12.Ложная сытость

Один тёплый вечер и додстер с заправки не могут за секунду починить то, что ломалось несколько дней. Влад думал, что спас меня, приехав с охапкой извинений, но деструктивный механизм в моей голове уже был запущен. Когда внутри поселяется этот едкий, липкий голосок, твердящий, что ты «недостаточно хороша», заглушить его одной заботой не получается.Я сделала вид, что всё нормально. Поела при нём, через силу запихивая в себя куски, чтобы на его лице снова появилась эта спокойная, наглая ухмылка. Нам обоим хотелось верить, что кризис миновал.Но стоило Владу уехать на утренние съёмки к Эксайлу, как меня снова накрыло. Я подошла к зеркалу в прихожей, включила фонарик на телефоне и начала разглядывать своё отражение в упор. Оверсайз-худи теперь казался не стильной фишкой, а огромным мешком, скрывающим недостатки. Комментарий из паблика выгорел на подкорке мозга: *«Щёки огромные... Владосу больше бы подошла нормальная худая фифа»*.Тошнота подступила к горлу. Желудок, непривыкший к нормальной еде после двух дней пустоты, отозвался резкой болью. Я зашла в ванную, включила воду на максимум, чтобы заглушить звуки, и избавилась от всего, что заставил меня съесть Влад.После этого наступило странное, опустошающее облегчение. Минус тысяча к ауре. Я сидела на холодном кафельном полу, прижав колени к груди, и крутила в пальцах черничную одноразку. Затяжка. Плотный дым. На голодный желудок голова моментально закружилась, унося остатки мыслей. Я медленно скатывалась в яму, из которой не знала, как выбираться, но продолжала упрямо верить, что у меня всё под контролем.

Прошло ещё два дня. Я практически ничего не ела, существуя на воде, кофе и бесконечных затяжках электронки. Вес уходил, но вместе с ним уходили и силы. Лицо стало неестественно бледным, под глазами залегли тени, которые я судорожно пыталась скрыть хотя бы минимальным тоном.Влад звонил постоянно, но я научилась мастерски менять голос на весёлый и независимый. «Да всё чётко, Раговский», «Да учусь, не ворчи». Он верил. Ему хотелось верить.Срыв произошёл на общем стриме Хазяев. Пацаны подрубили трансляцию из гаража - презентовали ту самую перекрашенную в глубокий синий цвет «девятку». Меня буквально силой притащил Айдар, уверяя, что без штурмана чат не поверит в запуск мотора.В гараже было душно, светили мощные софиты, пахло краской и бензином. Чат Твича летел со скоростью света на огромном мониторе.- О, Кира в здании! Штурман, поясни за зазоры! - заорал Кореш, наводя на меня камеру.Я заставила себя улыбнуться, выдавая привычную расслабленную базу:- Пацаны, зазоры идеальные, плюс аура тачке. Андрюха Кокошка зря спорил.Влад сидел на капоте, крутя в руках ключи. Он посмотрел на меня, и его улыбка на секунду дрогнула - он заметил, как сильно на мне висит худи и какими тонкими стали мои запястья. Но стрим шёл в прямом эфире, и устраивать разборки было нельзя.В какой-то момент Айдар угарно крутанул меня за плечо, празднуя запуск движка, и перед моими глазами всё просто поплыло. Картинка гаража резко накренилась, голоса пацанов превратились в глухой, далёкий гул, а ноги стали ватными. Из последних сил я уцепилась рукой за крыло машины, чтобы не рухнуть прямо в кадре.- Кира? - голос Влада прозвучал резко, испуганно.Он моментально спрыгнул с капота, перехватывая меня за талию, пока я медленно сползала по синему борту «девятки». Чат взорвался вопросами, но Раговскому уже было плевать.- Илья, вырубай стрим! Быстро! - рявкнул Влад на Эксайла.Экран погас. В гараже повисла гробовая тишина. Влад аккуратно опустил меня на диванчик, садясь на корточки прямо передо мной. Его руки тряслись, когда он пытался нащупать мой пульс.- Ты опять за своё?! - в его голосе была не злость, а дикая, разрывающая боль. Он посмотрел на мои сухие губы, на бледную кожу. - Кира, ты же обещала мне! Ты опять ничего не ела?!Я сидела, тяжело дыша, и у меня даже не было сил перевести это в рофл. Из кармана кофты на пол с глухим стуком выпала электронка. Пацаны молча стояли в стороне, Андрюха Кокошка тихо выругался, а Айдар испуганно смотрел на нас.- Влад... я не могу, - тихо, со слезами выдавила я, впервые признавая поражение. Гордость окончательно сломалась. - Мне кажется, я всё ещё огромная.Влад зажмурился, утыкаясь лбом в мои колени. Его плечи мелко задрожали. «Отец семейства», который всегда вывозил любые проблемы, сидел на полу в грязном гараже и тихо ломался от бессилия, потому что не знал, как защитить свою девчонку от неё самой.

В гараже было так тихо, что слышалось, как остывает перегретый мотор «девятки». Пацаны не стали задавать лишних вопросов. Андрюха Кокошка молча поднял с пола упавшую одноразку, положил её на верстак и кивнул Корешу. Через минуту в ангаре остались только мы двое. Парни просто ушли, деликатно прикрыв за собой тяжёлую железную дверь.Влад так и сидел на корточках, уткнувшись лбом в мои колени. Когда он наконец поднял голову, его глаза были красными, а взгляд - абсолютно потерянным. Наглый, уверенный в себе Раговский, который на стримах мог раскидать любого, сейчас выглядел беззащитным.- Почему ты мне соврала? - тихо, почти шёпотом спросил он, бережно сжимая мои дрожащие пальцы своими огромными, тёплыми ладонями. - Ты же ела тогда... Я же сам видел. Ты специально, да? Чтобы я отвязался?Я отвернулась, уставившись на синее крыло машины. Горло сдавило спазмом, а по щеке поползла горячая, предательская слеза. Броня, которую я выстраивала месяцами - образ сильной, независимой девчонки, которая проще всех на свете и никогда не парится, - окончательно рассыпалась.- Потому что мне мерзко, Влад, - так же тихо ответила я, и мой голос сорвался на хрип. - Я съела тот додстер, а потом пошла и... всё вернула обратно. Я смотрю в зеркало и вижу эти щёки. Читаю комменты, где пишут, что я полная корова рядом с тобой. И я просто не могу. Мне кажется, если я съем хоть ложку, я стану ещё больше.Влад слушал меня, и я видела, как с каждым моим словом его лицо бледнело. Он резко поднялся, сел рядом со мной на промятый диванчик и сгреб меня в охапку, прижимая к своей груди так сильно, что мне стало трудно дышать. Но мне это было нужно. Этот жесткий, отчаянный захват возвращал меня в реальность.- Какая же ты дура, Кира... - его голос задрожал, и я почувствовала, как его горячие слёзы упали мне на макушку. - Какая же ты глупая. Да если бы я только знал, я бы вообще тебя к этим пабликам не подпустил. Ты понимаешь, что ты таешь у меня на руках? У тебя пальцы как спички стали. Мне плевать на чат, плевать на просмотры, мне ты нужна! Живая, вредная, которая стебёт меня за зазоры и крутит эту дурацкую черничную фигню в руках.Он отстранился на секунду, взял моё лицо в свои ладони и заставил посмотреть прямо на него.- Завтра мы никуда не едем. Никаких съёмок, никаких Хазяев. Мы едем к врачу, Кира. Ты сама не справляешься, и я не вывезу это один, я боюсь за тебя. Пожалуйста. Ради меня. Пообещай, что мы это исправим.Я посмотрела в его полные боли карие глаза. Моя гордость была полностью растоптана, но внутри, под слоем этого липкого страха, появилось крошечное чувство облегчения. Мне больше не нужно было притворяться идеальной.- Ладно, - едва слышно выдохнула я, утыкаясь носом в его толстовку. - Обещаю. Плюс тысяча к твоей ауре, Раговский. Ты победил.Влад шумно, с облегчением выдохнул, крепче сжимая меня в объятиях и целуя в висок. Наш дурдом никуда не делся, но теперь мы собирались чинить не Жигули, а то, что было намного важнее.