Глава 18

Лиза возвращалась в общежитие поздно. Она хотела подольше посидеть в архиве. Вроде бы всё логично: тёплое место, горячая кружка чая, а главное - мысли, которые не давали ей покоя.

Улица пустовала. Фонари горели ровным жёлтым светом, снег скрипел под ногами. Она устала, голова гудела после долгого дня и на парах, и в архиве. Ильдар сегодня был сам не свой - рассказывал про какую-то девушку, которую изнасиловали. Айгуль. Лиза не сразу вспомнила, где слышала это имя. А потом вспомнила. Та самая, которая врезалась в неё на дискотеке.

Она вздохнула, поправила лямку дипломата и свернула в знакомую арку.

Тень вынырнула из темноты подъезда бесшумно. Лиза не успела ни вскрикнуть, ни отшатнуться, когда ее резко схватили.

Мужская рука вцепилась ей в запястье с такой силой, что кости хрустнули. Турбо затянул ее в подъезд, а после резким отточенным движением закрутил её руку за спину, а сам всей тяжестью прижал к холодной обшарпанной стене.

- Пошевелишься - сломаю, - его голос был низким, хриплым, полным ярости. Он дышал ей прямо в ухо, горячо и тяжело.

Лиза ахнула от боли и неожиданности, попыталась вырваться и упереться, но было бесполезно. Он был сильнее, его тело, прижимавшее её, было твёрдым и неподвижным, как каменная глыба. И в этот миг она с ужасом осознала самое главное: она знает приёмы, чтобы вывернуться, ударить в горло, по колену... но её руки не слушались. Глупое, предательское тело отказывалось причинять ему боль.

- Турбо... отпусти... - это прозвучало как слабый стон. Девушка сама от себя такого не ожидала. Она привыкла полностью контролировать себя: свои действия и речь, но сейчас... она чувствовала себя одновременно и беспомощной, и в не такой опасности, как надо было бы ощущать в присутствии «смотрящего».

- Заткнись! - он рванул её за руку сильнее, заставив вздрогнуть. Его губы почти касались её щеки, когда он начал шипеть, обдавая её лицо горячим дыханием, в котором чувствовалась дешёвая водка и дикая ярость. - Кто ты, блять? А?! Кто?!

- Я не понимаю...

- Не ври мне! - он ударил ладонью по стене рядом с её головой, и она зажмурилась. - Зима тебя видел! Возле училища ментовского! В форме! Идет туда, говорит, такая-рассякая, курсантка, умница! Это ты, блять, умница?!

Сердце у неё упало и разбилось где-то в пустоте желудка. Всё. Конец. Её маленький, хрупкий мир, построенный на лжи во спасение, рухнул в один миг.

- Так кто ты?! - он кричал уже почти беззвучно, отчаянно. - Мент? Шпионка? Подослали, да? Чтобы через меня на пацанов попасть? Я тебе... я тебе... - его голос внезапно сорвался, и в нём послышалась не ярость, а непереносимая, детская обида. Такую, которую такие, как он, никогда бы не показали никому. - Я тебе душу, блять, выкладывал!

Он отпустил её руку, отшатнулся назад, и она наконец смогла повернуться к нему. Он стоял, тяжело дыша, смотрел на неё горящими глазами, в которых плескалась ненависть, боль и что-то ещё, от чего у неё сжалось горло. Она видела не грозного пацана из «Универсама», а раненого зверя, преданного единственным человеком, которому он позволил подойти так близко.

- Зачем? - спросил он, и в его голосе была не злость - боль. - Зачем, блять! - громче повторил он, со всей силой ударив ладонь рядом с ее головой.

Лиза инстинктивно вздрогнула.

- Ты мент, блять! - он ударил ладонью по стене рядом с её головой еще раз. - Отвечай! Ты мент?

- Да, - сказала она тихо.

Он замер. Смотрел на неё так, будто не верил своим ушам.

- Что? - переспросил он хрипло, будто это что-то могло изменить.

- Я - курсантка МВД, - повторила она, глядя ему прямо в глаза. - Ты хотел правду? Вот она.

Его рука, всё ещё прижимавшая её плечо к стене, сжалась сильнее - почти до хруста. Но потом медленно, будто через силу, разжалась.

- Зачем ты тогда... - начал он и не договорил. - Пошла вон, - резко произнес парень.

- Турбо...

- Я сказал: пошла вон, блять! - он ударил кулаком по стене рядом с её головой, и хрупкая штукатурка посыпалась. - Пока я не передумал. Пока не задушил тебя, сука.

Лиза вышла на улицу. Дверь хлопнула за её спиной, разделяя их.

Турбо остался стоять в подъезде. Он смотрел на дверь, за которой она исчезла, и не мог пошевелиться. В груди жгло.

Он медленно сполз по стене вниз, сел на корточки, уткнулся лицом в колени. В голове гудело. Её голос: «Я - курсантка МВД». Она не врала. Впервые, кажется, не врала.

- Сука, - выдохнул он в пустоту. - Сука, блять.

Он ударил кулаком по полу. Боль тут же обожгла костяшки. Он ударил ещё раз. Ещё. Пока руки не заныли, пока в голове не осталось ничего, кроме глухой, пульсирующей боли, которая никогда не пройдёт.

Потом встал, шатаясь, прислонился к стене. Посмотрел на свои руки - перевязанные, грязные, в свежей крови. На бинты, которые, сука, наложила она.

Турбо рванул их зубами, содрал, бросил на пол. Под ними были сбитые костяшки, старые шрамы, новая кровь. Всё как всегда. Он вернулся к истокам. Без неё. Без этой суки.

Надо было идти. К пацанам. К отцу. Куда угодно - лишь бы не оставаться здесь, в этом проклятом подъезде, где всё ещё пахло её духами и его собственной слабостью.

Он вышел на крыльцо. Снежинки падали на лицо, таяли на синяках. Холод обжигал, но не пробивал. Внутри было пусто. Не больно - пусто.

Турбо глубоко затянулся, посмотрел на небо и выдохнул дым наверх.

«Она - мент, - повторил он сам себе. - Она всегда была ментовской подстилкой. И ты это знал. Знал, но не хотел проверять».

Он бросил сигарету в снег и пошёл в темноту, не оглядываясь.

Потому что если бы он оглянулся - на этот пустой подъезд, на эту дурацкую арку, на следы её ног на снегу - он бы, наверное, сломался окончательно. А он не мог. Он - Турбо. Он - «смотрящий» Универсама, а в будущем, может, и авторитет. Ему нельзя.

Но внутри, где-то глубоко, под слоем грязи, табака и пацанских понятий, что-то умерло. То, что он не умел называть. То, что она забрала с собой, когда ушла.

***

- Елизавета! - послышался запыханный у открытой двери архива голос.

Девушка тут же обернулась, придерживая открытый дипломат, чтобы он не упал.

- Ильдар Юсунович, я как раз хотела к Вам идти. Мне нужно... - она не успела договорить, как её речь прервал грубые и громкие голоса.

Тяжелые шаги в коридоре, открывающаяся решетка и маты на весь участок.

- А что происходит, Ильдар Юсупович? - Лиза, нахмурившись, подошла ближе к открытой двери, чтобы заглянуть в основную часть зала.

- Вот об этом я и хотел поговорить, - поправил он очки на носу, пытаясь отдышаться. От него пахло табаком, перемешанным с морозом, что означало его приход с улицы.

- Вы кого-то поймали?

- Всех! - коротко рассмеялся он. - Всех, - уже более удовлетворённо повторил следователь.

- Кажется, будет много дел, - вежливо начала Лиза.

- Это точно. Но главное, что мы их всех взяли! - в голосе Ильдара звучала неприкрытая радость.

- Это прекрасно! Но мне пора домой, - Лиза подошла обратно к столику, взяла дипломат. Затем она подошла к рабочему столу, чтобы отдать один важный листок, о котором она думала последние часы работы.

- Вот об этом я и хотел поговорить. Можешь остаться?

- Что? - переспросила она, сильнее сжимая ручку дипломата и листок с заявлением.

- Понимаешь, у нас случилось небольшая оказия, - Ильдар положил руку ей на плечо и почти на ухо начал говорить: - Дежурный сегодня не сможет. Другие тоже заняты. Теперь у них появились дела поважнее, - гордиливо усмехнулся он. - Так что не могла бы ты посидеть на месте дежурного. Ничего там сложного нет! Просто посидеть - посмотреть за этими животными и всё, - прежде, чем Лиза успела вставить слово, ее перебили: - Ты нам очень поможешь.

- Конечно, Ильдар Юсунович, - вновь вежливо улыбнулась она. - Но у меня есть к Вам дело. Взамен на подмену дежурного, я хочу, чтобы Вы без вопросов подписали вот это. - она подняла на уровень лица листок А4.

- Что это? - нахмурился он, прищуриваясь скорее по привычке, нежели из-за плохого зрения. - Ты уходишь?

- Да. Подпишите это и всё, - всучнула она ему бумажку. Лиза, положив дипломат рядом со столом, пошла к дежурному месту, еле сдерживая слезы.

***

Дежурная часть погрузилась в тяжёлую, звенящую тишину. Все разошлись по работе. Теперь здесь осталась только Лизы и группировщики.

Пацаны в клетке давно спали - кто на полу, кто на лавке, привалившись друг к другу. Кто-то накрылся куртками, а кто-то обнял себя руками. Турбо не спал. Он сидел в углу, привалившись спиной к холодной решётке, и смотрел в одну точку. На Лизу.

Она чувствовала его тяжёлый взгляд. Но не поднимала головы. Сидела за столом дежурного, перебирала какие-то бумаги, хотя давно уже ничего не видела. Буквы расплывались перед глазами.

- Чё, не спится? - раздался его голос непривычно спокойный голос.

Лиза промолчала, делая вид, что очень занята.

- Я знаю, что ты нихуя не делаешь. Наверняка с Маратиком договорились нас сдать, - он произнёс имя с такой ненавистью в голосе, что Лиза тут же поняла, что Турбо говорит о том подростке в синей куртке, который и давал показания Ильдару.

- Я ничего не делала, - тихо сказала она, не поднимая головы.

- А, правда? - криво усмехнулся он.

Лиза наконец подняла глаза. Посмотрела на него. на его разбитое лицо, на сбитые костяшки и уставший вид. Он смирился с тем, что его ждет дальше.

- Не я, - повторила она. - И ты это знаешь.

Турбо замолчал. Он уставился в стену напротив.

В дежурной части стало совсем тихо. Только часы тикали на стене, да где-то далеко временами завывала сирена.

- Зачем ты пришла тогда? - спросил он вдруг. - В первый раз. На каток. Зачем?

- Не знаю, - ответила она честно.

- Врёшь, - повернулся Турбо к ней.

- Не вру. Думала, что хочу понять систему. Разобраться, как вы работаете. А потом... потом уже было поздно.

- Что - поздно?

Лиза не ответила. Смотрела на него - и в её глазах было столько боли, что он не выдержал, отвернулся первым.

- Дура, - сказал он тихо. - Дура, блять.

Он замолчал. Надолго. Лиза уже думала, что он уснул, когда он снова заговорил:

- А я ведь тебя... - Турбо сам не знал, зачем начал.

- Что? - спросила она.

- Ничего, - парень закрыл глаза. - Забудь.

Она смотрела на него. На его спутанные волосы, на синяки под глазами, на то, как тяжело он дышит - будто ему не хватает воздуха. Будто его душат его собственные мысли.

И вдруг поняла: он не спал. Он просто закрыл глаза, чтобы не видеть её. Потому что если бы смотрел - не выдержал бы. Или она.

Лиза встала, подошла к клетке. Встала у решётки, положила руки на холодный металл.

- Турбо, - позвала она тихо.

Он даже не открыл глаза. Лиза не знала, зачем встала, подошла сюда. Наверное, хотелось в последний раз запомнить его таким, какой он есть.

Девушка отошла от клетки, села на место дежурного и уткнулась лицом в сложенные руки. Плечи дрожали - от усталости, от боли, от осознания того, что это их последняя встреча.