Новая надежда

Берген, Норвегия

Я спустился в магазин. Потертый вентилятор на потолке еле вертелся, разгоняя тамошний душный воздух. Нужно было купить пару консерв, ну, и может быть еще сушеной рыбки. Не себе конечно, а кошакам, которые основали целые государства на улицах Бергена. Ну, со словом «магазин» я слегка переборщил. Это было маленькое помещение, в которое я добирался через лабиринт комнат и клетушек и длинных коридоров, а все это дело находилось вообще в заброшенной фабрике на окраине, до которой я добирался через полгорода.

— Как поживаешь, Марк? Как прошла вчерашняя встреча с Норой? — я сразу начал заваливать его вопросами, сразу с порога — Я помню как ты рассказывал это мне при моём прошлом визите. Я всегда запоминаю о чем со мной разговаривали.

— Не так уж и плохо, мы пообщались, побегали по крышам, в целом все прошло очень даже хорошо. Она кстати, теперь работает в моём магазине. Может мне позвать её?

— Да не, не надо, я хочу поговорить с глазу на глаз — я кинул пару купюр, за две банки консервированных ананасов, четыре банок тунца в масле, шоколадку и две сушеные рыбки. — тема серьёзная.

— Ну, рассказывай, не тяни.

— Ладно, меня просто беспокоит то что милиции пушистых стягиваются к городу. Их машины видят все ближе и ближе к городу. Я боюсь, что они собираются зачистить этот город к чертям собачьим.

Я знаю, ты скажешь — этот город никому не сдался, то что бои вообще в другой стороне, а мы слишком на севере. Но я тебе скажу вот что, мы второй самый большой город в стране, активность независимых группировок участилась. Они рано или поздно придут сегодня, и похоже это будет рано. И тогда уже мы вряд ли успеем спастись.

Я уверен их уже это все порядком заколебало и также война с группировками затягивается, им нужно больше ресурсов. Они скоро придут, и мне страшно здесь оставаться.

— Брехня, мне кажется им банально не до этого, – ответил мне Марк, он посмотрел на меня серьёзно, — они заняты глобальной войной. По слухам, в Литве или Польше образовалась уже большая группировка, они пошли в открытое противостояние с Нацией. Они сконцентрированы на ситуации на востоке. Пойми, им не до нас.

— Стоять, какой конфликт? Что ты имеешь ввиду? —недоуменно ответил я ему — получается ты знал про это все время и не говорил мне?

— Я не скрывал этого, ты у меня просто не спрашивал. Что в этом плохого? Это всего лишь слухи.

Марк смотрел на меня, искренне недоумевая почему я так взбудоражился. Я с ним давно знаком, несмотря на то что у нас разница в шесть лет у нас образовалась необычная связь. Как у младшего и старшего брата. Не знаю почему так, может быть просто потому что я захожу в этот магазин пару раз в неделю. Мне было искренне интересно его жизнь, а ему – моя. Мне интересно зависать с его компанией и пить пиво по вечерам на крыше. Я живу здесь одинешенек, но у меня есть один друг и это он, хоть и иногда он меня не понимает. Прямо как сейчас.

— Как можно жить зная то что, где то, далеко, есть безопасное место. Как можно сидеть и ждать пока тебя ассимилируют. Ждать пока в останки этого города не придут эти твари и не превратят эти руины в ряды идентичных серых коробок...

Марк, сегодня ты сидишь и пьешь дефицитное пиво со скверным запахом на крыше с друзьями, а завтра придут эти уёбки и будут убивать всех кого ты знаешь у тебя на глазах, и это наверняка снимет это грёбанный покерфейс с его лица.

Но, это увы не помогло. Марк смотрел на меня, он даже не моргнул.

— Послушай, ты не убедишь меня свалить из города в котором я прожил всю свою жизнь. Из-за твоей маленькой речи я не поменяю своего решения. Ты можешь уходить в поисках возможно вообще не существующего «безопасного места». Я буду по тебе скучать, но это полностью твоя жизнь. Ты можешь с ней все что хочешь. А сейчас, я прошу убраться из моего магазина. Ты наорал на меня ни за что. Это было очень быстрое решение. Нам неочем с тобой больше говорить.

Я молча кивнул, и пошел к выходу. Вентилятор, также как и пару минут назад, медленно вертелся. Он за это время никак не изменился, что не скажешь про меня. Мой внутренний мир изменился до неузнаваемости. Поднимаясь по лестнице, я услышал как Марк жаловался Норе: ¨Похоже, ещё гормоны скачут в мозгу, уж такого я от него не ожидал, надеюсь он никаких глупостей не наделает, баклан малолетний.¨ Он глубоко вздохнул.

Притворившись что ничего не услышал, я вышел на улицу. Это был холодный вечер, но уже чувствовалось приближение лета. Какие-то пташки щебетали в вечернем небе. Солнце садилось, делая очертания зданий слегка зловещими. Я шёл домой. Обычно мне не по себе. Мне страшно наткнуться на патруль, или что ещё хуже одинокого психованного пушистика который прямо сейчас может следить за мной из окна. Однако, недавно на таких одиночек устроили облаву ( и также я недавно приобрел новенький Глок 18, это тоже немало помогало.)

Я не понимаю что мне делать. Я не хочу прожить в этой медленно рушащейся дыре всю свою жизнь. Я хочу безопасное место, где у меня есть хоть небольшая надежда на будущее. Я устал от этой жизни. Вечно прятаться, жрать консервы и иметь как лучшее развлечение – пить пиво на крыше с 20-летними лбами. Я заслуживаю лучшего. Но что если там ничего нет? Что если я пройду тысячи километров чтобы никого не встретить? Что если меня убьют, или что хуже превратят по дороге? Что если это очередная ловушка? Что если я умру молодым, так и не попробовавшим жизнь? Но можно ли назвать мою нынешнюю жизнь жизнью, или же это всего лишь жалкое существование?

С этими вопросами в голове я дошёл до своего «общежития». Это было маленькое здание, с восемью маленькими квартирами, по четыре квартирами на каждом этаже. Я подошел к входной двери, и сказал пароль. Джимми, который дежурил сегодня посмотрел на меня через ели заметный глазок. Он молча открыл мне дверь и я прошел себе в квартиру наверх. Он был не в настроении, как и я. Даже не поздоровались. На площадке стоял Даг - мой сосед справа. Даг, это 24-летний иммигрант из Ямайки который жил в Бергене ещё до Начала. Он курил в окне в тамбуре. По правилам общежития, это нельзя, но я уже устал с этим бороться. несмотря на это, у нас были вполне хорошие отношения. Он был слегка пьян, он крикнул мне в след что-то вроде «Эй братан, как жизнь?», но я не ответил. Я был слишком измотан. Я молча закрыл дверь прямо перед его недоуменным лицом. Сорян.