Милосердие

Дорога между Хёнефоссом и Евнакером

Дней в пути: 15

Боже, как же больно. Дорога не кончалась, а боль в боку все усиливалась и усиливалась. Тот пацан не задел мои какие-то важные органы, но я потерял много крови. Рана выглядела уродливо и мерзко. Опухшая и влажная. Из нее сочился желтоватый гной. Было ясно что тот треклятый нож был далеко не стерильный. Кстати, я уже его выкинул в придорожные кусты. Не нужен мне был такой сувенир. Но что сделано то сделано. Рана становилась все хуже и хуже, боль пульсировала и раздавалась по телу с каждым шагом. Я чувствовал себя отстойно, меня знобило и я был слаб. Безумно хотелось чего-нибудь попить. Если из тех самых придорожных кустов на меня кто-то выскочит, но мне вряд ли удастся убежать или отбиться.

А дорога тем временем все еще петляла, на одной стороне был лес, а с другой виднелось поле, где на горизонте маячил густой лес. Я шёл в сторону Евнакера. Мне было плевать кто или что меня туда ждёт. Лишь бы там был кто-то кто знал как обращаться с моим ранением. Так унизительно...

Но в конце концов, похоже мне улыбнулась удача. Я услышал голоса. Где-то, в лесу неподалеку. Пару человек непринужденно переговаривались, я не мог разобрать отдельные слова но это был Норвежский. Это были люди, ведь голоса фуррей можно отличить. Их голоса более жестокие и искаженные чем человеческие. Я просто надеялся что эти люди адекватные и не прикончат меня. Но если не они – так этот злосчастный гноящийся порез.

— Эээээй! Есть здесь кто-нибудь? — прокричал я, прислушиваясь. Послышались торопливые шаги.

— Назовись, ты кто? Что ты здесь делаешь?

Их было двое. Мужик, на вид ему под пятьдесят. Его борода была темной, но уже с проседью. Он был одет в типичную практичную одежду. Рядом с ним стояла девушка. Или даже девочка. На вид, ей было лет шестнадцать или семнадцать (опять...). У нее был потрепанный вид, и длинные черные волосы, что было довольно нетипично для Скандинавии. Ну это я про волосы. У нее в руках был пистолет. Нацеленный прямо на меня. Но я не боялся, ведь я чувствовал что это хорошие люди. Они не пристрелят меня здесь. Наверное. Они подошли ко мне и были уже в десяти метрах от меня.

— Не стреляйте. Я нормальный и я следую в сторону Эресуннского пролива, иду из самого Бергена. Я подрался там кое с кем, длинная история, но меня знатно поцарапали. И эта рана заражена. Не нравится мне это, — они подошли поближе, и мужик заговорил со мной.

— Ну, ну. И с кем ты так успел подраться, молодой человек? И назовись ты уже наконец-то.

— Путник. Или путешественник. Я не называю свое реальное имя. Никогда. А история это долгая, но я нашел культистов. И хоть я это вовремя понял, но одному пареньку удалось меня догнать пока я делал ноги оттуда. Он полоснул меня ножом в бок, но я смог отбиться. И вот уже полдня иду куда-то, не знаю куда правда. Но я так долго не протяну.

— Что ж, идем обратно, Весна. Похоже охота сегодня отменяется. Нужно сопроводить этого молодого человека к нам на базу. У меня есть чувство что ему реально нужна помощь.

Девушка опустила пистолет. Посмотрев на меня оценивающе, она пошла обратно в лес. Её отец кинул мне:

— Идем, потом все объясню.

Я пошел вслед без лишних вопросов, ибо голова у меня кружилась и меня укачивало, прямо как в машине во время долгой дороги.

— Ну, молодой человек, вижу, ты издалека идешь. Ну, мы тоже уже недолго идём, из самой Винстры. Этот городок совсем маленький, ты о нём и не слышал наверняка. У нас рядом с ним был такой деревянный домик красивый в лесу, эх, красота та была! Но потом эти бестии нагрянули к нам, и мы ушли. А потом—

— Эммм, а простите, что перебиваю, но куда вы вообще направляетесь? — пробормотал я.

— Ох, это хороший вопрос, конечно, — озабоченно сказал он. — Ну, мы верим слухам, что в Копенгагене стоит корабль, который яростно защищает сопротивление. Они отправляются в Исландию, в Гренландию или ещё куда-то на север... — было видно что он не уверен в своих словах. Но в нем теплилась надежда. Прямо как и во мне. Я молча кивнул и он продолжил.

— Ну, я вообще одиночкой живу. Не хотелось мне брать на себя бремя супружеской жизни но хотелось ребенка. И вот, Я решил удочерить ребёнка. И сразу, мой друг из Сербии рассказал что его приятели погибли в жуткой автокатастрофе. Когда на них по встречке неслась машина то они влетели в стену здания. Машина слегка помялась, но спустя несколько секунд загорелся бензобак и они сгорели заживо, как в гигантской духовке... А их дочка осталась дома. И сейчас она идет здесь, чуть впереди.

Он замолчал. Я слегка опешил, знаете ли такую информацию редко рассказывают при первой встрече.

— Ну, я сразу понял что это знак духов свыше. Я оформил все документы, ух сколько мороки с ними было, но это того стоило. Ее ко мне привезли самолетом, она маленькая была но все еще помнит все это. Мы оставили ее славянское имя. Красивое на самом деле, Весна прям как новое начало...

Он замолчал. Мне вообще поплохело, все закружилось и я зашагал быстрее. После этого мы не произнесли ни слова. Скорее всего, он видел что мне стало уже совсем плохо. Мы шли десять минут. Двадцать минут. Затем они превратились в тридцать и так далее. В итоге через час, в сгустившемся тумане появились очертания заправки. Оттуда доносились голоса.

— А кто это вообще там? Они с вами? — Ну, как сказать... — медленно произнес он, — ну мы медленно находили другие группки людей. Они идут в разные места, кто в Стокгольм, кто в Осло, кто еще куда-нибудь. Вместе мы сильней и так нам легче нам отбиться от машин патрулей, сейчас вот тебя Мария как раз и подлечит

— Ясно, — кивнул я.

Весна вошла в заправку, спустя полминуты и мы тоже дошли до нее. Туман успел еще сильнее сгуститься, благодаря этому теплый свет фонариков еще сильнее выделялся на фоне окружения. Внутри слышались приглушенные человеческие голоса. Они звучали нормально, как-будто это просто собрались родственники или друзья, и под вечер обсуждали насущные проблемы в маленькой кухоньке.

Заправка была небольшая. Там было только две бензоколонки, и маленький магазинчик рядом. Подойдя к небольшой серой дверцей, где все еще была прикреплена табличка «закрыто». Как иронично, знаю. Ее открыла Весна, и я прошел туда сразу за своим спасителем. В маленькой комнатушке, между пары голых заржавевших стеллажей ютилось чуть больше полдюжины представителей вида человеческого. Своим воспалённым сознанием, я успел зафиксировать пару людей в этой комнате, не считая себя, этого чувака и Весны.

Молодая мама забившаяся в уголке, укачивая ребенка.

Бабушка, будто ты только что впервые за год в деревню приехал.

Какой-то мрачный чел, лет тридцать на взгляд. Может с ним подружимся, кто знает.

Мальчик, еще совсем маленький. На вид лет одиннадцать-двенадцать. Видел такого в свой первый день пути, он пытался мне продать консервы.

Там было еще пару человек, но их силуэты были расплывчатыми и непонятными. Зайдя внутрь, тот добрый дед, имя которого я все еще не знал молча указал мне кивком на «матрас». Ну, как матрс. Это была подстилка которая не могу определится между статусом «коврик» и статусом «матрас». Ну, я во время недолгого пути вещи и похуже видел так что я просто лег туда, снял рюкзак. На меня поглядели немножко, но быстро продолжили тем чем занимались. Ну и ладно, не люблю лишнее внимание других, тем более когда явно видно мою уязвимость.

Я лег лицом к стене, подальше от изучающих взглядов. Пока мое сознание медленно мутнело, погружаясь в сон, я просто надеялся что эти люди не причинят мне зла, а вместо этого мне помогут.