Мысли в слух

Ритм жизни не меняется не через день, не через неделю и даже месяц, не говоря уже про истечения лет. Феликс устал, устал от бешеных графиков, устал от недосыпов, устал от буллинга в интернете, постоянные диеты кажется доведут скоро до больничной палаты. Если бы Феликс не начал это сам, когда он перестал есть? Прошла ли неделя, может месяц, а может вообще год? Когда в последний раз он смеялся и улыбался так как может только он? Как давно он стал браться за лезвие и калечить не только свое тело, но и душу, кто может ответить на это множество вопросов в его голове, если сам Фел не знает как все так вышло. Что привело его к саморазрушению. Может то была любовь? Но разве может такое столь светлое и возвышенное чувство доставлять столько боли и мучений? В какой момент он понял что без памяти любит Хёнджина и боится его потерять? А ведь ребята начинают замечать все те перемены что происходят с Ликсом почти сразу. Как не заметить если каждый прием пищи заканчивается походом в туалет, а синяки под глазами залегли на столько, что кажется и не сойдут вовсе. Ликси страшно, он не хочет доставлять проблем, не хочет выглядеть жалким в глазах ребят, боится осуждения и не понимания. Страх быть отвергнутым со своими чувствами сжирает его изнутри. Каждый раз закрываясь в своей комнате Ликс начинает тонуть в пучине своего саморазрушения. Как в его жизни появился селфхарм? Если сейчас это единственное спасение от себя и отрезвление своих чувств. Одиночество, когда вокруг много твоих близких? Страх за состояния Феликса уже осязаем. Хёнджин слишком влюблен, что бы не заметить как Ликси больше не улыбается, как он больше не ест и как больше не хочет жить. Хочется забрать всю его боль себе и никогда не видеть своего мальчика таким разбитым. Только не он.. не его мальчик что светил ярче солнца.. Он не может оставить все так, он не может оставить его....Хёнджин видит его изувеченные шрамы, видит всю боль что копилась в нем так долго. Успокаивает своего мальчика, когда его накрывает истерикой, потому что он не должен был видеть этого, задыхаясь от слез шептал ему Ликси. А он лишь зацеловывал щеки, вытирал всю кровь с рук его любви, перебинтовывал раны и просил открыть ему все свои травмы, которые он обещал залечить.