Часть 3.Премьера,сплетни

Туманное утро вылилось в яркий вечер — в центре Лондона, у кинотеатра Odeon Luxe Leicester Square, уже сияли огни.Красная дорожка расстелилась по асфальту, как обещание чего-то важного.Фотографы выстроились вдоль барьеров, фанаты с плакатами кричали и махали, а в воздухе витал запах шампанского, духов и ожидания.Премьера первой серии сериала Случайности не случайны — событие, которого ждали.Не только из-за сюжета.А потому что за главной героиней наблюдала вся страна.Потому что все знали: Катрин Хант снова на экране.И, возможно, снова в центре бури.

Она появилась не одна.С Ландо Норрисом — в классическом чёрном смокинге, с лёгкой улыбкой, будто они пришли не на премьеру, а на школьный бал.Она — в платье цвета тёмной вишни, с открытой спиной, волосы уложены в небрежную волну.Они шли рядом.Не держались за руки.Но держали ритм.Как два сердца, бьющиеся в одном такте.С ними — Фрой в сером костюме с бордовым галстуком, режиссёр сериала, сценарист,ещё несколько актёров.Все улыбаются.Фотографы щёлкают без остановки.  — Катрин Сюда— Ландо, вы вместе?— Фрой, правда, что между вами напряжение на съёмках?

Они позируют.Ландо кладёт руку ей на пояс — лёгко, почти незаметно.Но камеры ловят.  И уже через минуту в твиттере: Они вернулись.И это не шоу.Это реальность

Внутри — шум, свет, вино.Но вскоре Катрин выходит к журналистам — на специальную пресс-зону у входа.Микрофоны, камеры, вспышки.Она улыбается.Спокойная,уверенная,как женщина, которая знает, что смотрит на неё весь мир.Ж: — Катрин, сериал мощный.Очень личный.Это про вас?  — Всё, что я играю, становится личным, – отвечает она. – Но это не автобиография.Это правда, приправленная вымыслом.  Ж: — А сцена в кафе, где героиня встречает бывшего...вы плакали на съёмках.Это было сложно?  — Было, – кивает она. – Потому что каждый из нас знает, каково это — улыбаться человеку, который всё ещё разбивает тебе сердце.  Ж: — И кто этот человек?  — В сериале Фрой, – смеётся она. – В жизни никто.Или пока никто не признался.

Смех в толпе.Ж: — А что насчёт Льюиса Хэмилтона? Говорят, вы близки.  — Льюис — мой друг, – чётко говорит она. – И один из самых добрых, искренних людей, которых я знаю.Но я не его девочка, и он не мой мальчик.Ж: — А Ландо? Вы пришли вместе.  Она делает паузу.Улыбка тонкая.Глаза холодные, но с искрой.— Ландо — мой самый лучший друг, – говорит она. – Мы знаем друг друга с детства.Он был рядом, когда я впервые снялась.Когда впервые поцеловалась.Когда впервые потеряла кого-то.  Она делает паузу.  — Но сейчас...  Все замирают.  — Сейчас моё сердце свободно, – говорит она спокойно. – И пока не родился тот, кто захочет его завоевать.Ж: — А если он уже есть? – спрашивает один журналист.  Она смотрит прямо в камеру.Так, будто знает, что он смотрит.Где-то.— Тогда, – говорит она, – ему стоит перестать молчать.И сказать это не в интервью.А мне в глаза.Она улыбается.Отходит.А за её спиной — тишина.И тысяча мыслей.  И одно имя, которое все знают, но никто не произносит вслух.Ландо.Он стоит у края дорожки.Слышал.  Смотрел.И, когда она сказала свободно,сжал стакан так, что лёд хрустнул.Потому что он знал: сердце не бывает свободным.Оно просто ждёт.Того, кто не боится его забрать.

Утро после премьеры выдалось мягким — солнечным, но не жарким, с лёгким ветерком, который играл с листьями в парке за окном кафе. Воздух пах кофе, свежей выпечкой и чем-то неуловимым — как будто ночь ещё не закончилась, а день уже начался с тайны.Катрин сидела за круглым столиком в The Attendant — уютном кафе в Сент-Джеймсе, с кирпичными стенами, растениями в горшках и чашками, которые держат тепло дольше, чем нужно.Напротив неё — Ландо.Он в джинсах, в белой футболке, волосы слегка растрёпаны, будто он только что выскочил из машины.Перед ним — эспрессо и планшет, на котором открыт календарь.Л: — Так, – говорит он, тыкая пальцем в экран. – Сегодня у тебя встреча с продюсерами в 14:00.А ночью... — Ночью самолёт в Бельгию, – перебивает она, помешивая латте. – Я знаю. Л: — Ты уверена, что хочешь лететь? – спрашивает он, не глядя на неё. – Гонка в Спа это не Сильверстоун.Там дождь, горы, и... — И что? Л: — И ты будешь сидеть в боксах Ferrari.Снова. — А ты хочешь, чтобы я сидела в McLaren? – спрашивает она, поднимая бровь. Л. — Я хочу, чтобы ты сидела там, где тебе по-настоящему хорошо, – говорит он тихо. – Не ради слухов.Не ради шоу.А потому что ты хочешь быть рядом. Она смотрит в чашку. — А если я хочу быть рядом с тобой? Л: — Тогда сказала бы это вчера, – отвечает он— Я не могу говорить всё, – шепчет она. – Но ты можешь говорить главное.

Они замолкают.Между ними — напряжение. Не враждебное.А живое.Как ток.И в этот момент шаги.Знакомые.Уверенные.Они поднимают глаза.Льюис.В чёрном пальто, с белыми наушниками на шее, в руках — букет белых пионов.Тех самых.Её любимых.Ль: — Доброе утро, – говорит он, улыбаясь. – Надеюсь, не мешаю?Катрин улыбается первой.Ландо нет,но кивает.— Льюис, – говорит она. – Ты пришёл.Ль: — Я видел первую серию, – говорит он,ставя цветы перед ней. – Вчера не смог прийти был на тестах в Брэндс-Хэтч,но посмотрел. — И? – спрашивает она. Ль: — Ты... – он делает паузу, садится на свободный стул, – убила меня на сцене в кафе.Я сидел и думал: Она говорит это не про Фроя.Она будто говорит это про кого-то, кого не называет.Он смотрит на неё.Потом — на Ландо. Ль: — И, честно, я думаю, он это знает.

Ландо сжимает чашку. — Мы просто обсуждаем планы, – говорит он. – Катрин летит в Бельгию. Ль: — Я знаю, – кивает Льюис. – Я тоже лечу.Роско уже в багаже. — Я думала ты без медиа будешь, – замечает Катрин. Ль: — Я не знал, что должен докладываться, – усмехается он. – Но раз уж мы все в одной стране...может, поужинаем? Все трое.Как друзья. — Звучит как ловушка, – говорит Ландо. Ль: — А ты боишься? – спрашивает Льюис, глядя прямо на него. — Нет, — отвечает Ландо.

Вечер опустился на Лондон тихо, как шёлк.Город зажёг огни, улицы наполнились смехом, музыкой, шагами.А в одной из квартир на севере столицы — тишина,тёплая,печальная.  Ландо не пошёл с ними.Он остался.Сидел на диване в гостиной, в свитшоте, с телефоном в руках. На экране — Маргарида.Её лицо в кадре, волосы собраны, улыбка лёгкая, но в глазах — вопрос.  М: — Ты не на премьере? – спрашивает она.  — Был, – отвечает он. – Ушёл рано.  М: — С Катрин?  — Нет.Я ушёл один.  Она молчит.  М: — Ландо...я видела, как вы стояли.Как вы смотрели друг на друга.  — Мы просто друзья, – говорит он, но голос дрожит.  М. — Ты так не смотришь на друзей.  Он не отвечает.  М: — Я не хочу быть твоим вторым выбором, – тихо говорит она. – Я не хочу быть тем, к кому ты возвращаешься, когда она уходит.  — Ты не вторая, – шепчет он. – Но...  М: — Но?  — Но есть вещи, которые нельзя стереть.  М: — А можно ли их вернуть?  Он смотрит в окно.На город.На звёзды.На воспоминания.  М: — Не знаю, – говорит он. – Но я боюсь, что, если попробую, потеряю и тебя.  Она улыбается грустно.  М: — Тогда, может, лучше отпустить?  Он не отвечает.А за окном — ночь,и одиночество, которое он сам себе выбрал.

В это же время — центр Лондона.Ресторан Hutong на 33-м этаже — панорамные окна, вид на Темзу, свет фонарей, отражающийся в воде.Шёпот скрипки, аромат имбиря и перца, бокал белого вина между двумя тарелками с дим-самом.Катрин и Льюис сидят друг напротив друга.Они смеются.  Говорят о сериале, о премьере, о том, как Фрой чуть не упал с лестницы, пытаясь произнести речь.Льюис — лёгкий, как всегда, с искоркой в глазах.Катрин — расслабленная, но с лёгкой тенью в голосе.Л: — Ты знаешь, – говорит он, наливая ей вина, – в Бельгии будет не только гонка.  — Что ещё? – спрашивает она.  Л: — Джейкоб Элори.  Он говорит это спокойно.Как будто упоминает погоду.Но Катрин замирает.Ложка падает в тарелку.Звон.Тишина.— Джейкоб? – шепчет она.  Л: — Да,он приедет с Ferrari.Его новый фильм снимали на фоне гонок.Он будет в боксах как посол бренда.  — Он...будет там?  Л: — Будет.  Она отводит взгляд.Смотрит в окно.Словно пытается убежать.— Мы не виделись два года, – тихо говорит она.  Л: — Я знаю, – отвечает Льюис. – Но вы были...серьёзно.  — Три года, – шепчет она. – Мы познакомились на съёмках Мары и морока.Романтическая комедия по книге.Я играла Мару.Он — Морока.А в жизни — стали парой.Да.  Л: — И расстались не из-за измены?  — Нет, – качает она головой. – Из-за хейта.  Л: — Из-за чего?  — Потому что все говорили: Это пиар.Это не настоящая любовь.Это сценарий.Л: — А это было?  — Нет, – твёрдо говорит она. – Это было по-настоящему.Л. — А почему не сказали?  — Потому что... – она делает паузу. – Когда тебя каждый день называют лгуном, ты начинаешь в это верить.  Л: — А он?  — Он сказал: Если мы будем вместе, нас разрушат.Л: — И вы расстались?  — Мы сказали, что это взаимно.Что устали.Что это не сработало.Л: — А на самом деле?  — На самом деле мы не выдержали давления.Л: — И он ушёл?  — Он ушёл.  Л: — А ты?  — Я осталась с разбитым сердцем...и репутацией девушки, которая использует парней для славы.  Л. — А теперь он снова появится, – говорит Льюис. – В боксах Ferrari.  — Где я, — добавляет она.  Л: — Где я, – улыбается Льюис. – Где Роско.Где Александра.Где всё, что ты построила.— И он будет думать, что я всё ещё та, кем он меня оставил.  Л: — А ты?  — Я не знаю, – шепчет она. – Я думала, что всё позади.Что я свободна.Что Ландо...  Л: — Но теперь?  — Теперь я понимаю, что прошлое не уходит.Оно просто ждёт.  Л: — И что ты сделаешь?  — Я не убегу, – говорит она, поднимая глаза. – Я не позволю ему думать, что я сломалась.  Л. — А если он скажет, что всё ещё любит тебя?  — Тогда я спрошу: Почему ты ушёл, а не боролся?

Льюис смотрит на неё.С уважением.С восхищением.Л: — Ты сильнее, чем думаешь, – говорит он.  — А ты лучший друг, которого я могла найти, – улыбается она.  Л: — А может, и не друг, – шепчет он. – Но это — не мой выбор.  Он поднимает бокал.  Л. — За Бельгию.  — За правду, – отвечает она, чокаясь.

Четверг.Трасса Спа-Франкоршам.Бельгия окутана утренним туманом, как шарфом — лёгким, но цепким.Воздух пахнет влажной землёй, бензином и кофе из паддок-кафе.Над головой — серое небо, но солнце уже пробивается сквозь облака, будто предвещая, что сегодня будет не только гонка.Катрин приехала рано.В джинсах, в кожаной куртке, на голове — бейсболка с логотипом Ferrari, волосы выбились, в руках — поводок.А рядом — Льюис и Роско, который тут же начал обнюхивать всё, что движется.Л: — Ну что, – сказал Льюис, улыбаясь, – сегодня ты принцесса паддока? — Я, просто гость, – ответила она. – Но с хорошим доступом. Л: — И с лучшим псом. — И с лучшим пилотом, – добавила она.

Они прошли через контроль, мимо грузовиков с болидами, мимо механиков в комбинезонах, и вошли в боксы Ferrari — красные, как пламя, с логотипом коня.Всё было знакомо: запах масла, гул двигателей, голоса по рации.Л: — Мне на интервью, – сказал Льюис, останавливаясь у двери в медзону. – Ты в порядке? — Конечно, – улыбнулась она. – У меня есть Роско. Л: — А он — лучший охранник, – хмыкнул Льюис. – Но если вдруг понадоблюсь — ты знаешь, где меня найти. Он сжал её плечо — чуть дольше, чем нужно — и ушёл.Катрин глубоко вдохнула.Она не боялась.Но чувствовала что-то будет.

Она прошла в кафе паддока — уютное место в центре комплекса, где пьют кофе, едят круассаны и обсуждают всё, что нельзя сказать в эфире.За одним из столов —Александра, Лили, Кармен и Ребекка.Все в лёгких куртках, с чашками в руках, в режиме сплетни до обеда.— Приветики, – сказала Катрин, подходя. – Что у нас по сплетням?Все повернулись,улыбки,объятия. Роско тут же улёгся под стол.

А, — О, господи, – сказала Александра, откидывая волосы. – Ты даже не представляешь, что тут творится. — Рассказывай, – сказала Катрин, садясь. – Я готова ко всему.Л: — Во-первых, – начала Лили, – ходят слухи о твоём романе с Льюисом.— Что? – Катрин фыркнула. – Мы просто друзья К: — Ага, – усмехнулась Кармен, – как я и Джордж — просто соседи. Р. — Вы ужинали в Hutong, – добавила Ребекка, – в одном из самых романтичных ресторанов Лондона.С пионами.При свечах. — Это был ужин, – засмеялась Катрин. – Как и миллион других. А: — Но не с Льюисом Хэмилтоном, – сказала Александра. – Люди видели, как вы смотрели друг на друга. — А я смотрю так на всех, кто не даёт мне украсть его десерт, – парировала Катрин. – Это не любовь,а зависть.

Все рассмеялись.Л: — Во-вторых, – сказала Лили, понижая голос, – похоже, расстались Кими и Эли.— Что? – удивилась Катрин. – Они же вместе сколько уже Р: — Да, – кивнула Ребекка. – Говорят, Эли устала от его гоночной жизни или было еще что он изменил — Ну, это Кими, – вздохнула Александра. – я думаю у Льюиса учился.К: — Печально, – сказала Катрин. – Они были красивой парой.А теперь главное, – сказала Кармен, наклоняясь вперёд. – Маргарида в интервью намекнула, что хотела бы кольцо на Рождество.На безымянном пальце.— О, – протянула Катрин. – Это...громко. Л: — Особенно если твой парень Ландо Норрис, – добавила Лили. – А он, кстати, вчера не ответил на её сообщение. Р: — А ещё, – продолжила Ребекка,– пошёл слух, что Макс и Кейли поругались.— Серьёзно? – удивилась Катрин. – Они же вроде стабильны. Л: — Говорят, он пропустил какую-то годовщину из-за тестов.А она сказала: Ты выбираешь трассу, а не меня.— И что? Л: — Он ответил: А ты выбираешь камеру, а не меня.А: — Ох, – вздохнула Александра. – Любовь в свете прожекторов — это как гонка под дождём. — Красиво, – сказала Катрин, – но легко съехать с трассы.

Они замолчали.Пили кофе.Слушали, как за стеной ревёт болид Шарля.А: — А ты? – спросила Александра, глядя на Катрин. – Как ты? — Я... – Катрин посмотрела в окно. – Я жду завтра. А: — Джейкоба? — Да. Р: — И что скажешь? — Не знаю. А: — А что чувствуешь? — То, что не должна чувствовать. Л: — А если он скажет, что скучал? — Тогда спрошу: Почему не пришёл раньше?

Роско ткнулся носом в её ногу.Она погладила его.Л: — А ты? – спросила Лили. – Что с Ландо? — Ничего, – сказала она. – Просто друзья. Л: — Как и с Льюисом? — Да. К: — Ну, – усмехнулась Кармен, – у тебя, подруга, самое странное определение дружбы в мире.Они рассмеялись.А за окном — солнце пробилось сквозь тучи.

Пятница.Спа-Франкоршам.Солнце встало над холмами, как будто само решило быть свидетелем того, что должно произойти.Воздух — чистый, прозрачный, напоённый запахом травы и асфальта после ночного дождя.  Катрин появилась на трассе вновь с Льюисом — не как случайный спутник, не как друг по приглашению, а как часть чего-то большего.  Он нёс её сумку — чёрную, с логотипом Hermes, но это не имело значения.Она шла под руку с ним, в джинсах, в белой рубашке, заправленной наискосок, солнечные очки на голове, губы в лёгкой улыбке.А в руке — поводок.Роско шёл рядом, важно, как будто знал: сегодня он не просто пёс.Он символ.Они разговаривали.О чём-то лёгком, вчерашнем дожде, том, как Роско пытался украсть бутерброд у механика, сериале, Бельгии, чём-то, что заставляло их смеяться — искренне, громко, без стеснения. 

Фотографы, стоявшие у входа, замерли.Потом — щёлк-щёлк-щёлк.  — Катрин, сюда.— Льюис, вы вместе?Они не отвечали.Только улыбались.И шли дальше.  Слухи вспыхнули с новой силой.В твиттереОни держатся за руки.Это не дружба.Это любовь.Они прошли в боксы Ferrari — красные, как пламя, как сердце, как предупреждение.Голоса механиков, звон инструментов, рёв двигателей на трассе.  И тут она его увидела.Джейкоб Элори.В тёмно-синем пиджаке, с телефоном в руке, стоит рядом с Фредериком, главой команды, и что-то говорит.Смеётся.Уверенный.Красивый.  Тот самый, с которым она любила.С которым планировала будущее.С которым разрушили всё только потому, что мир не поверил в них.  Она замерла.На миг.Только на миг.  Льюис почувствовал.,но не спросил он просто повернулся к ней.И, очень тихо и очень мягко,поцеловал её в висок.Л: — Я рядом, – прошептал он. – И не дам никому тебя обидеть.  Она закрыла глаза,на секунду и кивнула.  — Спасибо,Хэм, – прошептала она.  Он улыбнулся.  Л: — Только ты так меня называешь.  — Потому что только я знаю, кто ты на самом деле, – сказала она.  Он сжал её руку.  Л: — Иди, если хочешь.  — Я не хочу, – сказала она. – Я хочу быть здесь.  Л: — Со мной?  — С тобой.  Л: — А если он подойдёт?  — Тогда скажу: Ты ушёл.А я осталась.И теперь моя жизнь — не твой сценарий.

Он кивнул.Гордость в глазах.Не за себя.За неё.А вдалеке — Джейкоб обернулся.Увидел её.Замер.  Но она уже не смотрела.Она шла дальше — под руку с Льюисом, с Роско у ног, с головой, поднятой к солнцу.  Потому что прошлое — это не враг.Это просто поворот на трассе.А она уже вышла на прямую.  И больше не смотрит в зеркало.

~Ландо Раздевалка команды McLaren — тихая, почти святая.Белые стены, логотипы на шкафчиках, запах нового карбона и мятного геля для бритья.Рядом — звук шагов механиков, голоса по рации, гул болидов на трассе.Ландо сидел на скамье, натягивал огненно-оранжевый гоночный костюм, застёгивал молнию на груди.Рядом — Оскар Пиастри, уже почти готов, поправляет перчатки, смотрит в зеркало.О: — Ты сегодня мрачный, – говорит Оскар, не поворачиваясь. – Как будто тебе не дали выпить.  — Просто думаю, – буркнул Ландо.  О: — О чём? О Катрин?  Ландо резко посмотрел на него.  — Откуда ты...  О: — Да все видят, – хмыкнул Оскар. – Ты смотришь на неё, как будто она — последний глоток кислорода в болиде без маски.  — Это не про меня, – отрезал Ландо.  О: — А про кого? – Оскар повернулся. – Ты с Маргаридой.А она с Льюисом.  — Нет, она не с ним.О: — Но хочет быть.А ты — хочешь быть с ней?  — Я не избегаю чувств, – парировал Ландо, – Это не чувства, – сказал Ландо, уже вставая. – Это нестабильность.  О: — О чём ты?  — О том, что я не хочу быть вторым.Ни в карьере.Ни в любви.  О: — Ты не второй.Ты — Ландо Норрис.  — А она — Катрин Хант, – резко сказал Ландо. – Актриса, икона, лицо десятков кампаний.Её лицо — на билбордах от Нью-Йорка до Токио.А моё — только на болиде.  О: — И что?  — А то, что я не хочу быть тем, кто прячется в её тени.О: — Ты не прячешься.  — А как это называется, когда твоя девушка делает интервью, а тебя спрашивают: А вы не боитесь, что она вас перерастёт? О: — Это дерьмо, – сказал Оскар. – Но ты не должен подстраиваться под дерьмо.  — Не должен? – Ландо натянул шлем, но не закрыл визор. – Должен быть тем, кто говорит: Да, я с ней, и мне плевать, кто популярнее?О: — Да.  — А если потом скажут: Он — её плюшка?Он — wags?О: — Ты не Албон, – сказал Оскар. – И даже если бы был он, между прочим, пилот.И ты тоже.  — Но я не хочу быть пилотом, который с Катрин.Я хочу быть тем, кого выбирают не потому, что он с кем-то знаменитым,а потому что он — я.О: — А она тебя выбирает не из-за славы, – сказал Оскар тихо. – Она смотрит на тебя так, как будто ты — её дом.  Ландо замер.  — Ты не понимаешь, – прошептал он.  О: — Понимаю.Ты боишься.  — Я не боюсь.  О: — А кто тогда прячется? 

Тишина.Ландо закатил глаза, пытаясь скрыть боль.  — В любом случае, я не один.У меня есть Маргарид.  О: — А у неё есть ты? – спросил Оскар. – Или у неё есть надежда, что ты когда-нибудь перестанешь бояться правды?  Ландо не ответил.Он встал, поправил шлем, посмотрел в зеркало.Своё отражение.Свою маску.Свою ложь.  — Пойдём, – сказал он. – У нас тесты.  О: — А чувства? - спросил Оскар.  — Останутся здесь, – сказал Ландо. – Пока я не пойму, кто я без них.  Он вышел.Оскар посмотрел ему вслед.  — Тогда, дружище, – прошептал он, – ты рискуешь остаться один.Потому что любовь не ждёт.Она либо есть.Либо её уже нет.