Тишина и трепет

Минхо сдержал обещание: в его комнате Джисон не мог издать ни звука. Заклятие немоты сделало чувства Хани в стократ острее. Вампир уложил его на кровать, придавливая руки омеги к подушкам.

— Твои глаза кричат, Хани, — Минхо медленно вел ледяным кончиком носа по шее Джисона, вдыхая аромат его возбуждения. — Ты хотел внимания? Ты получишь его всё.

Наказание Минхо было медленным и методичным. Он касался Джисона губами и кончиками пальцев, изучая каждый сантиметр его тела, но стоило омеге попытаться достичь разрядки, как Минхо отстранялся, заставляя его мучиться от жажды. Джисон метался по простыням, его лицо горело, а в глазах стояли слезы мольбы. Только когда Джисон окончательно сломался, превратившись в податливый воск в руках вампира, Минхо снял заклятие. Первый стон Джисона, сорвавшийся с губ, был со вкусом облегчения и абсолютной любви.