов! — рявкнул бельгиец. — Вчера в Англии, в индустриальном парке Эссекса, обнаружили тридцать девять тел! Среди них женщины и подростки! Лондон шлет нам ноты протеста одну за другой, потому что эти трупы приплыли на пароме из нашей юрисдикции! В британской прессе уже пишут, что Евросоюз таким образом избавляется от беженцев!Отто подался вперед, вглядываясь в фото:— Что говорит водитель фуры?Бельгиец махнул рукой:— Ничего он не знает. Обычный наемник. Он забрал уже опечатанный прицеп в порту, с включенной холодильной установкой и готовыми документами (CMR). Предварительная версия следствия: кто-то из конкурентов картеля закрыл вентиляционные люки рефрижератора и выставил температуру на минус двадцать градусов.Комиссар обвел тяжелым взглядом замолчавших чиновников:— Поэтому я считаю, что Отто Фитчер продолжит работу. Нам нужно уничтожить хотя бы один из картелей. Иначе этот конвейер смерти в Европе не остановится.Присутствующие неохотно, но молча кивнули.— Заседание закрыто. До встречи на следующей неделе.Когда люди начали расходиться, бельгиец жестом приказал Отто остаться. Дождавшись, пока за последним участником закроется дверь, комиссар указал на стул:— Присаживайтесь, Отто.Фитчер опустился в кресло.— Как видите, я держу оборону, — устало произнес бельгиец. — Вы проделали блестящую работу, но, увы, ваши методы одобряют далеко не все. Европол и ECAMS ищут любой повод, чтобы закрыть JIT. Скажите, что вы планируете делать дальше?— Нужно вычислить их новые маршруты, — не задумываясь, ответил Отто. — Найти местных логистов картеля, которые работают здесь, на территории Евросоюза. Ну и, конечно, найти эту Амину Райз.Бельгиец усмехнулся, достал из-под стола тонкую серую папку и пододвинул к инспектору:— У меня для вас подарок, Фитчер.Отто открыл обложку:— Что это?Комиссар подошел к окну и задумчиво раздвинул пальцами пластиковые жалюзи, глядя на улицы Кёльна.— Это прислали мои старые заокеанские коллеги, которые курируют Ближний Восток. Из ведомства, которое я не буду называть вслух. У меня остались там... должники.

Отто начал быстро пробегать глазами строки досье.— В общем, знакомьтесь, — продолжал бельгиец. — Ваша «Амина Райз» — это вымышленное имя. Ее настоящее имя — Хелена Заир. Сирийская курдка. Полиглот: свободно владеет курдским, арабским, румынским, немецким, французским, английским и... русским.Отто поднял глаза от бумаг.— Кто ее родители — неизвестно, — чеканил бельгиец. — Училась в Германии, затем вернулась на родину. Состояла в YPJ — женских отрядах курдской самообороны, воевала против террористов в Сирии. Прошла жесточайшую подготовку. Обучена тактике ближнего боя, снайперскому делу, методам скрытого наблюдения и контрнаблюдения. Но три года назад она дезертировала и пропала с радаров спецслужб. Последние нити вели в Иракский Курдистан. Скорее всего, именно там картель ее завербовал в качестве «решалы».Бельгиец обернулся и посмотрел Отто прямо в глаза:— Эта информация останется только между нами. Европол не должен знать об этом файле. Попробуйте размотать нить к Хелене самостоятельно, без их оглядки на протоколы.— Я понял вас, сэр. Спасибо.— Действуйте, Отто. Я на вас рассчитываю.На следующий день, под вечер, Вадим припарковал свой автопоезд на стоянке у автобана неподалеку от голландского Эйндховена. День выдался тяжелым. Закрыв смену на тахографе, он как раз собирался приготовить себе ужин из весьма скудных остатков провизии, как вдруг его телефон завибрировал.Номер был неизвестен. Вадим нажал «ответить» и услышал в динамике до боли знакомый голос:— Привет, şofêr! (Привет, дальнобойщик!) Где ты сейчас?— Привет! — Вадим не смог сдержать радостной улыбки. Он совершенно не ожидал звонка раньше четверга. — Э-э… я тут на паузу встал, возле Эйндховена. Как твои дела? Если честно, я соскучился.В трубке раздался мягкий смех Амины.— Окей. А куда ты едешь завтра?— Да в Германию, — Вадим почесал затылок. — Утром стартую. А ты как?Голос Амины зазвучал игриво и легко:— Тогда подвезешь меня в Германию утром. До встречи, şirîn (красавчик)!В трубке послышались гудки. Вадим тупо уставился на погасший экран телефона. «В смысле — до встречи? Как она меня найдет на трассе?» — подумал он. Решив, что у восточных женщин просто своеобразное чувство юмора, Вадим пожал плечами и вернулся к готовке своего спартанского ужина.Рано утром, за час до звонка будильника, Вадим подскочил от настойчивого стука в водительскую дверь.Спросонья он отдернул шторку и не поверил своим глазам. На ступеньке «Актроса» стояла Амина. Она приветливо улыбалась и махала ему рукой.Вадим впал в ступор, нелепо дернул ручку, распахивая дверь, и только потом начал судорожно шарить по спальнику в поисках шорт. Амина, наблюдая за его метаниями, открыто рассмеялась.Натянув шорты, он выпрыгнул из кабины и на радостях крепко обнял ее. Девушка ответила коротким, но теплым объятием.— Ты как вообще здесь оказалась?! — ошарашенно спросил Вадим.— Ты же в Германию едешь? — невозмутимо ответила Амина.— Ну да...— Вот и отлично, подвезешь. А это тебе, diyarî (подарок).Она подняла с асфальта объемный крафтовый пакет и вручила его Вадиму. Заглянув внутрь, он обомлел: пакет был доверху забит продуктами. Свежие апельсины, хорошие баварские сосиски, копченый сыр, свежий хлеб и несколько банок дорогого немецкого пива.Для голодающего дальнобойщика это было сродни кладу.— Это мне? Спасибо огромное... Но зачем? — Вадим растерянно моргал.— Я же тоже работаю в логистике, — Амина подмигнула ему. — Слышала, что водители твоей компании бастуют, об этом уже во всех логистических новостях трубят. Решила, что это тебя немного взбодрит.— Очень приятно, правда, — Вадим сглотнул.— Ну, поехали тогда! — скомандовала она, забираясь в кабину.Через час «Актрос» уверенно катился по утреннему голландскому автобану. В кабине играла тихая музыка, Вадим и Амина мило беседовали.Вдруг взгляд Вадима упал на экран навигатора: красная полоса растянулась на несколько километров в районе пограничного перехода Венло.

— Блин, опять немцы со своими проверками! — Вадим с досадой ударил по рулю. — Пробка на час минимум!Амина лукаво улыбнулась, глядя на него из-под полуопущенных ресниц:— А ты же профессионал, верно? Сможешь объехать? Я слышала, что опытный дальнобойщик в Европе всегда знает, как объехать любую пробку.Для Вадима это прозвучало как вызов. Он тут же расправил плечи, желая показать, что не зря годами мотает срок на европейских трассах.— Пффф, да легко! Сейчас уйдем на 264-ю федеральную трассу, по Bundesstraße пролетим со свистом. Там контроля нет!— И часто ты так границы объезжаешь? — как бы невзначай поинтересовалась Амина.— Постоянно! Германия, Бельгия, Франция — я тут каждую козью тропу знаю, как у себя дома! Все дырки в границах наизусть помню!Амина тихо произнесла на курдском:— Bêkêmasî. (Идеально).— Чего? — не понял Вадим.— Говорю, ну, посмотрим, как ты нас провезешь.Всё прошло в точности так, как и обещал Вадим. Свернув на 264-ю трассу, он филигранно обошел огромную пограничную пробку по узким дорожкам и даже выиграл полчаса времени (литовское начальство всегда одобряло такую экономию времени).Тягач плавно шел по территории Германии. Вадим красовался перед спутницей, но в глубине души его не отпускала гнетущая мысль. Пора было принимать решение. Терпеть безденежье больше не было сил. Он твердо решил: как только выгрузится, он поедет в Грефенхаузен. Присоединится к парням на забастовке, заглушит мотор и не отдаст ключи, пока шеф не выплатит всё до последнего цента.

Глава 7. ЗабастовкаНа следующий день «Актрос» Вадима стоял под рампой в одной из промзон Дортмунда. Его уже выгрузили, и на планшет пиликнуло очередное задание от диспетчера: грузиться на Милан. Но Вадим даже не притронулся к экрану.В рабочем чате Viber царило настоящее безумие. Все водители его фирмы-прокладки съехались на протест в Грефенхаузен. Коллеги уже начали переходить на личности, откровенно оскорбляя Вадима и еще парочку «штрейкбрехеров», называя их трусами и рабами, раз они единственные продолжают работать бесплатно.Вадим сидел, уронив голову на руль, и мучительно думал, что делать.Молчаливые раздумья прервала Амина с пассажирского сиденья:— Что случилось, Вадим? О чем ты так напряженно думаешь?Он тяжело вздохнул:— Да вот... Все наши бастуют. Наверное, и мне нужно. Зарплаты давно нет, пацаны все встали. А я сижу тут как дурак.Амина прищурилась, и в ее тоне проскользнули стальные нотки:— А где твой мужской дух? Ты честно пахал, возил этим segan (псам) их грузы, а они не удосужились заплатить тебе твои честно заработанные деньги!Вадим посмотрел на нее исподлобья:— Ну... ты, наверное, права. Только если я работаю, они хоть какие-то копейки на карточку бросают — надежда есть. А если встану — вообще ничего не заплатят. Да и бастовать не за что, у меня в кошельке двадцатка евро осталась.— Хватит ныть! Будь мужчиной! — резко отрезала Амина. — Давай так. Если ты сейчас заглушишь мотор и объявишь забастовку, я останусь с тобой. Я буду тебя поддерживать, пока эти ублюдки не выплатят тебе всё до цента.Вадим удивленно распахнул глаза:— Как? У тебя же свои дела, работа. Ты же не будешь торчать со мной в тесной кабине на паркинге целыми днями?Амина запрокинула голову и рассмеялась:— Ты пытаешься напугать иракскую девушку жарой и теснотой? Да брось! Так что решаем?Слова Амины подействовали как заряд адреналина. Если такая роскошная женщина готова быть рядом, да еще и работать не нужно — это казалось подарком судьбы. Вадим решительно повернул ключ зажигания, оживляя могучий дизель:— Ладно. Встаем на ближайшем автохофе! И с места не сдвинусь, и ключи не отдам, пока не скинут мои бабки!Он схватил телефон и набрал номер своего диспетчера-менеджера.— Кому звонишь? — спросила Амина, с интересом наблюдая за ним.— Начальству! Алло! Значит так, я сейчас съезжаю на паркинг и глушу мотор. И не сдвинусь с места, пока мне не переведут все долги по зарплате!

В трубке раздался раздраженный голос литовского менеджера:— Вадик, не дури! Ты же знаешь, так ты вообще ничего не получишь! У фирмы временные финансовые трудности. Трудности закончатся — сразу всё выплатим. Давай, заводись и дуй грузиться на Италию. Задание у тебя на планшете висит.Вадим сжал челюсти и категорично, злобно отрезал:— Сам едь и грузись бесплатно на свою Италию! С меня хватит. У вас «трудности» уже пятый месяц, мудак!Он сбросил вызов, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая бетонная плита. Тут же звякнуло СМС от диспетчера:«Вадик, не дури. Смотри, чтобы потом не пожалел. Последний шанс: едь на Милан, иначе будут проблемы».Вадим быстро набрал ответ:«Пошел на хуй». И бросил телефон на панель.На радостях он рванул тягач из промзоны Дортмунда и вскоре зарулил на ближайший придорожный автохоф. Поскольку был разгар рабочего дня, платная стоянка была полупустой. Вадим демонстративно вытащил карточку из тахографа, закрыл смену и повернулся к Амине:— Ну всё. Приехали. Чем займемся?Амина деловито потерла ладони:— Теперь нужно дать знать о себе. У тебя есть какая-нибудь белая ткань и краска?Вадим задумался:— Э-э-э... Ну, запасная белая простынь есть. А краска... О! У меня есть банка черной краски и кисточка. Я ею ржавчину на прицепе подкрашивал, когда в Австрию ездил.— Тащи! — скомандовала она.Вадим достал из спальника простынь, сбегал к инструментальному ящику полуприцепа и вернулся с банкой краски. Амина расстелила ткань прямо на спальном месте и мазками, уверенно написала на немецком:STREIK!GEBT MEIN GELD ZURÜCK!(ЗАБАСТОВКА! ВЕРНИТЕ МОИ ДЕНЬГИ!)— Сколько они тебе должны? — спросила она, не поднимая головы.— Ну, где-то тысяч восемь евро, плюс-минус.Амина жирно пририсовала снизу: 8000 €!— Иди, вешай на капот.Вадим послушно натянул простынь на решетку радиатора под логотипом Mercedes, сфотографировал «Актрос» и отправил снимок в рабочий чат. Чат тут же взорвался: коллеги засыпали его стикерами с аплодисментами и одобрительными голосовыми.— Ну что, а дальше что? — спросил Вадим, возвращаясь в кабину.Амина решила подшутить. Она подошла вплотную, картинно потянула носом воздух и поморщилась:— Bêhna te nexweş e... (От тебя дурно пахнет). Ты вонючка!— Шо? — не понял Вадим.— Я говорю, запах от тебя не очень, — рассмеялась она. — Тебе бы в душ, забастовщик.Вадим густо покраснел:— А, извини! Сейчас я свой портативный душик-канистру достану, в прицепе ополоснусь, переоденусь и буду как новенький!— Не надо свой портативный душ. Оставь, — Амина кивнула в окно, за которым виднелось здание придорожной гостиницы. — Вон отель.— Э-э-э, нет, — Вадим замотал головой. — Я ж бастую! И ты знаешь, что я отель себе позволить не могу. У меня двадцать евро осталось.— Во-первых, я же говорила, что угощаю. А во-вторых, пока диспетчеры до тебя доберутся и пришлют кого-то разбираться, пройдет уйма времени. Надо отдыхать с комфортом.В этот момент взгляд Вадима выцепил на стеклянных дверях гостиницы желто-оранжевую наклейку DKV. Это была топливная карта, выданная фирмой, которой дальнобойщики обычно оплачивают солярку, дороги и мойки. Но некоторые отели на автобанах тоже принимали её к оплате.Вадим хитро улыбнулся:— Хорошо, идем в отель! Только угощаю я! Я всё-таки мужчина.Амина снова рассмеялась и произнесла по-курдский:— Teyrê serbilind. (Гордый орел).На ресепшене их встретил пожилой немец в очках.— Guten Tag, was wünschen Sie? (Добрый день, чего желаете?) — вежливо спросил он.Вадим немецкого не знал, но Амина тут же перехватила инициативу:— Сэр, нам с мужем нужен двухместный номер, — произнесла она на безупречном немецком.— Без проблем, фрау, — кивнул портье. — Давайте ваши паспорта. У нас есть отличный номер, правда, окна выходят на автобан, но не волнуйтесь, шумоизоляция там на высоте. На сколько дней остановитесь?

— На два дня, пожалуйста.Амина незаметно ткнула Вадима локтем в бок и прошипела по-русски:— Дай паспорт!Вадим молча положил на стойку свою пластиковую карточку литовского ВНЖ.— А ваш паспорт, фрау? — портье вопросительно посмотрел на Амину.Она слегка опустила глаза и кротким тоном ответила:— Простите. По нашим мусульманским обычаям женщине не принято носить документы. Мой паспорт всегда находится у мужа, но он, как обычно, забыл его в грузовике.Немец смерил пару оценивающим взглядом, покрутил в руках литовский пластик Вадима и, не увидев проблем, кивнул:— Как будете оплачивать?Амина уже потянулась к рюкзаку, но Вадим решительно перехватил ее руку:— Э, нет! В этот раз плачу я.Он торжественно достал оранжевую карточку.— DKV-card, pay!Немец невозмутимо прокатал карту через терминал. Оплата прошла моментально: фирма Вадима явно не успела (или просто забыла в суматохе забастовки) заблокировать топливные лимиты. Вадим получил чек и ключ-карту.— Хорошего отдыха, — пожелал портье.Зайдя в просторный номер с большой двуспальной кроватью, Вадим бросил рюкзак, сгреб чистые полотенца и сразу пошел в ванную. Включив горячую воду в душевой кабине, он начал общаться с Аминой, перекрикивая шум воды:— Я так понял, с двумя отдельными кроватями номеров не было! Слушай, не переживай, я тебе кровать уступлю, а сам, если что, на полу лягу! Ну, или если совсем принципиально, пойду в кабину спать. А вообще, хорошо, что карту не заблокировали! Может, я себе так хоть часть зарплаты верну...Вдруг Амина постучала в стекло душевой кабины. Вадим приоткрыл дверцу и замер.Амина стояла абсолютно без одежды.После секундного замешательства, забыв обо всем на свете, он буквально набросился на нее, втаскивая под горячие струи воды.Но когда его руки скользнули по ее мокрой коже, а она повернулась к нему спиной, Вадим оцепенел. Всю её спину пересекали жуткие, глубокие, уродливые шрамы от старых увечий.2019 год. Северная Сирия, окрестности Рас-эль-Айна.Пятеро бородатых мужчин в потрепанном камуфляже шли по выжженной сирийской пустоши. Двое из них тащили под руки Хелену (Амину), чьи ботинки волочились по пыльной земле. Это были боевики из протурецких исламистских группировок, с которыми ожесточенно сражалось её женское подразделение YPJ.Ее бросили на землю возле полуразрушенной глинобитной хибары.Один из мужчин с автоматом Калашникова наперевес подошел вплотную и пнул ее сапогом:— Где остальной отряд?Хелена молчала, сплевывая кровь с разбитых губ.— Я спрашиваю, где твой отряд?! — взревел боевик.Рядом со стеной хибары стояла старая деревянная коновязь, к которой был привязан худой ишак. Боевики отвязали животное, подняли Хелену и грубо перекинули ее животом через деревянный столб, туго привязав руки. Один из сирийцев достал нож и одним резким движением вспорол ее форму на спине. Кожа, тогда еще гладкая и чистая, оголилась под палящим солнцем.— Будешь говорить, sharmuta (шлюха)? — прошипел старший.Хелена промолчала.Сириец взял в руки толстый сыромятный кнут, которым погоняли ишака, размахнулся и со всей силы ударил ее по спине. Хелена вздрогнула, стиснув зубы. Она терпела жгучую, невыносимую боль, но не издала ни звука, лишь злые, бессильные слезы катились по покрытым пылью щекам. Удары сыпались один за другим, превращая спину в кровавое месиво.Когда стемнело, боевики оставили ее висеть на столбе и уселись ужинать неподалеку. Один из них беспечно прислонил старый трофейный автомат М16 к стене хибары.Хелена, полумертвая от боли, понимала, что это ее последний шанс. Собрав всю волю в кулак, она с силой вывернула левую руку. Кость в запястье хрустнула, пронзив тело новой вспышкой агонии, но сломанная кисть выскользнула из веревочной петли. Развязав правую руку, она бесшумно опустилась на землю.Боевики громко смеялись, обсуждая ужин, когда Хелена тенью скользнула к стене и схватила М16. Правой рукой она держала пистолетную рукоятку, а сломанное левое предплечье использовала как упор для цевья.

Она вышла из тени.Всё произошло в считанные секунды. Сухо затрещали выстрелы. Хелена методично, с холодной яростью спецназовца, уложила всех пятерых боевиков, прежде чем они успели потянуться к оружию.Обыскав тела, она нашла ключи от старого пикапа Toyota, брошенного за домом. Запрыгнув в кабину, она рванула в сторону пустыни, прочь от линии фронта.Она ехала, пока глубокой ночью в баке не закончился бензин. Бросив машину, Хелена долго брела пешком. Она понимала, что заблудилась, но к утру всё же вышла на оживленную трассу. Это была территория Иракского Курдистана — относительно безопасная земля.На обочине был припаркован старенький турецкий тягач BMC Professional с тентованным прицепом, рядом стояли несколько микроавтобусов. Группа мужчин спешно перегружала какие-то картонные коробки.Хелена, пошатываясь от потери крови, вышла на дорогу. Увидев ее, мужчины тут же вскинули ружья. Но один из них властно положил руку на ствол ближайшего стрелка и опустил его вниз.Вперед вышел упитанный, статный курд с дорогими часами на запястье.— Вы кто? — спросил он, оглядывая ее окровавленную форму.— Меня зовут Хелена. Я из YPJ... — она едва держалась на ногах. — Я сбежала из плена... заблудилась. Это ведь Ирак?— Да, это Иракский Курдистан, — кивнул мужчина. — Что у вас с рукой?Хелена коротко рассказала о пытках и побеге. Говоря это, она перевела взгляд на коробки, которые грузили в прицеп. На них крупными буквами по-немецки было написано: «Осторожно, хрупкий груз. Доставка в Мюнхен».Даже в таком состоянии Хелена не удержалась.— У вас тут ошибка, — она слабо махнула здоровой рукой в сторону коробок. — Точнее, там куча грамматических ошибок в словах. Пограничники сразу поймут, что это подделка.Мужчина удивленно поднял брови:— Вы владеете немецким?— Не только. У меня европейское образование.Мужчина обернулся к своим людям и скомандовал тоном, не терпящим возражений:— Отвезите ее в больницу. Срочно!На следующий вечер Хелена, уже умытая, переодетая в скромную мусульманскую абайю, с загипсованной рукой и перебинтованной спиной, сидела в палате больницы Эрбиля.К ней подошел тот самый статный мужчина и мягко сел рядом на кушетку.— Как вы себя чувствуете, Хелена?— Спасибо, намного лучше, — кивнула она. — Я вам что-то должна за медицинскую помощь?— Меня зовут Рахман, — мужчина улыбнулся. — И вы мне ничего не должны. Вас ко мне послал сам Аллах. Как сказано в Коране: «Кто сохранит жизнь человеку, тот словно сохранит жизнь всем людям». Но я пришел с предложением.Рахман сцепил руки в замок:— Я хочу, чтобы вы работали на меня, Хелена. Я обеспечу вас всем необходимым: деньгами, документами, безопасностью. Мне позарез нужен такой человек — с боевым опытом, холодной головой и знанием европейских языков.— Что нужно будет делать? — настороженно спросила Хелена.Рахман широко, по-отечески улыбнулся:— Скажем так... Это работа в логистике.

Глава 8 Оливия Ван Ден БергАмина и Вадим уютно лежали под одеялом. Девушка устроила голову на его груди. Вадим только открыл было рот, чтобы нарушить тишину и выразить переполнявшие его чувства, как Амина тихо попросила:— Не говори ничего, Вадим... Давай просто насладимся тишиной.В номере было светло и спокойно, лишь мерно шелестел кондиционер. Вадим послушал ее и просто наслаждался моментом. Ему было невероятно хорошо с ней. И Амине было так хорошо с Вадимом, что от этого становилось даже немного грустно — как от предчувствия, что такие моменты не могут длиться вечно.Тем временем Отто Фитчер мчался из Кёльна в Гаагу по автобану на своем черном «Ауди Купе». Дорога давала время на размышления. Он проделал огромную работу над ошибками и пришел к выводу: силовой метод хорош, но иногда откровенно вредит делу. Болгарский подозреваемый стал тому отличным доказательством. У Отто уже назревал новый план, но для его реализации нужно было понять главное: почему представитель Европола так яростно выступает против него?Отто понял, что причина кроется далеко не в гуманизме. Оливия Ван Ден Берг, сорокапятилетняя чиновница, курирующая вопросы нелегальной миграции в центральном офисе Гааги, преследовала свою, определенную цель. И именно к ней, с совершенно неофициальным визитом, сейчас летел Отто.В центре Гааги, на узкой улице, зажатой строгими историческими фасадами, дул прохладный ветер. Отто сидел за столиком уличного кафе, меланхолично попивая кофе. Внезапно кресло напротив скрипнуло. Оливия, облаченная в безупречный деловой костюм, опустилась за стол. Она небрежно бросила сумочку и плотную папку с документами, даже не взглянув на меню.— Отто. У меня очень мало времени, и я категорически не одобряю подобные неформальные встречи. У вас десять минут.Отто сделал неторопливый глоток, аккуратно поставил чашку на блюдце и миролюбиво улыбнулся:— Добрый день, госпожа Ван Ден Берг. У вас в Нидерландах варят прекрасный кофе. Не желаете чего-нибудь? Я угощаю.Оливия едва заметно сузила глаза.— Ближе к делу, Фитчер.Отто сцепил пальцы в замок и заговорил спокойным, ровным тоном:— Знаете, я долго не мог понять, почему вы так настроены против меня. Но потом осознал: дело не во мне. Дело в самой идее JIT. Вам просто не оставили выбора сверху, вот вы и пытаетесь усердно вставлять палки в колеса. Но мне показалось странным другое... Какую именно цель вы преследуете?Отто достал из внутреннего кармана тонкую папку и пододвинул к ней.Оливия даже не притронулась к картону.— Что это, Отто? Если вы пришли ко мне с компроматом, то утруждаете себя зря. Можете сразу официально подавать жалобу руководству.Отто хитро усмехнулся.— Ну что вы. Я далеко не так глуп, как вы думаете.Он сам открыл папку. Внутри лежали фотографии, сделанные скрытой камерой. На них Оливия сидела в ресторане с неким мужчиной, и их беседа явно носила деловой, скрытный характер.— Вы не из тех женщин, которых можно напугать шантажом, — продолжил Отто. — Более того, шантаж — удел слабых. Но ответьте мне только честно: почему такая ярая противница ультраправых тайно встречается с одним из лидеров бельгийской партии «Фламандский интерес»? И более того, ведет с ними какие-то дела?Он выдержал паузу, наблюдая, как дрогнул уголок ее губ.— Как я уже сказал, я приехал не для того, чтобы так дешево и бездарно вас шантажировать. Мне доверили важное дело, и я не собираюсь его проваливать. Поверьте, я доведу его до конца. Я просто хочу получить ответ. По всей логике, вы должны мне помогать, а не топить расследование. Значит, здесь кроется что-то глубже. Вы не в той должности и не из того теста, чтобы брать взятки от картелей.Оливия, наконец, взяла папку, медленно пролистала фотографии и слегка задумалась, глядя на прохожих.— Вы действительно не так глупы, Отто Фитчер. Вы правы, причина есть. И как раз эта причина больше симпатизирует ультраправым, чем таким левакам, как Винсент Де Смет и его компания, — она усмехнулась. — Им-то как раз на руку оставить один картель-монополист. Я удивляюсь, как вы этого еще не поняли.

Отто посмотрел на нее с легким недоумением, сквозь которое пробивалась хитрая улыбка.— Так просветите. Чтобы я понимал, куда мне двигаться дальше.Оливия повернула голову, посмотрев на строгую архитектуру центра Гааги, и ее голос стал жестким, как сталь:— Отто, Европа утопает в беженцах. Бельгия, Франция, ваша любимая Германия... На улицах красивейших городов — Парижа, Брюсселя, Лиона — стало небезопасно. Сегодня добавились беженцы из Украины. Да, они несут меньшую угрозу, но поверьте, Евросоюзу все эти потоки обходятся чудовищно дорого. Это вопрос геополитики и выживания экономики. Страны-доноры работают на износ. Колоссальные финансы сгорают просто на содержание этих нелегалов.— Ну так все верно, — пожал плечами Отто. — Остановив картель, мы немного сэкономим, не так ли?Оливия посмотрела ему прямо в глаза ледяным взглядом.— Это не так работает. Сейчас картели воюют между собой. Маршрут нестабилен, они делят одну нить доставки. Когда они воюют, они делают ошибки — и нам это на руку. Пока маршрут опасен, пока появляются новые жертвы, люди из Сирии, Ирака и Афганистана сто раз подумают, прежде чем бежать в Европу. Нам выгодна эта война. Остановив один картель, Отто, вы невольно усилите другой. А если вы чудом остановите их все... мигранты начнут бежать стихийно. Возникнут тысячи мелких перевозчиков, которых невозможно отследить, и проблема вырастет в геометрической прогрессии. То положение дел, которое есть сейчас — контролируемый хаос — должно устраивать и меня, и вас.Отто тяжело оперся руками о стол, подался вперед и, приблизившись к лицу Оливии, тихо, но твердо произнес:— Знаете... может, вы и правы. Но это не мне и не вам решать. Мы, немцы, всегда опираемся на закон. У нас есть четкое понимание общественного долга. Мне поставили задачу поймать преступников, и я эту задачу выполню. Ауфвидерзейн, госпожа Ван Ден Берг.Он выпрямился и развернулся.— Постойте, Отто! — бросила ему вслед Оливия.Отто остановился и вполоборота посмотрел на нее.— Возможно, вы правы, — чуть смягчившись, произнесла она. — Где-то я переборщила с сопротивлением. Не я решаю эти вопросы глобально. На помощь Европола вы всегда можете рассчитывать. Если будете действовать с умом.Отто кивнул, с легкой улыбкой приложил два пальца к виску, отдавая салют, и молча зашагал прочь по брусчатке.Теперь он понимал: в одиночку, напролом, он эту войну не выиграет. Действовать нужно тоньше. Первая цель — наладить отношения в комиссии для слаженной работы. В этот самый момент подход Отто Фитчера изменился навсегда: отныне силе он предпочел рассудительность и холодный расчет.

Глава 9. #Срочный вылетВадим и Амина проводили сутки вместе, им было очень хорошо. Вадим неохотно хотел выходить из номера, как и Амина. Но на следующий день утром, когда Вадим уютно спал на большой кровати, а Амина делала себе кофе в углу у небольшого кофейного аппарата, тишину нарушил вибрирующий потёртый айфон Вадима. Амина подошла к телефону, взяла его в руку, посмотрела контакт, затем направилась к Вадиму, который крепко спал. Легко толкнув его в плечо, Амина начала будить Вадима:— Вадим! У тебя телефон звонит.Вадим сонно пробормотал:— Та то, наверное, Олег... сбрось, я потом перезвоню.Амина, посмотрев ещё раз на экран:— Нет, написано «Шеф».Вадим тут же подорвался, взял из ее рук телефон и ответил на звонок.— Да.— ...— Понял.— ...— Да, на двойке перед Дортмундом слева.— ...— До встречи.Вадим положил трубку и застыл в раздумьях. Амина аккуратно толкнула его по плечу:— Что случилось?Вадим ответил задумчиво:— Короче, шеф звонил. Сказал, через час будет возле машины...Амина улыбнулась:— Ну видишь, как хорошо. Значит, будут переговоры.Вадим неуверенно покачал головой:— Да хрен его знает, он конченый. Обычно все дела вел его зам, тот адекватней. А этот придурок перекачаный... Чёт стрёмно мне, не знаю почему.Амина решила его подбодрить:— Ей, (Piyaw - курдск. мужчина), будь смелей! Давай, стой на своем. Это он тебе должен, а не ты ему! Это он должен бояться! Ты эти деньги заработал честно!Вадим встал с кровати и начал одеваться.— Знаешь, ты права. Ключи от машины я оставлю в номере! Если не будет всей суммы, я ему их не отдам. И документы тоже все в номере оставлю.— А если он приедет с запасными? — спросила Амина.Вадим продолжил собираться:— Мой Актрос 2017-го года, тут ключи столько раз терялись, что я уверен — у меня и есть запасные. Наша фирма распиздяи ещё те. — Слушай, я отъеду в город, нужно по работе, а потом подойду к тебе, понаблюдаю, — предложила Амина.Вадим суетливо и неуверенно собирался:— Да без проблем. Может, все будет хорошо, отдадут деньги. И тогда я беру отпуск, и мы идём в ресторан за мой счёт!Амина улыбнулась:— (Rêkeftin, ciwan - курдск. договорились, красавчик).Как только Вадим ушел из номера, Амина заказала по телефону через ресепшн такси в город. Как Вадим и обещал, он оставил ключи от Актроса в номере на столе. Переодевшись, Амина взяла ключи от Актроса и покинула номер.

Шеф литовско-польской фирмы «Алмаз» был поляком из семьи выходцев из СССР. Название пошло от его первой фамилии — Алмазов, но он взял польскую фамилию жены от первого брака. Павел Войцек не отличался успехами в бизнесе. Он взял у своего тестя (уже от второго брака) круглую сумму и открыл транспортную компанию. Его знание русского помогло привлечь водителей из бывшего СССР, в частности из Беларуси, Украины, Грузии и Узбекистана. Павел лихо открыл сразу две компании в Литве и Польше, набрал б/у Мерседесов Актросов, а затем через год взял в лизинг Скании S и R серий и по на подписывал контрактов с крупными логистическими европейскими компаниями.Но только вот Павел просчитался. Подписанные контракты были на очень долгих сроках оплаты, что типично для Европы, и когда деньги тестя кончились, фирма налетела на очень сильный кассовый разрыв. Но картина была бы неполной, если бы не сказать пару слов о самом Павле. Он очень любил пускать пыль в глаза и, как говорят на его исторической родине, «кидать понты». В первый же месяц работы фирмы он приобрел себе новенький Ламборгини Хуракан, которым хвастался во всех соцсетях и даже разместил его фото на сайте компании. Деньги он тратил уверенно, как миллиардер, пока компания стремительно летела в пропасть. Отсюда и такие задержки по зарплате. Первыми начали дружно бастовать грузины, затем и остальные.

Проблема была еще в том, что сам Павел угрожал водителям: если те уволятся, то он аннулирует им визы или вид на жительство. Когда встала последняя рабочая машина — как раз это был Актрос Вадима, — то Павел ничего умнее не придумал, как сесть в свой Ламборгини (который, к тому же, был лизинговый), взять бус с тремя охранниками и поехать к протестующим.

Он решил начать с малого, с Вадима, а потом уже ехать к остальным. Надо сказать, что об этой забастовке уже трубили все новостные издания логистики, а также интернет. Амина пристально следила за этим и преследовала свою цель: она понимала, что эта встреча закончится ничем, и что всю сумму Вадиму никто не вернёт.

Среди палящего солнца на стоянку лихо, с ревом мотора, залетел синий Ламборгини, а следом — микроавтобус Мерседес Вито на польских номерах. Припарковавшись из разряда «как ехал, так и стал», дверь Ламборгини распахнулась. Оттуда вышел крупного спортивного телосложения Павел. На нем ярко выделялась поверх модной обтягивающей футболки Philipp Plein толстая золотая цепь. В руках был айфон, а на руке — такой же золотой браслет. Сняв свои модные очки, он подошёл к Вадиму, который стоял, облокотившись на Актрос.— Ей, как там тебя... Вадик. Короче, давай заканчивай этот цирк, на вот тебе...Он достал из заднего кармана толстый кошелек, вытащил купюры евро и, быстро пересчитав, протянул их:— Вот тебе две штуки евро. Остальное потом посчитаем.Вадим сразу же отказался:— Павел Альбертович, при всем уважении, вы мне должны больше восьми тысяч. Верните мне всю сумму.Павел спрятал деньги обратно в кошелек.— Ну ты рыло раскатал! Ну уже не восемь. Я что, должен за свои деньги к тебе тут кататься? Плюс ты сорвал загрузки, на тебя рассчитывали. Двушку я минусую. Двушку отдам сейчас, а остальные получишь, как сдашь отчёты, там все дела... на базе получишь.Вадим строго ответил:— Я на базе был один раз, только как устроился! С тех пор вы меня по всей Европе швыряете. Отчёты я все поздавал за пять месяцев. Верните мои заработанные деньги!Павел, почесав щеку, протянул руку:— Ладно, хрен с тобой. Ключи от машины сюда!Вадим жестко отрезал:— Деньги верните — получите ключи и документы.Павел усмехнулся:— Ты чё, мне условия будешь ставить?! Ничего не перепутал? — Павел ещё раз протянул руку. — Ключи, по-хорошему!— Не получится. Верните мои деньги!— Твоего здесь ничего нет, — Павел махнул рукой и крикнул в сторону буса: — Hej, chłopaki, zabierzcie mu moje klucze! (Эй, парни, заберите у него мои ключи!) Из Мерседеса Вито вылезли три амбала и подошли к Павлу, окружив его. Один из амбалов протянул руку:— Panie, proszę oddać klucze (Пан, верните, пожалуйста, ключи).Вадим ответил по-польски:— Najpierw pieniądze (Сначала деньги).Один из амбалов нанес Вадиму сильный удар в живот. Затем двое поволокли его к прицепу, в щель между фур, чтобы не привлекать внимание.Павел крикнул ребятам:— Zabierzcie klucze i wracajcie, poczekam w kawiarni. Pospieszcie się! (Заберете ключи — я вас буду ждать в кафе, давайте побыстрее).Как только Ламборгини уехала, амбалы не спеша начали наносить удары Вадиму. Сработала аварийка Актроса, но амбалы этого не заметили. Амина открыла ключами тягач. Неспешно протянула руку в кабину, щёлкнула левый бомболюк. Достала рабочие перчатки Вадима, надела их и взяла массивный баллонный ключ. Аккуратно подошла сзади к первому амбалу и нанесла сильный удар баллонником по голове. Одному, затем второму. Оба рухнули на землю. Третий амбал остановился, посматривая на своих коллег в отключке. У Амины в одной руке был баллонник, а во второй она демонстративно показала ключ от Актроса.— Skurwysynu, tego szukasz, panie? (Ублюдок, это ищешь, пан?) — бросила она по-польски.Полулежащий, избитый Вадим нанес удар ногой в пах. Поляк упал на колени, а Амина добила его баллонником. Вадим, вытирая с носа кровь, осмотрел польских «коллег»:— Нам пиздец, Амина...Амина грязно выругалась на курдском, затем скомандовала:— Садись в красную Мазду.Перед Актросом стояла Мазда с рекламой проката авто.— Что за тачка?— В аренду взяла, поехали! Нам нельзя здесь оставаться.Запрыгнув в Мазду и выезжая с автохофа, Амина увидела Ламборгини у кафе. Подъехав к машине, она выпрыгнула из Мазды и баллончиком с краской написала на синей ламбе (Gûy kûçik - курдск. собачье дерьмо). Затем баллонником нанесла сильный удар по лобовому стеклу и капоту. Сигналка ламбы запищала. Из кафе выбежал, как ошпаренный, Павел.

Амина бросила баллонник, показала ему средний палец, села в Мазду, и с визгом шин они с Вадимом сорвались с автохофа.По дороге Вадим начал слегка истерить на Амину, которая сидела за рулём:— Блять! Что это было?! Нам пиздец! Теперь он мне точно ничего не должен! Что теперь делать?!Амина сначала рассмеялась, затем строго ответила Вадиму (эмоции переполняли обоих):— Успокойся! Я же сказала, что поддержу тебя! Успокойся! Вот, держи!Вадим взял в руки билет на самолёт.— Что это?Амина ответила серьезно:— Это твой отпуск! Это билет на самолёт до Эрбиля. Тебя там встретят мои знакомые, отдохнёшь, поживёшь в Сулеймании. Я через неделю к тебе приеду.Вадим находился в шоковом состоянии:— Какой ещё, блять, Сулейман?! Это где вообще, блять?!Амина рассмеялась:— Сулеймания — это Ирак. Прилетишь в Эрбиль, тебя встретят мои родственники и привезут в Сулейманию. У тебя паспорт с собой?Вадим лихо прошёлся по карманам:— Да, с собой. Блять!— Что такое?— Надо вернуться! Я Викиного тираннозавра забыл в Актросе!Амина, уже подъезжая к аэропорту, сказала:— Я верну тебе его, обещаю. Верь мне.Остановившись в аэропорту Дортмунда, Амина поставила Мазду на ручник:— Гейт 4, рейс Дортмунд — Эрбиль. Билет у тебя.Вадим, слегка дрожащий от шока, прошептал:— Блять, что происходит...Амина взяла его ладошками за щеки и заставила посмотреть ей в глаза:— Вадим, все будет хорошо, я тебе обещаю! Верь мне!Затем страстно его поцеловала.После поцелуя Вадим крепко держал ее за руку.— Вадим, у тебя самолёт, времени нет.Вадим вышел из машины. Держась за открытую дверь, он напоследок сказал:— Я люблю тебя.Он закрыл дверь и пошел в здание аэропорта. После этих слов Амина вжалась в кресло, и по ее щеке потекла слеза.

Глава 10. Курдский вояжСидя в кресле летящего самолета, Вадим понемногу приходил в себя, пытаясь унять колотящееся сердце. Он достал из кармана шорт кошелек и заглянул внутрь: там всё так же сиротливо лежала помятая двадцатка евро. Закрыв кошелек, Вадим откинулся на спинку сиденья и уставился в иллюминатор, за которым проплывали облака.Мысли были тревожными. Денег нет. Он летит непонятно куда. Что будет с польским шефом — неизвестно, хотя за разбитую «Ламборгини» тот явно спустит на него всех собак. А про Ирак Вадим не знал абсолютно ничего. В его картине мира там была сплошная война, разрушенные города и террористы. Он даже не догадывался о существовании Иракского Курдистана — богатого и стабильного автономного региона, который жил совершенно по другим правилам.Спустя несколько часов самолет пошел на снижение. Эрбиль встретил Вадима ослепительным солнцем и удушающим, сухим зноем. Аэропорт оказался на удивление современным: стекло, бетон и мощные кондиционеры. Выйдя в просторный холл терминала, Вадим начал озираться.Среди встречающих он сразу выцепил взглядом молодого, прилично одетого курда, который держал листок А4 с напечатанным крупными буквами именем: VADIM.Вадим неуверенно подошел к нему и ткнул пальцем себя в грудь:— Это я?Курд смерил его взглядом и коротко бросил по-английски:— Passport.Вадим достал документ. Курд мельком глянул на фото, скомкал листок бумаги, бросил его в ближайшую урну и махнул рукой:— Let’s go!Вадим послушно поплелся за ним. Выйдя на VIP-парковку аэропорта, курд нажал кнопку на брелоке. Среди скромных японских седанов приветливо моргнул фарами белоснежный Mercedes-Benz S-Class (W222) на иракских номерах. Курд услужливо открыл заднюю правую дверь и жестом пригласил садиться.Оглянувшись по сторонам, Вадим тихо прошептал себе под нос:— Интересные у тебя родственники, Амина...И скользнул на роскошное кожаное сиденье.Мерседес плавно вырулил со стоянки и помчался по идеальному шоссе. Вадим во все глаза рассматривал пейзажи Иракского Курдистана: вместо руин он видел строящиеся небоскребы, дорогие отели и горы на горизонте.— М-да... — усмехнулся он. — С двадцатью евро в кармане я еще так не путешествовал.По ощущениям Вадима поездка длилась вечность, будто они проехали километров пятьсот, хотя от Эрбиля до Сулеймании было чуть больше двухсот.Мерседес свернул на закрытую территорию и остановился в роскошном дворе. У подножия скалистых гор возвышалась огромная вилла в современном восточном стиле. Перед мраморными ступенями, ведущими к парадному входу, журчал фонтан со статуей льва. По периметру прохаживались серьезные мужчины с автоматами Калашникова на плечах.Водитель открыл дверь:— Let’s go.Внутри дом поражал богатством. Вадим заметил лишь нескольких охранников и женщин из обслуживающего персонала, одетых в строгие темные абайи.Курд провел его на второй этаж, в просторную комнату с панорамным видом на горы. Водитель достал смартфон, открыл приложение-переводчик, что-то быстро надиктовал на сорани и протянул экран Вадиму.На русском там значилось: «Это ваша комната, сэр. Душ и туалет смежные. Если захотите есть, пить или чай — спуститесь вниз и просто покажите жестом любой женщине в доме».Вадим взял телефон, нажал на микрофон и сказал:

— А когда будет Амина? Долго мне здесь сидеть?Курд прочитал перевод, пожал плечами и напечатал ответ: «Извините, сэр, я не знаю. Мне приказали привезти вас и показать комнату. За вами придут. Отдыхайте».Курд приложил руку к сердцу в знак уважения и вышел, бесшумно закрыв за собой тяжелую дверь. Вадим прошелся по мягкому ковру, оценил дорогую мебель, выглянул в окно и покачал головой:— Ну и домик у тебя, Амина... Нихрена себе ферма.Первые два дня прошли терпимо: после изматывающей забастовки и нервотрепки Вадим просто отсыпался. Еду — щедрые порции риса, баранины и овощей — ему послушно приносили в комнату женщины из прислуги. На улицу он почти не выходил: непривычная жара сбивала с ног.Но на третий день началась паранойя. Больше всего Вадима бесило полное отсутствие связи. Его литовская сим-карта в Ираке предсказуемо превратилась в кусок мертвого пластика, а Wi-Fi в доме не было. К пятому дню время начало тянуться как густая смола. Телевизор транслировал лишь непонятные иракские и турецкие каналы. Вадим чувствовал себя пленником в золотой клетке и уже начал сходить с ума от безделья.На исходе пятых суток дверь наконец открылась. На пороге стоял всё тот же водитель-курд. Вадим лежал на кровати, бездумно пялясь в экран, где шли местные новости.— Hello! Let’s go, Vadim! — позвал водитель.Вадим медленно сел.— Оу-у-у, дружок-водила! Здарова! Что, покатаешь меня наконец?Курд не понимал ни слова, но вежливо улыбался, указывая на выход.— Ладно, погнали, — Вадим натянул кроссовки и, похлопав курда по плечу, вышел из комнаты.Белый Мерседес привез Вадима к другому особняку, расположенному неподалеку. Этот дом был еще масштабнее. На заднем дворе располагалась огромная, утопающая в зелени терраса, по периметру которой застыли вооруженные охранники.Выйдя из машины, курд почтительно указал рукой в сторону террасы: иди туда.Пройдя по вымощенной камнем дорожке, Вадим увидел за резным столом плотного, статного мужчину с легкой сединой. Тот неспешно пил черный чай из маленького стеклянного стаканчика грушевидной формы — армуду. Это был Рахман.Вадим остановился у стола и хмуро буркнул:— Здравствуйте. Чем обязан?Рахман, не понимая по-русски, лишь слегка кивнул и плавным жестом ладони показал: присядь и подожди.В этот момент стеклянные двери дома открылись. Вадим обернулся и замер. К столу шла Амина. Но выглядела она совершенно иначе. Никаких джинсов и футболок: на ней была закрытая черная абайя, а волосы тщательно спрятаны под темным платком.Вадим радостно вскочил и шагнул к ней, желая обнять, но Амина выставила ладонь, жестко останавливая его:— Вадим, сядь. Здесь так не принято.Вадим, не сводя с нее непонимающего взгляда, медленно опустился обратно на стул. В его голосе зазвучала обида:— Ну ладно... Вообще-то, я соскучился.Рахман со звоном поставил чашку на блюдце и властно произнес:— Helena, rûne û wergerîne (Хелена, садись и переводи).Только после прямого разрешения мужчины Амина опустилась на стул рядом с Рахманом.— Вадим, я сейчас буду переводить, — ровным, лишенным эмоций голосом сказала она. — Этот человек хочет с тобой поговорить.Рахман заговорил, глядя Вадиму прямо в глаза, а Амина начала синхронный перевод:— Меня зовут Рахман. И я хочу предложить вам работу. Всего одну поездку. Не буду вам врать, скажу откровенно: я занимаюсь тем, что доставляю людей в Евросоюз. Уже много лет. Но в последнее время мой старый маршрут начал давать сбои. Появились проблемы на границах и серьезные конкуренты.Рахман сцепил пальцы в замок.— Мне нужно, чтобы вы сделали один рейс. Из Турции во французский город Кале. В этой жизни ценнее денег может быть только преданность. И... опыт. Профессионализм нельзя купить за деньги в одночасье. Ваше знание европейских дорог, таможен и объездных путей мне сейчас жизненно необходимо.Рахман сунул руку во внутренний карман пиджака, достал толстую пачку евро в банковской упаковке и бросил ее на стол перед Вадимом.

— За это вы получите солидную сумму и абсолютную безопасность. А это — акт справедливости. Здесь ваша зарплата из компании «Алмаз». Всё до копейки. То, что вы честно заработали своим тяжелым трудом.Амина перевела всё слово в слово. Вадим сидел, как громом пораженный. Пазл в его голове окончательно сложился. Его не спасали — его вербовали. И Амина была наживкой.— Какого хрена, Амина?! — Вадим вскочил, опираясь кулаками о стол. — Почему я?! Ты меня просто использовала?!Амина подняла на него умоляющий взгляд, на секунду потеряв свою холодность:— Вадим, пожалуйста, не ругайся в этом доме! Сядь! Я потом тебе всё объясню!— Я не контрабандист! — заорал Вадим. — Я и так потерял всё, что только можно! Ищите другого дурака!Он развернулся, собираясь уйти, как вдруг раздался сухой пластиковый стук.Рахман положил на стол маленького зеленого тираннозавра. Игрушку Вики.Вадим как вкопанный остановился, медленно обернулся и уставился на игрушку.Рахман невозмутимо продолжил, а Амина перевела его слова дрожащим голосом:— Вы, кажется, искали сестру. Виктория Сегенюк. В две тысячи шестом году она была удочерена итальянской семьей. Я же сказал: из этой поездки вы можете извлечь огромную пользу.Вадим впал в ступор. Ноги сами подкосились. Он тяжело опустился на стул и дрожащими пальцами взял тираннозавра со стола, сжимая его в кулаке.Рахман удовлетворенно кивнул:— Сейчас мой старый канал не работает. Поэтому мне нужен новый. Вы сделаете поездку, тем самым проложив для нас новую нить транзита. За это вы получите досье с точным адресом, где живет ваша сестра. Ну и, конечно, деньги со стола вы можете забрать прямо сейчас.Рахман посмотрел на Амину, затем снова на Вадима. На губах босса картеля заиграла снисходительная улыбка:— Я понимаю ваши чувства. Но не держите зла. Хелена, которую вы знаете как Амину, выполнила свою работу идеально, как и всегда. Это мой лучший сотрудник. Но она призналась мне, что между вами возникли настоящие чувства. Так уж и быть. Я отдам вам ее в жены. Или, как принято в вашей религии, дам свое благословение на ваш союз. Но сначала вам нужно сделать работу. И я уверен, вы справитесь. Потому что в людях я не ошибаюсь.Вадим сидел оглушенный. Объем информации не укладывался в голове. Задача была смертельно опасной: провезти нелегалов через пол-Европы. Но на кону стояло то, что он искал почти двадцать лет. Выбора у него фактически не было.— Скажите откровенно... — хрипло начал Вадим, глядя на босса картеля. — Это и правда настолько выгодно? Вы ради одного рейса столько сил тратите?Рахман усмехнулся, выслушав перевод:— Один человек сегодня готов платить около пяти тысяч долларов. Умножьте это на сорок человек в прицепе. А затем умножьте на четыре поездки в месяц. Получается солидная цифра, не так ли? Конечно, есть накладные расходы, взятки. Но сегодня я теряю эти деньги, хотя мог бы их зарабатывать.— Я понял, — Вадим потер лицо руками. — Но я даже в Турции никогда не был! В Грецию ездил только один раз. Я работал в основном по Западной Европе.— Я же сказал, что в людях не ошибаюсь, — мягко перебил Рахман. — Восток и юг больше не ваша забота — этот вопрос на границах я решил. Вы начнете маршрут в Турции. Выйдете через переход Ипсала в Грецию. Затем Болгария, Румыния, Венгрия. А вот дальше — вы сами выбираете маршрут до Кале. Вот тут ваш опыт и понадобится. Поедете через Австрию, через Словакию или Польшу — решайте сами. Как вам удобнее и безопаснее.— Погодите, а на чем я поеду? — нахмурился Вадим.— Я выкупил ваш белый «Мерседес Актрос» у компании «Алмаз». По завышенной цене, чтобы ваш бывший шеф не задавал вопросов. Тягач сейчас едет в Турцию. Ваша начальная точка будет там.Вадим нервно усмехнулся:— То есть вы знали, что я соглашусь...Рахман не спеша поднялся из-за стола, поправил пиджак и посмотрел на Вадима сверху вниз:— Прошу меня простить, мне нужно идти. Хелена введет вас во все детали логистики. Как я уже сказал... я никогда не ошибаюсь в людях.

## Глава 11. Европа наоборот

В той самой просторной комнате, где Вадим провел последние пять дней, царила тишина. На идеально застеленной, огромной кровати он сидел абсолютно неподвижно и смотрел в окно, наблюдая, как поздний иракский закат окрашивает горы в багровые тона.

Дверь бесшумно открылась. В комнату аккуратно вошла Амина. Вадим даже не пошевелился. Она подошла, села рядом на край кровати и мягко положила руку ему на плечо. Вадим дернул плечом, сбрасывая ее ладонь — мол, обиделся.

Амина вздохнула и первой нарушила тишину:— Вадим, ты что, обижаешься?Вадим, не отрывая взгляда от красивого горного пейзажа, глухо ответил:— Нет, что ты... Я пока просто в ахуе. Пытаюсь переварить всё это дерьмо, но что-то плохо получается.

Он наконец повернул к ней голову:— Скажи... Амина — это ведь твое ненастоящее имя?Амина спокойно, но с легкой ноткой сожаления ответила:— Это мое новое имя. По румынскому паспорту. И оно мне нравится гораздо больше. Свое старое имя — Хелена — я ненавижу. Оно связывает меня с тяжелым прошлым, которое я хочу забыть.

Вадим усмехнулся:— Этот дядька... Рахман. Он твой муж?Амина искренне улыбнулась:— Нет, конечно. Он мой босс. Однажды он спас мне жизнь и очень помог. А так я девушка свободная, незамужняя.— И это его дом?— Нет. Это мой дом.

Вадим развернулся всем корпусом, его брови поползли вверх:— Ничего себе! То есть это я у тебя в гостях?— Когда-то я помогла Рахману наладить его старый маршрут. Провела сложную логистическую и силовую операцию. За это он сделал мне подарок — выкупил эту виллу, — Амина обвела комнату взглядом. — Я не знаю, зачем мне одной такой большой дом. Я бываю здесь редко. Но на Востоке от таких подарков старших отказываться нельзя — это кровная обида. В общем, я рада, что тебе здесь понравилось. Чувствуй себя как дома.

Вадим без тени улыбки произнес:— Знаешь, будучи пацаном, я дома обустроил старый гараж и построил коптилку для рыбы, которую ловил неподалеку. Вот там мне было хорошо.Амина тихо рассмеялась:— Ну, если хочешь, можешь построить коптилку прямо во дворе, у фонтана.Заметив, что Вадим всё еще напряжен, она посерьезнела:— Вадим, пойми. Я солдат. И всегда им была. Это моя работа. Я должна была подвести тебя к Рахману. Но мои чувства к тебе...

— Стой. Ничего не говори, — перебил ее Вадим.Он придвинулся и приобнял ее за плечи. Амина послушно положила голову ему на плечо.— Мне просто нужно побыть одному, — тихо продолжил Вадим. — Всё это нужно переварить. Слишком много дерьма произошло за последнее время. Еще какие-то три недели назад я крутил баранку на каденции в Европе, считал копейки. А теперь я в Ираке, сижу на вилле у мафии, и меня нанимают контрабандистом. Просто дай мне побыть одному.

Амина молча кивнула, встала и подошла к двери.— Через три дня твой «Актрос» будет уже в Турции. Можно будет выезжать к границе. Но я тебя не тороплю, выедешь, как будешь готов. Моя комната на первом этаже, я буду там.Она взялась за ручку, но вдруг остановилась:— Да, и еще.Амина подошла к огромному резному шкафу, открыла дверцу, достала запечатанную коробку с новеньким iPhone и бросила ее на кровать рядом с Вадимом.— Это тебе. *Diyarî* (подарок). Он уже настроен, внутри местная сим-карта с безлимитным интернетом.

Вадим удивленно взял коробку в руки:— Он всё это время лежал здесь?!

— Да. Я думала, ты догадаешься открыть шкаф и посмотреть вещи, — усмехнулась она.Вадим с облегченным стоном рухнул спиной на матрас, раскинув руки:— Да-а-а-а... Спасибо, Амина. Телефон — это прям вовремя.Она послала ему воздушный поцелуй:— Пожалуйста. Мой дом — твой дом.И тихо вышла, прикрыв дверь.

---

Тем временем в Германии, в штаб-квартире полиции Кёльна, Отто Фитчер сидел в своем временно выделенном кабинете. В помещении царил полумрак. Перед инспектором светились три больших монитора, по которым бежали строки кода и открытые вкладки закрытых форумов. Позади него стояла маркерная доска: на карте Европы были натянуты красные нити маршрутов, а по бокам висели стикеры, визуально разделяющие зоны влияния афганского и иракского картелей.

Вдруг в дверь коротко постучали, и в кабинет, не дожидаясь ответа, вошел Винсент де Смет — представитель Еврокомиссии.

— Отто, позвольте? — сухо бросил бельгиец.Фитчер, не отрывая взгляда от мониторов и продолжая быстро печатать, ответил:— Да, конечно, проходите, герр Винсент. Располагайтесь.Винсент подошел к столу и скрестил руки на груди:— Простите, Отто, но за целую неделю от вас нет никаких новостей. Вы не предоставили ни одного рапорта. Позвольте узнать, как продвигается расследование по картелям?

Отто нажал «Enter», отодвинулся от клавиатуры и развернулся в кресле к гостю:— Работа идет. Есть отличные результаты. Но я не хотел бы раньше времени объявлять о них официально. Если конкретно — я занимаюсь OSINT-разведкой. Мониторю закрытые чаты в Telegram и даркнете, вычисляю брокеров системы «Хавала», ищу связи. Всё здесь, за компьютером.

Винсенту этот ответ категорически не понравился. Он ждал от Отто привычной «работы в поле» — жесткой, быстрой, с выбитыми дверями и сломанными носами, как это было во Франции и Болгарии.— Отто, кибермониторингом может заниматься и отдел цифровой криминалистики Европола! — процедил бельгиец. — Вам выдали мандат JIT и беспрецедентные полномочия совершенно для другого. И, раз уж зашел разговор... я в курсе, что на днях вы ездили в Гаагу с неофициальным визитом к Оливии Ван Ден Берг. У меня закрадываются серьезные подозрения, что вы, сговорившись с ней, решили спустить дело на тормозах!

Отто усмехнулся. Ситуация казалась ему невероятно комичной.— Знаете, герр Винсент, Европа окончательно сошла с ума.— О чем вы?— О лицемерии, — Отто откинулся на спинку кресла. — Так уж вышло, что вы — представитель либерального, «левого» крыла Еврокомиссии, публично выступающий за гуманизм. Но именно вы требуете от меня самых жестких, кровавых и незаконных мер, прикрываясь мандатом. А Оливия — чиновница «правых» взглядов, которая должна бы ненавидеть нелегалов, наоборот, настаивает на бездействии и бюрократии, чтобы картели сами перебили друг друга. Как интересно у нас в Европе всё вывернулось наоборот, не находите?

Винсент побагровел. Он с силой ударил ладонью по столу, окончательно сбросив маску доброго, рассудительного старика:— Хватит шуток, Фитчер! Вам дали широчайший спектр полномочий, чтобы вы действовали, а не просиживали штаны перед экранами!

Отто медленно поднялся. В его водянисто-голубых глазах блеснул лед. Он оперся кулаками о стол и навис над бельгийцем, заговорив тихо, но угрожающе:— А теперь послушайте меня, господин комиссар. Чтобы поймать современную транснациональную ОПГ, нужно играть на их поле. Сегодня картели не стоят на перекрестках. Вербовка, оплата, сбор людей в лагерях, логистика фур — всё это происходит *здесь*, — Отто жестко ткнул пальцем в центральный монитор. — Мне удалось создать шесть виртуальных цифровых личностей. Я внедрил их в закрытые арабские и курдские каналы мигрантов. И получил там информации в сто раз больше, чем если бы я, как цепной пес, бегал по лагерям и ломал пальцы каждому сирийцу, выбивая из него то, чего он сам не знает! За эту неделю в кабинете я сделал для разгрома Скорпиона больше, чем спецназ Франции за год!

Винсент слегка отстранился, сбитый с толку напором немца.— Вы хотели доклад? Хорошо, слушайте, — Отто вывел на экран снимок переписки на арабском. — Сейчас транзит в ЕС стоит. Афганский картель сдает позиции, у них нет окон на границе, и эту войну они проиграют. А вот иракский Скорпион на днях снова открыл продажи мест в фурах. Цена выросла — шесть тысяч долларов за человека до Англии.Отто победно улыбнулся:— Так вот. Я, от лица вымышленного беженца, уже внес предоплату в тысячу долларов криптовалютой на их счета. Это значит, что со дня на день Скорпион запустит свой первый грузовик по абсолютно новому маршруту! Какому — пока неизвестно. И если мы отследим этот тестовый грузовик, мы накроем всю их новую сеть за один раз.

Бельгиец тяжело выдохнул, поправил галстук и снова натянул на лицо привычную доброжелательную маску.— Что ж... Хорошо, Отто. Спасибо, что просветили меня в детали операции. Вы правы, это отличный ход. Работайте.И комиссар спешно покинул кабинет.

---

Иракский Курдистан.Амина лежала на кровати в своей комнате. По телевизору фоном шли новости, а сама она, вставив наушники, слушала музыку. Вдруг дверь резко распахнулась, и в комнату без стука ворвался Вадим.

Амина выдернула наушники и села на постели.Вадим молча подошел и бросил ей на колени два исписанных тетрадных листка.— Что это, Вадим? — удивленно спросила она.Он упер руки в бока:— Короче. Это список того, что мне нужно для рейса. Без этого я никуда не поеду.Амина взяла листки, вгляделась в неровный почерк и вздохнула:— Блин, он же на русском. Можешь озвучить?

Вадим по-хозяйски сел рядом с ней на кровать и начал перечислять, загибая пальцы:— Значит так. Мне нужен один хороший навигатор и один планшет. В навигатор должны быть закачаны актуальные грузовые программы — «iGO Primo» или «TomTom» со свежими картами мостов и запретов по весу. В планшете — две разные сим-карты, чтобы стабильный интернет был во всех транзитных странах. Дальше: две портативные рации. Одну на 15-й канал сетки AM — это чтобы я слышал русскоязычных дальнобойщиков на трассе. Вторую — на 21-й канал FM.

Амина кивала, быстро переводя всё это в уме.— Далее, по технике, — продолжал Вадим. — Мне нужен полный набор пневмофитингов, быстросъемов и шланг подкачки. Если пробьет воздух на прицепе, я должен уметь это заглушить на трассе. Три хороших запаски, два гидравлических домкрата, набор всех 24-вольтовых лампочек, мощные провода для прикуривания. И самое главное — четыре портативные Wi-Fi камеры наблюдения на мощных магнитах. Я повешу их на прицеп, чтобы видеть, кто трется возле машины на паркингах. Ну, там дальше в списке всякая мелочь: стяжные ремни, ключи, изолента.

Амина пробежалась взглядом по списку и усмехнулась:— Солидный подход. Хорошо. Я скажу водителю, он завтра же съездит в Заху и купит тебе всё по списку.— Что такое Заху? — нахмурился Вадим.Амина рассмеялась:— Это большой приграничный город. Там проходит граница Турции и Ирака — КПП «Ибрагим Халил». Там целые рынки и терминалы исключительно для дальнобойщиков. Купить можно всё: от пневмошлангов до пулемета.

— Понял, — кивнул Вадим, вставая. — Я всё написал. Но когда меня привезут к машине, мне нужно будет лично ее осмотреть. Вдруг еще что-то специфическое по тягачу понадобится.Амина мягко улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Сейчас перед ней стоял не растерянный турист с двадцатью евро, а собранный профессионал, знающий себе цену.— Да, хорошо. Как скажешь, Вадим.— Тогда спокойной ночи.Вадим закрыл за собой дверь и ушел на второй этаж.

Как только шаги стихли, Амина взяла свой телефон и набрала зашифрованный номер Рахмана.Как только на том конце взяли трубку, она коротко произнесла на курдском:— *Ew amade ye.* (Он готов).

## Глава 12. Нить

Поздно вечером Отто Фитчер возвращался с работы домой, рассекая темноту кёльнского автобана на своем черном купе *Audi*. Его взгляд привычно сканировал обочины, и вдруг на одной из парковок он заметил знакомый сине-белый микроавтобус с желтыми полосами. По номерам Отто безошибочно узнал свой бывший патрульный экипаж BALM.

Транспортники просто съехали в карман, чтобы выпить кофе из термоса и перевести дух от ночного патрулирования. Отто резко вывернул руль, влетел на стоянку и затормозил рядом с микроавтобусом, откуда доносился громкий смех его бывших напарников.

Выйдя из машины, Отто с легкой ухмылкой подшутил над ними:— Вы, как обычно, прохлаждаетесь вместо работы?

Инспекторы обернулись, узнали Фитчера и радостно заулыбались.— Отто! Каким ветром? — один из них шагнул навстречу. — Слышали, тебя вернули в криминальную полицию, да еще и на повышение?Отто крепко пожал руки двум бывшим коллегам.— Да... Можно и так сказать. Что нового на дорогах, парни?— Да всё по-старому, Отто, — махнул рукой первый инспектор. — Рейды, скрученные тахографы, бесконечный *Stau* (пробки) на Первом автобане по пятницам и понедельникам... Ну и пьяные выходки восточноевропейских дальнобойщиков по субботам. Ты-то сам как?— Криминальная полиция, отдел по нелегалам. В основном бумажная работа в кабинете, ничего интересного, — соврал Отто, не моргнув глазом. — А над чем вы так ржали, что на весь автобан слышно было?

Второй коллега, утирая слезы от смеха, подключился:— Да это история со Второго автобана (А2), от наших коллег из Дортмунда. Ты ведь слышал про литовско-польскую компанию «Алмаз» и забастовку их водителей?— Да, припоминаю. В логистических сводках писали, там вроде суды начались, — кивнул Отто.— Ну, значит, слушай, — оживился инспектор. — Один из водителей не доехал до основной группы забастовщиков и встал на страйк в одиночку возле Дортмунда, как раз на двойке. И этот кретин-директор не придумал ничего лучше, чем поехать выбивать ключи из своего водителя... на «Ламборгини»!

Отто искренне рассмеялся:— Да, видел фото в желтой прессе. Думал, выдумки репортеров.— Если бы! — хмыкнул коллега. — Но самый цирк не в этом. Паренек стоит, бастует. Приезжает этот поляк-хозяин с тремя охранниками-амбалами и натравливает их на водилу, чтобы те забрали ключи от фуры. Парня начали прессовать, зажали между прицепами, но он каким-то чудом дал им отпор — приложил баллонным ключом по башкам так, что те рухнули.— Хоть не убил? — профессионально уточнил Отто.— Да нет, польским амбалам ничего не будет. Но, судя по тому, что они вычудили дальше, мозгов в их головах изначально не было. Эти идиоты, очнувшись, сами вызвали полицию! Мол, караул, нас избил дальнобойщик!

Отто хмыкнул, доставая сигарету:— Классика.— Вот именно! Ну, полиция автоматом подключила дортмундский экипаж BALM, так как дело было на автобане. Поляки с честными глазами заливают: приехали мирно поговорить, а на них накинулся психопат с железякой. Но наши ребята запросили записи с камер автохофа. Правда, сохранилось не всё, но четко видно, как эти трое бравых парней первыми избивают водителя. В итоге они вызвали полицию по факту избиения на самих себя!

Отто улыбнулся, выпуская дым:— Превратили Евросоюз в Дикий Запад.Второй коллега достал смартфон:— А вот финал истории. Этому бизнесмену еще и его драгоценный «Ламборгини» изувечили. Полюбуйся.Он протянул экран Отто. На фото красовался синий спорткар с разбитым лобовым стеклом и огромной царапиной на капоте. А на двери баллончиком с краской было выведено грубое ругательство.

Отто лениво скользнул взглядом по фото, но внезапно его глаза сузились.— Ого, довели дальнобойщика, — пробормотал он. — А почему надпись на курдском?— В смысле? — удивился коллега из BALM. — Я думал, это русский мат или болгарский...Отто снисходительно усмехнулся:— Кто вообще платил за твое образование в академии? У русских и болгар — кириллица. А это чистейший курдский язык! Диалект сорани.

Инспекторы лишь пожали плечами и снова засмеялись.Отто протянул руку, прощаясь:— Ладно, заболтался я с вами. Поеду домой. Хорошего дежурства, парни!

Отто развернулся и пошел к своей «Ауди». Он уже взялся за ручку двери, как вдруг в его голове словно щелкнул невидимый тумблер. Шестеренки в мозгу закрутились с бешеной скоростью.

*«Почему курдский? — пронеслось в голове инспектора. — Курдам практически не выдают рабочих виз для работы дальнобойщиками в Европе, это огромная редкость. Тем более, эта шарашкина контора „Алмаз“ нанимает исключительно выходцев из стран бывшего СССР: украинцев, белорусов, грузин, узбеков... Откуда там взялся человек, пишущий ругательства на сорани?!»*

Отто резко развернулся и быстрым шагом подошел обратно к опешившим коллегам.— Слушайте. У вас есть прямой номер телефона ребят из Дортмунда, которые там были?— Э-э... да, конечно, — растерянно ответил один из инспекторов. — Могу набрать.— Звони. И поставь на громкую связь. Живо.

Инспектор послушно набрал номер. Спустя пару гудков на том конце ответили:— Да, слушаю.— Том, привет. Тут по тому делу с поляками и фирмой «Алмаз»... Коллега из криминальной полиции Кёльна хочет переговорить.— Без проблем.Отто наклонился к телефону:— Добрый вечер, Том. Старший инспектор Отто Фитчер, оперативная группа JIT. Скажите, почему на изувеченной машине бизнесмена курдская надпись?

На том конце повисла пауза, затем Том ответил:— Да там вообще странное дело, герр инспектор. Сначала этот поляк, хозяин «Ламбо», рвал и метал, хотел подать заявление о порче имущества. Кричал, что его машину разбила какая-то ненормальная арабка, пока он был в кафе.— Арабка? Женщина? — голос Отто напрягся как струна.— Да. Мы посмотрели по камерам. Тот фрагмент, где она бьет машину, сохранился плохо, лиц не видно. Но мы засекли красную «Мазду», на которой она уехала вместе с тем дальнобойщиком. Пробили номера — машина из прокатной конторы. Мы связались с прокатом, выяснили, кто арендовал авто... Поляк забрал заявление. Отказался от всех претензий.

— Кто брал машину?! Имя! — Отто почти кричал в микрофон телефона.— Какая-то румынка. То ли Алина... То ли Амина Райз. Да, точно. Амина Райз.

Отто остолбенел. Кровь ударила в виски.Он даже не попрощался. Развернувшись, он бросился к своей «Ауди», запрыгнул в салон и ударил по газам. Машина с визгом покрышек сорвалась с автохофа, вырулила на автобан и на предельной скорости понеслась не домой, а прямиком в управление полиции Кёльна.

Летя по ночной трассе, Отто вдавил кнопку громкой связи на руле:— Алло, диспетчерская ECAMS! Это Отто Фитчер, мандат JIT. Срочно! Мне нужны абсолютно все материалы местного дела об инциденте на автобане А2 под Дортмундом с участием фирмы «Алмаз»!— Принято, герр инспектор, — раздался спокойный голос дежурного. — Запрос обрабатывается. Материалы будут отправлены на вашу защищенную почту через две минуты.

Отто влетел в свой темный кабинет, даже не включив основной свет. Лишь мониторы освещали помещение холодным синим свечением. Он бросился к сейфу, выгреб оттуда гору папок и дрожащими от адреналина руками вытащил ту самую серую папку, которую ему неофициально передал бельгиец. Досье Хелены Заир.

Сев за компьютер, Отто открыл почту. Полиция Дортмунда уже прислала сканы. Он открыл договор аренды красной «Мазды» с прикрепленной к нему копией румынского паспорта на имя Амины Райз.Отто положил рядом на стол фотографию из досье спецслужб — снимок молодой курдки в военной форме YPJ.

Два лица на фотографиях смотрели друг на друга. Одно и то же лицо.

— Ага... Вот она, ниточка, — хищно прошептал Отто, и на его лице расплылась пугающая, торжествующая улыбка. — Добрый вечер, Хелена Заир.

Он схватил распечатку румынского паспорта, подошел к маркерной доске, густо оплетенной красными нитями, и с силой вогнал канцелярскую кнопку, пригвоздив лицо Амины к карте Европы.