Глава 2. Противник из соседнего подъезда

Алексей

Я увидел её ещё до того, как вошёл в офис.

Катя Воронцова стояла у ресепшена с таким выражением лица, будто только что узнала о конце света. На рукаве белой рубашки расплылось кофейное пятно, волосы выбились из хвоста, а в руках она держала папку, которую явно собиралась использовать как оружие.

Она была всё такой же.

Только взрослее.

И опаснее.

- Она всегда первая начинает, - сказал я, потому что иначе пришлось бы признать: мне хотелось улыбнуться.

Катя медленно повернулась.

- Уже нет, Морозов.

Вот за это я её и ненавидел. За то, что она умела отвечать мгновенно. За то, что рядом с ней я снова становился тем мальчишкой, который дёргал её за косу, а потом получал по носу.

В семь лет я правда столкнул её в лужу. Но только потому, что она сказала всем во дворе, будто я боюсь голубей.

Я не боялся.

Я их уважал.

- Ты слышал новости? - спросила она.

- Слышал.

- И не собираешься ничего сделать?

- Уже сделал.

- Что именно?

- Забронировал место у окна.

Её глаза сузились.

- В самолёте?

- В номере.

На несколько секунд повисла тишина.

Лера кашлянула и исчезла за стойкой, явно решив, что выживание важнее работы.

Катя подошла ко мне ближе.

- Ты специально?

- Конечно. У меня есть тайный план провести отпуск рядом с женщиной, которая с детства мечтает меня придушить зарядным устройством.

- Не льсти себе. Я просто хочу, чтобы ты замолчал.

- Тогда тебе придётся найти другое средство. Язык у меня застрахован.

- А мозг?

- Нет. Он бесполезен.

Она отвернулась, но я успел заметить, как дрогнули уголки её губ.

Это раздражало сильнее всего.

Катя не должна была смеяться над моими шутками. Она вообще не должна была смотреть на меня так, будто ей интересно, что я скажу дальше.

Когда-то мы действительно не переносили друг друга. Потом что-то изменилось. Наверное, в шестнадцать, после того самого поцелуя.

Я до сих пор помнил, как она вцепилась пальцами в мою футболку. Помнил её удивлённый взгляд. Помнил, как быстро она оттолкнула меня и прошептала:

«Ещё раз так сделаешь - пожалеешь».

Я пожалел.

Потому что больше не сделал.

Не потому, что не хотел.

А потому, что впервые понял: если поцелую её снова, шуткой это уже не будет.

- Вылет в девять, - сказала Катя. - Я еду отдельно.

- Разумеется.

- И в номере мы не разговариваем.

- Прекрасное начало отдыха.

- Это не отдых.

- Согласен. Это наказание.

Она схватила папку и пошла к лифту.

Я смотрел ей вслед дольше, чем следовало.

- Морозов, - окликнул меня коллега. - Ты идёшь?

- Да.

Я поднял чемодан.

И понял, что впервые за много лет жду поездку с нетерпением.

Даже если Катя собиралась сделать всё, чтобы я пожалел об этом.