♡좋아하는♡

-Эй! Мне стоит попробовать этот токпокки? Хорошо! Оу.. Я правда мило кушаю? Спасибо! -И он улыбается. Он снова улыбается этой своей самой искренней  — оттачиваемой бессонными слёзными ночами, под угрозами деректора вышвырнуть его из команды если тот будет ходить с груссным лицом — улыбкой.

Трансляция идёт уже 21 минуту и до её планового долгожданного завершения остаётся всего 4, когда в дверь трансляционной стучат.

-Ликси, ты уже закончил? -Спрашивает кто-то на ломаном английском, явно пытаясь не напрягать другого, после чего дверь открывается и в комнату заходит лучший друг — любовь всей жизни — Ликса.

-О. Чанбин! Пойздоровайся со Стэй! Кстати мне осталось совсем немного, ты чего-то хотел?

-Ничего особенного. -Заверяет тот и закрыв дверь подходит к камере.-Кто это здезь такой красивый, ммм? -А после заглядывает в объектив. -Привет, Стэй! Я сегодня хорошо выгляжу, да? -и снова прикладывает указательный пальцы к своим щекам, чуть надавливая.

А Феликсу потихоньку сносит крышу.

Каждый этот милый жест болью и в тоже время радостью отдаётся в левой грудной клетке, но он совсем никак не смеет это показать.

Он устал.

Он устал есть, а по завершению трансляции засовывать пальцы в рот, чтобы не набрать лишний вес.

Он устал тренировать эти жутко сложные движения часами напролёт, так, что потом невыносимо болит всё тело.

Он устал тотально недосыпать, пряча последствия тонной косметики. Он устал драть глодку на вокале, пытаясь взять эти чёртовы высокие ноты.

Он так устал физически и морально, что теперь хочет пойти и просто спокойно прогуляться из окна, где-нибудь седьмого этажа.

А сейчас он переводит свой взгляд с Бина на экран своего мобильного. И лучше бы он этого не делал.

В чате кипиш, а Феликс никогда ещё не слышал и не видел столько омерзительно грязных, подлых и унизительных слов в свою сторону. Ему обидно, больно и хочется плакать. Хочется закрыться от всего мира и рыдать в голос, а не ждать ночи, чтобы тихо, в кровь сгрызая губы, плакать уткнувшись лицом в подушку.

Он снова переводит взгляд на Чанбина и встречается с его обеспоенным.

Нервы сдают.

Он резко отключает трансляцию, падает со стула на конени, хватается за волосы, прижимается к полу и рыдает.

Сил вывозить этот груз со счастливой улыбкой на лице и вечным "Всё отлично! Не переживай!" больше нет.

Горячие слёзы бешеным потоком текут по лицу. Он кричит, стонет, бормочет что-то непонятное, тянет себя за волосы и колотит лодошками пол.Слава богу, что кроме Феликса и Чанбина в общаге сейчас больше никого не было.

А старший его понимает и лишь садится рядом, медленно поглаживая по спине, и тихо шепчет что-то утишающие.

***

Так прошло почти два часа:

Феликс, то успокаивался - обнимая Чанбина и лишь тихонько всхлипывая и поскуливая, плакал уткнувшись тому лицом в бёдра, то снова заходился диким рёвом, резкими движениями и громкими, болезненными криками.

Чанбину сложно.

Ему безумно сложно смотреть на так изводящего себя (между прочим вообще-то любимого в ответ, о чём не подозревал не один из них) Феликса.

Взгляд Чанбина застыл на настенных часах, что показывали 20:37, а это значит, что где-то через 40 минут мемберы вернуться с тренировки.

Феликс, тем временем, обнял Бина и уткнувшись носом в его крепкую грудь, тихо, почти безшумно всхлипывал.-Ликси.. -Чанбин отстранился от него, взяв красное от слёз, с размазанной косметикой, грустное и и опухшее, но такое любимое лицо в ладони.

-Скоро верну.. -Он не успел договорить, когда чужие губы накрыли его собственные.

-Мгм..

Поцелуй получился нежным и трепетным, но не долгим. В скоре Феликс отстранился и взял Бина за плечи.

-Я.. Ммхх.. Ты мне нравишься Со Чанбин! -Вдруг выпалил он отпустив глаза в пол.-Я знаю, что это трудно.. Прости.. Но.. Мы.. Ты.. Я тебе нравлюсь?.. -И смотрит прямо в чёрные глаза напротив, своими заплакаными.

-Да. - Резко ответил тот. -Нравишься.. Очень сильно.. -И придягивает в крепкие объятия, целует в макушку и тихо шепчет: "пойдём умоемся".