31 октября, 2099 год

ЧАСТЬ 1. РАЙ

Я пытался удержать его хрупкое тело в своих руках, но ничего не получалось. Чувствовал, что жизнь существа ускользает сквозь мои пальцы. А он и не расстраивался. Его лицо было таким, как и секунду назад, до того как все случилось.

Он улыбался. Его губы шевелились, будто бы произносили слова. Я не хотел их слышать – было страшно, − но все равно склонился. В нос ударил запах серы и пота, а глаза заслезились от пыли, ведь чем ниже я склонялся, тем глубже в меня погружалась грязь протоптанных военными дорог, грязь обычных оборванцев.

− Хочу рассказать тебе историю, − произнес мальчик, разлепив потрескавшиеся губы. Я видел в уголках кровь, даже мог уловить среди мерзких запахов ее металлический аромат. Не на губах, а на груди, откуда она хлестала рваными струями.

− Не надо, − попросил я. К сожалению, про себя, потому что от ужаса губы не разлеплялись. Разве я мог сказать, что не стану слушать ребенка? Поэтому не зная о моем мучительном желании закрыть уши, он произнес:

− Расскажу тебе о Рае, то, что слышал от своего деда.

***

- Году этак в 2016 – почти сто лет назад – люди были просто людьми. Не этими тварями, которые расползлись сейчас по земле. И, дед рассказывал, что он в то время был просто молодым мужчиной, желающим, подумать только, работать над своим дурацким проектом.

Не было ничего, − продолжал ребенок. Я удерживал его голову на своих коленях и зажимал рану на груди, чтобы не слышать его голоса. Желал отвлечься, но не мог.

− У тебя есть родные?

− Нет.

Есть лишь я и коробка, в которой я живу. Моя коробка стоит на перекрестке двух улиц; они ранее были улицами, а сейчас – просто пустыня с каменными глыбами домов. Никакой семьи нет и быть не может. Само слово «семья» утратило свой смысл. Возможно, не в 2016 году, но сейчас – да.

− Почему Рай? – спросил я. Подобной истории я в жизни не слышал.

− Потому что это и был Рай, − со смешком сказал мальчик. – И я бы хотел родиться тогда – не сейчас. Да, дед в свое время думал, что дело плохо. Казалось, мир рухнул, но на самом деле ничего этого не было – мир был просто миром. Сейчас – да. Разруха и хаос. А тогда люди просто разделились на две категории: умники и обычные. Умники делали прогресс! – мальчик хмыкнул и из уголка его рта скатилась капелька крови. – А обычные даже не возмущались. Обычные становились все глупее, не желая развиваться, вот умники и возгордились, мол они самые умные!

− Так почему Рай? – не унимался я.

− Пока ты еще не понимаешь, но потом поймешь. Когда я умру, поймешь, − пообещал ребенок. – Просто помни, что я сказал: люди сделали прогресс, но проигнорировали обычных людей. Они игнорировали все вокруг себя – природу, общение с друзьями, свою семью. И что в итоге получилось? Никто не заметил, когда начался Ад.

− Почему ты называешь то время Раем? – повторил я свой вопрос. Мальчик посмотрел на меня в упор.

− Потому что тогда ты не стал бы убийцей.

ЧАСТЬ 2. ЧИСТИЛИЩЕ

Некоторое время назад

День начался как обычно. Я проснулся в коробе от зверского голода и посмотрел по сторонам. Взгляд с трудом продрался сквозь пыль на дороге, поднятую от ног солдат и обычных нищебродов, воюющих за кусок хлеба. Сегодня я вновь выйду на охоту. Пора перебираться на следующую станцию, где я проведу парочку ночей, стараясь не привлекать внимания, но перед этим нужно раздобыть кусок хлеба и воды. Хотя бы хлеба – воды я найду в дороге.

Я выбрался наружу из своей коробки. Это была обычная коробка, которых сотни и тысячи по городу. Я забирался в одну из них и обосновывался на пару ночей, такой же оборванец, как и другие.

Говорят, раньше мир был другим, а сейчас главная цель – выжить. Выживешь, наступит завтра, нет – твое тело сожрут черви или еще хуже – люди. Еще говорят, что миром правили умники; они были заняты лишь тем, чтобы изобретать какие-нибудь технологии, упрощающие жизнь. Вот они и упростили ее до такой степени, что люди вновь эволюционировали. Я думаю, мы просто лишились мозгов. Может, я и думать-то не могу вовсе, просто мне кажется, будто бы я думаю.

Факт остается фактом: давным-давно люди просто жили, поглощали ресурсы как черви точат гниющие тела, валяющиеся на дороге напротив меня. Они только брали и не отдавали. И сейчас тоже только забирают. Ни уважения, ни радости, ни жажды быть человеком.

Эволюция лишила нас мозгов и забрала последнее – человечность. А мы и сами виноваты.

ЧАСТЬ 3. АД

Я на четвереньках выбрался из коробки. Кто-то убрал тела у противоположной стены. Вчера там были двое, сегодня там раненый – прижимает к боку ладонь. Истекает кровью. Скоро им полакомятся крысы.

Я поднялся и пошатнулся – от голода в теле совершенно не осталось сил. Мир на секунду накренился, я увидел плывущие черные точки, затем все вновь встало на свои места. Сквозь стоящую столбом пыль, поднятую от ног солдат, которые истребляют нас как животину, Накопителей, и таких же, как я, нищебродов, рассмотреть что-либо было сложно.

Главное найти Накопителей и отнять у них еду. Накопители – это те же самые умники, только название другое. Они копят и копят еду и воду, и все никак не наедятся и не напьются. Я достал из кармана найденный давным-давно предмет округлой формы, которым угрожал, чтобы отнять еду, и направился сквозь пыльную стену вперед. Смог ложился на плечи и забирался в глаза и под одежду, поэтому я то и дело спотыкался о тела и какой-то хлам, валяющийся на дороге.

Накопители – еда – жизнь.

Я подошел к раненому и обнаружил, что это солдат и у него здоровенная рана – с такой не выживешь. Я склонился к нему и потянул носом воздух.

− У меня ничего нет.

− Лжешь, − отрезал я сглатывая. Почувствовал запах еды и присел. Сегодня никого не придется убивать, с облегчением понял я. Заберу кусок хлеба и вернусь в коробку, будто меня и не было. Уставшее сознание будто отделилось от тела. Словно отвратительный богомол с огромной башкой я склонился к солдату и забрался под куртку. Руки тут же нащупали пакет.

− Не тронь, − приказал солдат на выдохе; веки едва трепетали – ему недолго осталось.

− Заткнись, это мое теперь.

Я медленно выпрямился и обернулся. Застыл. Напротив меня стоял один из нищебродов. Сердце пропустило удар от страха – убивать не хотелось, но похоже он настроен на драку; он сделал ко мне шаг, но я не отступил, потому что теперь понял, что передо мной ребенок. Он был совсем крошечным, таким худым, что даже среди наших его, наверное, шпыняли.

− Не отдам.

− Мне нужно, − сказал ребенок, осторожно ступая ко мне и протягивая руки. – Мой дедушка умирает.

− Нет. – До его деда мне вообще не было дела. Он наверняка лжет – ни у кого из нас нет семьи. У меня была, вот только маму лет шестнадцать назад, сразу после моего рождения, утащили военные.

Я направился к своей коробке, прижимая к боку пакет с добычей. Сквозь бумагу чувствовал жир и тепло. Солдат, видимо, прямо из печки достал булку. Рот вновь наполнился слюной.

− Мне это нужно, − повторил ребенок, следуя за мной. Я был напряжен всем телом, каждой клеткой ожидал нападения. Сейчас он сделает рывок. Я почувствовал, как его жадные, хищные глаза уткнулись в пакет; дыхание сбилось.

− Иди отсюда.

− Не могу. Кроме деда у меня никого нет!

Я обернулся, и ребенок налетел на меня, пытаясь отнять пакет. Я упал, оттолкнул его ногами и на четвереньках пополз к коробке, хотя она не смогла бы меня спасти. Сжимая в кулаке булку, я оказался у коробки. Попытался залезть внутрь, но ребенок схватил меня за ногу. Откуда только силы в таком крохотном тельце?

− Вон! – рявкнул я, обрушивая на врага свою силу. Он упал назад, и пока поднимался, я запихал в рот кусок булки и, не жуя, проглотил. Внутри была начинка; все еще горячая. На мгновение я прикрыл глаза, а затем содрогнулся, оттого, что ребенок набросился на меня с кулаками. Я упал назад и секунду защищал свое лицо от ударов, потом не вытерпел и ударил сам.

Я не ожидал, что ребенок обмякнет. Его тельце стало тяжелым и упало на меня сверху, поэтому я с остервенением скинул его с себя и отполз в сторону. В пакете был еще кусок булки, которую я собрался съесть, но глаза уткнулись в ребенка. Он смотрел на меня не двигаясь. Я сморгнул видение, но кровавое пятно с его груди не исчезло. Я опустил взгляд на свою руку и обнаружил оружие, заляпанное кровью.

Грудь сжалась. Я содрогнулся и выронил оружие. Бросился к ребенку.

− Я должен был спасти его, − пробормотал он. Я попытался его поднять, но, услышав характерный стон, оставил в покое. Руки дрожали, голос тоже.

− Можешь забрать булочку!

Маленький покачал головой, глядя на меня в упор.

− Больше не нужно.

− Забирай! Там еще много осталось!

− Он уже все равно умер. − Он моргнул, и я тоже. Затем я почувствовал, что болит грудь, живот, ноги и руки – все тело. Глаза жжет так, будто кто-то ткнул в них горячими иголками. Я прижал ладони к векам, чтобы убрать их, но ничего не обнаружил.

− Мне жаль, что ты сделал это из-за меня, – он поднял ладонь и накрыл сначала один мой глаз, затем второй. Я не дышал – было страшно больно. – Больше так не делай.

***

Рай все еще крутился в моей голове. И завтра будет. И через пять лет. Если я не умру.

Я буду думать до самой смерти о том, что упустил свой шанс. До того как я убил человека я был в раю. Теперь понял: Ад был ближе, чем мне казалось. И я буду жить, потому что собираюсь увидеть новый подъем эволюции. Хочу знать, что тот ребенок умер не зря.