1

— Доктора Лазутчикову в приемное, — голос из громкоговорителя разнесся по всей больнице. Это была одна из лучших больниц Вашингтона. И сейчас именно в нее привезли агента ФБР Елизавету Андрияненко, которая была ранена на особом задании. Для помощи ей и была вызвана Ирина Лазутчикова. Травматолог и очень своенравная женщина. Была замужем, но брак не сложился из-за ее характера. Прямолинейная, в каких-то моментах бестактная, своенравная и немного наглая особа, так считали ее в родном коллективе. Только несколько человек могли понять ее и простить за такое поведение: двадцатилетний сын, который уже обучался в колледже Сиэтла и лучший друг, по совместительству брат бывшего мужа. Это всех всегда удивляло, но Ира и Джош никогда не пытались быть чем-то большим.

— Ну что тут у нас? — брюнетка среднего роста в голубом медицинском костюме зашла в палату, где на кушетке лежала раненая блондинка. На кушетке лежала Елизавета Андрияненко. Агент криминального следственного отдела ФБР. Ей тридцать три года, но она уже зарекомендовала себя с наилучшей стороны в своей области. Она работает в команде из четырех агентов, помимо нее еще двое мужчин и одна девушка. Вин Ролистер — командир подразделения. Мужчина сорока семи лет. Он всегда справедлив, хоть иногда бывает суров. Ранделл Мур — технический аналитик команды. Он главный по компьютерам, программам, слежке. Парень двадцати девяти лет, среднего роста и с интересной прической, ведь у него были сбриты виски и длинная челка. Он носил стильные очки, которые подчеркивали овал его лица, придавая брутальности. Он пришел в команду сразу после окончания академии и отлично вписался в сформировавшийся коллектив, который совсем недавно обновился. В команду пришла свежая кровь. Молодой агент Адель Бранд. Она всего месяц стажируется в отделе после окончания академии. Команда к ней присматривается, а она старается не отставать и учиться у профессионалов. Сама же девушка совсем не лыком шита. Она поступила под кураторство Елизаветы Андрияненко, ведь Вин Ролистер знал, что в Лизе присутствуют задатки как командира, так и преподавателя. Их команда, как семья. Они много времени проводят вместе, работая и развлекаясь после заданий. Команда молода, амбициозна и имеет большой процент раскрываемости. Им всё больше доверяют и нередко приглашают в другие города для помощи в расследовании дел. Но сегодня у команды оказался трудный день. Они работали над делом преступной группировки «Аквамарин», славящейся на весь округ своими разборками с местными бандами, продажей наркотиков, сутенерством. Ребята работали без прикрытия, зная, что сегодня должна была состояться сделка по продаже наркотиков для местной неблагополучной школы. Отдел «Ролис», как сами себя называли ребята, прибыл на место заранее. Они предполагали возможность перестрелки и сразу отразили огонь. Но стечение обстоятельств не позволило команде закончить захват преступников должным образом. Агента Андрияненко ранили в ключицу, и ее пришлось в скором порядке доставить в больницу, так как кровь сильно сочилась. — Да всё нормально. Просто царапина, — кинула быстро Лиза. Она лежала только из-за своего командира, так как он стоял рядом и практически заставлял Андрияненко лежать и не двигаться. — У нее пуля, — сказал рядом стоящий мужчина, — в плече. — Ну, это мы сейчас посмотрим, а вы выйдете отсюда к чертовой матери, если не хотите, чтобы в ее рану попала инфекция. Короче, вы мне мешаете, — Лазутчикова стала натягивать перчатки. Лиза сразу же перестала обращать внимание на Вина, смотря с дичайшим удивлением на врача. Она заметила, как на ее лице уже красуется улыбка. — Я буду у входа в палату, — косясь на Лазутчикову, произнес Ролистер и вышел. — Хм… — протянула Лиза, заглядывая в глаза карего цвета.  — Лежим и не двигаемся, сейчас вас резать буду, — Лазутчикова взяла ножницы и с помощью них открыла себе обзор, — можно было и подготовить, чтобы не я тут ковырялась, — она посмотрела на сестру и положила ножницы на столик, — сейчас посмотрим, где пуля, если она ничего не задела, вытащим ее из вас, — как бы спрашивая Лизу, сказала Лазутчикова, — кто это вас так? Доблестный бандит? — Коротконогий придурок, пробегавший мимо моей незаметной персоны, — хмыкнула Андрияненко, рассматривая Иру во все глаза. Ира усмехнулась. Она поставила рентген над Лизой и посмотрела на монитор, — но стреляет он метко, у вас ничего серьёзного не задето. Я смогу сразу извлечь пулю.  — А укол мне полагается? — Лиза скорчила лицо, показывая, как ей больно. Хотя на самом деле, она скрывала сияющую улыбку. Эта женщина врач очень заинтересовала блондинку, — вы же добрый доктор?! — Вам положено, но не надейтесь, что я добрый доктор, — выдала Ира. Она никак не обращала внимание на Лизу. Ей передали шприц, и она аккуратно сделала его, — немного подождите.  — Я вся ваша, — в глазах Андрияненко прыгали чертики. Она не скрывала своего интереса ни сейчас, ни в принципе по жизни. У Лизы было много женщин, но скорее проходящих, так как при такой её профессии полноценные отношения не зарождаются. Лазутчикова улыбнулась и приблизилась к Лизе. Она сделала такое милое лицо, что можно было подумать, что она реально повелась на эти речи, но это было обманчивое мнение. Брюнетка незаметно для Андрияненко положила руку на плечо и нажала, — ой, больно еще? — она отстранилась. — Ах. эм… вот ты… — Лиза сжимала зубы, но потом засмеялась, — а ты штучка, черт! Злой доктор, сделайте мне еще укол! Андрияненко всё больше понимала, что такое поведение врача безумно нравится.  — Штучки не делают уколы, — Лазутчикова взяла специальный инструмент, — будет больно, — она подошла к плечу Лизы и надавила еще раз, проверяя, может ли она провести процедуру, — если вы, мэм, еще раз назовете меня штучкой, я реально на живую из вас ее извлеку и поверьте мне, это будет даже больнее, чем момент, когда она там оказалась. — Молчу, мэм, — Лиза показательно устрашилась, но потом подмигнула, показывая, что совсем не боится врача. Ира поняла, что нужная часть онемела, и она может извлечь пулю, — вам все равно будет неприятно, но вы же сильная, — с сарказмом выдала брюнетка, — вытерпите, — она принялась за работу. — Главное, достаньте мне пулю, использую ее, как роскошный трофей для подарка, — Лиза усмехнулась, вовсю наблюдая за работой доктора. Она никогда не боялась крови, и сейчас даже немного разворачивалась, чтобы лучше видеть. Боль, конечно, присутствовала, но у Лизы с детства был высокий болевой порог, и это её всегда спасало. — Эй, хватит смотреть, — Ира отвернула пальцем лицо Лизы, — это моя работа, я же за вами не наблюдаю. Тем более, сейчас зашивать уже будем, — Лазутчикова извлекла пулю, — а про трофей можете забыть, я обязана передать пулю детективам.  — Вы испачкали меня кровью? — Лиза засмеялась, тем самым сотрясая свое тело, мешая работать Ире, — и как это забыть? Мне же нужно оставить вам что-то от себя на память. Я по-другому не могу. По натуре джентльмен. Андрияненко прощупывала Ирину, прикидывая свои дальнейшие действия. — Хватит ржать, — Ира убрала от Лизы руки и положила пулю в специальный лоток. Медсестра, находящаяся рядом, молча наблюдала за всем, только забрала лоток и пододвинула специальный поднос со средством обработки и шовным материалом. — Ничего мне от вас на память не нужно и джентльмен из вас, мягко сказать, никакой, — с усмешкой добавила Лазутчикова.  — Вы меня не знаете, вряд ли можете конструктивно рассуждать, — Лиза ответила на усмешку, усмешкой.  — Я вам мало того скажу, мне и не нужно вас знать, — Ира улыбнулась и начала обработку самой раны. — А вот это очень печалит, — протянула агент, стреляя глазками в своего врача.— Ничего, переживете, — Лазутчикова была совершенно равнодушна к поползновениям Андрияненко. И это подстегивало Андрияненко не замолкать. — А вдруг нет? А если всё-таки сепсис?! — наиграно устрашалась блондинка.  — Ну… значит, ампутируем руку, — как бы с безысходностью сказала брюнетка.  — Чего? — возмутилась агент, — а как я буду ловить злодеев-преступников? Вы не будете тогда бояться ходить одна по улицам?!  — Я буду носить с собой вашу руку, и уж поверьте, с ней мне ничего не грозит, — протянула кровожадно Ира. Лиза сразу засмеялась. — Подождите-ка, а она разве такая страшная, чтобы ей пугать окружающих?  — Ну с абсцессом и отрезанной от вашего тела, она будет смотреться жутковато, — Ира взяла шовный материал.  — Я не могу представить эту картину, а вы? — Лиза не собиралась замолкать. Ей нравился их необычный разговор с врачом.  — С легкостью, — Ира ехидно улыбнулась, — вы только ногти обработайте, а то она будет из сумки торчать, и люди будут смотреть.  — А вы заботитесь о том, что подумают люди?  — Ну они же подумают обо мне плохо. Рука же в моей сумке будет лежать, — Лазутчикова подмигнула. — Но вам важно их мнение? — продолжала Лиза, облизнув губы. В плече играла анестезия, а в голове жутчайший интерес.  — Конечно, важно. Если меня упекут в соседнее отделение, я должна выглядеть сногсшибательно, и ваша рука тоже. — В этом отделении неинтересно. Стены и потолок с полом. Мне кажется, что вам там не понравится. Или я ошибаюсь? — уточнила Лиза. — Мне нравится в моем отделении, — Ира наложила последний шов, — вот и все. Сейчас пластырь наклеим, и можете идти.  — А когда перевязка? — сразу спросила агент, — вы же не можете меня так просто отпустить и забыть. — Перевязка, это не ко мне, для этого у нас есть медсестры, да и вообще, вы же из ФБР?! Там что, своих врачей нет? — Но мне хочется к вам. У вас очень легкая рука, да и вообще приятное общество, — быстро говорила блондинка. Ира заклеила пластырем, — не тревожьте руку, дайте ране затянуться. А насчёт индивидуальной перевязки, еще раз повторяю, не ко мне.  — Почему вы так категоричны? — в лоб спросила агент, начиная садиться. — В какой области я категорична? — Лазутчикова начала снимать перчатки, стоя спиной к Лизе.  — В области помочь мне с перевязкой. Вы так удачно зашили рану, что я не могу никому другому доверять, кроме вас, — Андрияненко свесила ноги, но еще сидела.  — Вот именно, что зашила, а повязку вам может наложить медсестра. Это вы категоричны, — Ира повернулась, — я желаю вам выздоровления и удачи.  — Спасибо, она мне очень поможет, — Андрияненко спрыгнула с койки. Она резко перестала улыбаться, делая лицо «рабочим». Лазутчикова только хмыкнула на поведение Лизы и вышла из процедурной. Для Иры это была рядовая пациентка. Но она и представить себе не могла, как ею заинтересовалась Лиза. Серо-голубые глаза горели азартом, когда их хозяйка выходила из процедурной. Она сразу наткнулась на Ролистера и его недовольный взгляд. — Можем ехать. Со мной всё в порядке. Где ребята? — сразу четко спросила агент.  — Вон стоят, — мужчина кивнул на коллег, стоящих неподалеку, — так что тебе сказал врач?  — Пулю вытащила, жить буду, — Лиза кинула взгляд на ребят, а потом на Вина, — слушай, я хочу поговорить с этим мелким. Я дожму его, уверена, — Андрияненко говорила про задержанного, который ее ранил. Парня поймали и отвезли в отделение.  — Э, нет, — сказал Вин, — я знаю, что ты рвешься, но после ранений дают больничный, и вот, когда тебя выпишут, мы поговорим. — Что? Какой еще больничный? Я на это не подписывалась. Да и что я дома делать-то буду? — Лиза сильно возмущалась.  — Отдыхать, смотреть телевизор и наконец-то уберешься. У тебя дома срач, — фыркнул мужчина, — поэтому домой, Андрияненко, домой.  — Я всё равно дольше одного дня там сидеть не собираюсь! — рыкнула Лиза. Но ее злость была показательной, она знала, что Вин приказывает, и противиться не смела. Она развернулась и пошла к коллегам.  — Ну что, ты как? — Адель очень переживала за Лизу, ведь считала, что именно из-за нее агента ранили. Бранд была очень симпатичной девушкой. Брюнетка среднего роста, с карими глазами. Хорошо сложена, но со спины больше похожа на подростка, хотя физически натренирована и владеет техникой нескольких боевых искусств.  — Дыркой больше, дыркой меньше, — отмахнулась Андрияненко, наблюдая за Ранделлом, который смотрел на местную медсестричку, заполняющую электронную карту у стойки регистрации. Андрияненко усмехнулась, понимая, что не только она положила глаз на медика.  — Давай я отвезу тебя домой? Тебе же наверняка нельзя напрягать руку, — предложила Адель.  — Я на такси доеду. А вы идите и проведите допрос. Рэни, Рэни! Говнюк чертов, эй! — Лиза толкнула парня в плечо. Он сразу встрепенулся и с усмешкой смотрел на Лизу. — Андрияненко, а ты заметила, какие здесь все красивые? — протянул он. Этим своим словом он вызвал смех у Лизы. — Заметила. Но нужно думать не о них, а о работе, — Лиза толкнула парня в грудь. — Так, вы опять? Два ловеласа чертовых, — с усмешкой сказал Вин. Он только сейчас вновь подошел к группе, — быстро одна домой, второй работать. И хватит пялиться, — он дал два очень слабеньких подзатыльника Лизе и Ранделлу, — не в зоопарке.  — Есть, Шеф, — Мур засмеялся и, взяв Адель под руку, повел из больницы, — ставлю на то, что и суток дома не просидишь, — крикнул напоследок мужчина Лизе. — Замётано! — Андрияненко подмигнула Вину.  — Так, я сказал, хорош, — Ролистер не любил этих игрулек своей команды, — возьми такси и шуруй домой. Я тебя потом проверю. — Буду ждать звонка, а заодно расскажешь, как прошел допрос, — Андрияненко расплылась в улыбке. Ее было не изменить в ее рвении работы. Вин покачал головой и пошел из больницы. В этот момент недалеко проходили мимо Лазутчикова и ее лучший друг Джош Мюрэй. Они знали друг друга с университета и именно он познакомил Иру со своим старшим братом Грэем. Джош также был врачом в этой больнице, и поэтому друзья очень много времени проводили вместе. — Что там тебя вызывали? — спросила Лазутчикова. Она успела только заполнить карту по Андрияненко и решила пригласить друга перекусить.  — Один собутыльник ударил второго по голове бутылкой из-под виски, — усмехнулся высокий мужчина. На лице красовалась трехдневная щетина, но она совсем не портила брюнета, — а у тебя, я слышал, ФБРэровцы?  — ФБРщица, — поправила друга Ира, — пулевое ранение в плечо, жить будет. — А предыстория? Мне же интересно, колись давай, — подмигнул мужчина. — Я-то откуда знаю предысторию?! — Лазутчикова с удивлением посмотрела на Джоша, — но мне кажется, она меня клеила.— Но, может, она тебе рассказала… — протянул сначала мужчина, а потом вылупил свои большие карие глаза на Лазутчикову, — чего?! — Джош, ты чего, глухой? — Ира усмехнулась, — похоже, она меня клеила. Пялилась на меня и несколько раз просила об индивидуальной перевязке. — А ты что? — мужчина еле сдерживал смех, — не заинтересовалась видным агентом?!  — Я и не старалась ею интересоваться, — буркнула брюнетка и посмотрела на Джоша, — ты чего ржёшь? Чуть ли не взрываешься. — А она быстро прокусила тебя, — Мюрей засмеялся в голос.  — Что?! Что ты несешь? — Ира ударила друга в плечо.  — Да она сразу поняла, что у тебя мыслей о бабах больше, чем о мужиках, — Джош потирал плечо рукой, — и хватит меня дубасить.  — Если я хотела быть гинекологом, это не значит, что я сразу ей туда загляну, — Ира сделала серьезное лицо, но они знали, что это шутка. Ведь Ира с легкостью вступала в отношения как с мужчинами, так и с женщинами, только они не могли терпеть больше месяца.  — Пусть она заглянет. Инициатива-то от нее, — Джош засмеялся и сразу принял защитную стойку, опасаясь ответной реакции.  — Я тебе сейчас так загляну, что станешь девочкой, — Ира тыкнула пальцем в живот друга. — Я же о тебе забочусь, красотка, — Джош взял руку Лазутчиковой и прислонил к своим губам, целуя в тыльную сторону ладони, — могла бы быть благодарна. — Да пошел ты, — Ира выдернула руку, — ты стал таким противным, прям фу. Мюрей засмеялся. — Да ладно тебе. Давай лучше я тебя угощу ужином. Чего будешь? Гамбургер или салат? — парочка зашла в буфет. — И то, и то, я сегодня гуляю за твой счет, — сказала важно Лазутчикова.  — Опа-на, — Джош засмеялся, — тебе опять урезали зарплату? — он пошел к раздаче.  — Меня лишили премии. Давай, не будь жадным, накорми старую подругу, — Ира мило улыбнулась.  — Как всегда, — мужчина засмеялся и пошел брать еду. Он быстро взял всё необходимое и присел с подносом за столик. — А почему тебя лишили премии на этот раз?! — Сказала жене какого-то там чиновника, что ее растяжение лечится льдом, а не воплями на всю больницу, — ответила на вопрос друга Ира. Ее прямолинейность всегда играла с ней злую шутку.  — Интересная причина на этот раз, — Джош засмеялся, — но ничего, в этом месяце не купишь себе те кроссы для бега. Придется в старых горы сворачивать.  — Сейчас прям, куплю. Я не собираюсь в рванье бегать. Ты рядом будешь бежать в новых, а я что, левая?!  — А потом две недели до зарплаты я тебя кормить буду? Нет уж, увольте, — Джош жевал свой гамбургер, — и вообще, ты за квартиру в этом месяце заплатила или опять прячешься от мистера Зола?!  — Ты кого из меня делаешь? Я порядочная женщина, у меня сын учится в колледже. Поэтому я не скрываюсь от мистера Зола, а просто жду, когда он починит мне трубу, — Ира тоже приступила к еде.  — Ага, — Джош с приоткрытым ртом смотрел на Иру. Он ждал дальнейших реплик от неё. — Этот слизень не хочет ее чинить, — фыркнула Лазутчикова, — он считает, что я должна заплатить за квартиру и за эту чертову трубу, а я этого делать не собираюсь. — То есть, это не из-за того, что ты хочешь потратить деньги на дорогущие кроссы, а не на жилье? — для себя уточнил мужчина.  — Нет, это не поэтому. И вообще, у меня достаточно денег, что ты из меня бомжиху делаешь, — Ира состроила недовольную мину. — Кто из тебя делает бомжиху? — Джош показательно повернулся, смотря на этого воображаемого человека, — вот этот что ль?! — Так, ну хватит, а? Ты в последнее время постоянно против меня, — Ира наигранно насупилась, — лучше бы помог.  — Помог? Я не ослышался? — Джош с набитым ртом и вылупленными глазами смотрел на Лазутчикову, — и чем же?!  — Отремонтировал мне трубу, — прикусив губы и стреляя глазками, сказала Лазутчикова.  — Трубу? — Мюрей засмеялся, — я тебе не сантехник. Максимум подхожу на эту роль, но только в порнофильме.  — Ха-ха, из тебя порно актер, как из меня оперная дива, так что ты на себя много-то не бери, — Ира похлопала друга по плечу, — и друг ты тоже плохой, мог бы и починить трубу, все же мужик. — Я врач приемного отделения, травматолог, а не сантехник! — Джош насупился.  — У врача травматолога из приемного отделения рук нет? Твой брат в этом смысле хоть с руками был, — Ира всегда хорошо говорила о Грэе, он был хорошим мужем и отличным отцом.  — А что тогда не вызовешь его из Сиэтла для починки трубы? — Джош продолжал корчить недовольное лицо.  — Очень смешно, — брюнетка фыркнула. У них были хорошие отношения, ведь ради сына они расстались очень хорошо. И до окончательного расставания несколько раз пытались восстановить брак, но больше месяца вместе они прожить не могли, а на одном сексе всю жизнь не протянешь. — Ладно, не фырчи тут. Я позову Дэрелла, и мы придем к тебе в воскресенье. Он лучше меня знает толк в трубах.  — Дэрелла?! — Ира не понимала, о ком говорит друг. — Ууу, как всё запущено, — протянул мужчина, — вообще-то, я говорю про Дэрелла Тулса, ординатора хирургии с третьего этажа.  — Ааа, ты про этого, я тормознула. Ну приходите, у меня все равно вариантов нет, — Ира откусила бургер. — Но ты же понимаешь, что мужчины просто так не будут ковыряться у тебя в трубах? — намекнул мужчина. Лазутчикова расплылась в широкой улыбке, — в моих трубах будет ковыряться только Дэрелл, а ты просто так придешь поесть. Джош, я все знаю.  — Но ты же понимаешь, что я жду? — Мюрей также расплылся в улыбке.  — Ну и чего же ты ждешь? — Ира вскинула брови.  — Мой любимый салатик и твой фирменный пирог. А с горячим решай сама, — нагло заявил врач. — Какой ты все-таки хитрый, — Ира покачала головой, — хорошо, будет тебе салатик и пирог. — Есть! — Джош был очень доволен. И с улыбкой до ушей продолжил перекус. Лиза вызвала такси и поехала домой. Она жила на юго-востоке Вашингтона в районе под названием Анакостия. Здесь соседствовали уютные дома, особняки с заброшенными улочками. Этот район не был популярным у жителей, но набирал свою славу из-за открытия большого количества ресторанов, баров, клубов, выставочных галерей. Дом Андрияненко не казался уютным особняком, да и просто милым домом. Хоть и находился в спальном квартале района. Небольшой, одноэтажный, серого цвета. Ничем не примечательный. Но для Лизы родной. Это ее жилище, ее убежище, пусть и внутри неопрятно. Просто Лизе некогда убираться — у Андрияненко всегда одна и та же причина для этого. Крыльца у дома не было, но зато была небольшая верандочка перед дверью, где стоял старый диван, на котором блондинка любила сидеть с бутылочкой пива. Зайдя в дом, Лиза насторожилась. Она смотрела по сторонам, подмечая, что вещи лежат не на своем месте. А это означало только одно:

— Мама! — закатывая глаза, громко воскликнула Андрияненко, прекрасно чувствуя присутствие любимой матери. Их отношения всегда были дружескими, особенно близки они стали после ухода из семьи отца и переезда ее старшего брата в Европу. — Моя девочка наконец-то вернулась, — из гостиной вышла взрослая женщина. Обычной внешности. У нее были серые глаза и волосы, выкрашенные в светлый оттенок, собранные во что-то непонятное на макушке. Одета она была достаточно просто, хотя и хорошо зарабатывала, занимаясь своей маленькой пекарней, — как у моего… стоп! Что с рукой? — женщина увидела, что рука дочери зафиксирована бандажом.  — Что делает в моем доме эта ужасная ваза? — Андрияненко увидела на тумбочке в коридоре вместо привычного хлама аккуратно разложенные вещи и новый для нее предмет интерьера. Она не хотела волновать мать своим состоянием и сейчас решила немного отвлечь, проходя при этом из коридора в гостиную. В доме было всего две комнаты — спальня и гостиная. А также кухня, ванная комната и небольшая кладовка. Если бы не бардак, который всегда царил в этом доме, кроме сегодняшнего дня он показался бы довольно милым. — Я решила тебе немного помочь и навела уют, — женщина прошла в гостиную, — и вообще, нет бы сказать матери спасибо. В твоем хламе ни одна девушка долго не проживет. Лесбиянка, так заведи себе хоть бабу, а то как мужик-импотент. На меня уже косо смотрят, — недовольно высказалась Наталья, — и вообще, что с рукой? Лиза только лишь закатила глаза на эту выдвинутую матерью речь. — Ты называешь меня мужиком-импотентом, и это с учетом, что у меня нет прибора для такого заболевания. А вот убираться не нужно было! Куда ты спрятала все мои вещи? После твоих визитов я месяц могу искать то, что мне нужно. Надо забрать у тебя ключи… — тихо себе под нос, да еще и в сторону, произнесла Лиза, уходя от матери на кухню, откуда шел дивный аромат.  — Если я не буду у тебя убираться, то этот дом зарастет грязью, — Наталья пошла за дочерью, — а он мне нравится. Еще бы в нем была хозяйка. Лиза, мне кажется, Бог ошибся, сделав тебя девушкой. — Меня сделал не он, а ты и отец. Так что уж не знаю, кто там из вас накосячил, — Лиза подошла к плите и сняла с кастрюли крышку, — ммм… вот когда ты приходишь ко мне готовить, я тебя люблю в два раза больше, чем обычно. — Эй! Куда ты полезла? — Наталья пошла к плите, — ты руки помыла?! Нет. Про руку рассказала? Нет. Пока я не услышу, что с рукой, будешь голодать, — женщина закрыла жаровню крышкой. — Ну, мам! — возмутилась Андрияненко младшая, отходя на шаг назад, — ты не можешь заставить свою самую любимую, самую родную, самую дорогую дочь голодать!  — Моя самая любимая, самая родная и дорогая дочь от меня скрывает, что у неё с рукой, и поэтому я имею право на все, — Наталья не могла понять, что с рукой Лизы, так как бандаж держал руку, а плечо прикрывал пиджак.  — Просто ранка, мам. Дай мне поесть, я голодная, как тысяча пиратов, заблудившихся в океане на полгода, — Лиза состроила самую невинную и просящую моську. — Значит, ранка? Лиза, — женщина сразу обняла дочь, — девочка моя, как же так, это же опасно. Я не могу думать, что тебя могут убить. Я же одна останусь, малышка моя. — Мам, ну, мам, — Андрияненко смотрела в потолок, но через несколько секунд сама обняла мать одной рукой, — ничего страшного. Там не смертельно и не опасно. Просто работа. Хватит тебе, а!  — Как это хватит? Ты же все же моя доченька, а твоя работа так опасна, — женщина отстранилась и стерла с лица несколько слезинок, — я так за тебя переживаю. Там точно все хорошо. Врач что сказал? — Мам, зачем опять сырость? Вот знаешь, как я это не люблю, — Лиза поцеловала мать в щеку, а потом быстро отошла к раковине мыть руки, — врач сказала, всё в норме. Не кипишуй, мамуль.  — Лиз, будь осторожнее, пожалуйста, — Наталья не могла не накормить свою дочь, тем более все было горячим, так как она только недавно закончила готовку, — садись, сейчас буду тебя кормить.  — Я уже готова, — Лиза тут же села за стол, который стоял прямо посередине комнаты, — я так хочу кушать, корми меня быстрее.  — Мне так приятно, когда я вижу, как ты ешь, — Наталья положила Лизе свое фирменное рагу, — кушай, моя девочка, — она поставила тарелку перед Лизой, а сама села напротив, — расскажи, как у тебя дела. Как на работе, в личной жизни. Может, все изменилось к лучшему. — Очень вкусно. Твоя готовка всегда выше всех похвал, мамуль, — Лиза уплетала за обе щеки, — а дела, как обычно. Должны были на прошлой неделе лететь в Нью-Джерси, но там хватило наших телефонных советов, и они сами справились.  — Какие они молодцы, — с улыбкой сказала Наталья, — кушай, кушай, стой, у меня ж еще салатик, — женщина встала и достала из холодильника тарелку салата, — держи, твой любимый.  — Мамочка, ты хочешь, чтобы твоя дочка растолстела, и её уволили из ФБР? — Лиза прищурилась, глядя на мать.  — Была бы безгранично рада этому, — честно ответила женщина, — я там еще и твой любимый торт принесла, девочки старались. Особенно Карла. Она постоянно о тебе спрашивает.  — И вот зачем? — Андрияненко сразу стала недовольной, — ты опять о ней начинаешь.  — А что такого? — Наталья искренне не понимала.  — Мам, я не собираюсь встречаться с Карлой. И хватит сводничать. Я знаю, чем заканчиваются твои эти разговоры.  — Я не говорю про встречаться, я просто намекаю на то, чтобы пообщаться. Тебе нужно развеяться, сходи на свидание, — практически приказным тоном сказала мать.  — Мам, я схожу на свидание с тем человеком, которого выберу я! — Лиза отложила вилку, показывая, что есть не будет, пока мать не прекратит свои разговоры, — а не ты. — Я не выбираю, Лиза, я просто советую, — как ни в чем не бывало сказала Наталья, — я просто хочу, чтобы у тебя была полноценная жизнь, а не работа, работа и еще раз работа. Посмотри на своего брата, у него семья, ребёнок, а у тебя что? Ты у меня какое-то недоразумение.  — Зато самое милое и красивое, — Андрияненко изобразила самое невинное выражение лица.  — Еще б счастливое было, и я была бы спокойна, — Наталья встала, чтобы налить себе чаю, — найди ты себе кого-нибудь, ради Бога.  — Да найду, — Лиза продолжала кушать, — что ж ты так переживаешь. Всё будет нормально. Только не лезь!  — Тебе тридцать три, а ты мне сейчас говоришь, что все хорошо, — Наталья выдохнула, — в твоем возрасте у меня уже было двое детей-подростков. Так что постарайся не остаться старой девой.  — Договорились, — Лизе легче было согласиться и сделать по-своему, чем спорить с мамой.  — Вот и молодец, моя девочка, — Наталья подошла и поцеловала дочь в макушку.  — Мам, ну хватит этих нежностей. Лучше расскажи, как у тебя дела? — Лиза не любила такого рода сантименты.  — А что я? Я хорошо. Дела отлично. Виделась с твоим отцом, — как бы вскользь сказала женщина, — подписала договор на то, чтобы нашу выпечку доставлять в ресторанчик неподалеку.  — А вот теперь без остальных новостей, подробнее про отца. Какого черта ты с ним встречалась? — Лиза возненавидела отца за то, что он бросил их семью. — Он приходил, сказал, что подумывает вернуться. Его молодая дура его бросила.  — Я надеюсь, ты даже не думаешь об этом? — недобро произнесла Андрияненко.  — Дочь, твой папа козел, я лучше за бомжа выйду замуж, чем к нему вернусь, — сказала серьезно женщина.  — Фух, — заметно и показательно выдала Лиза, — он не стоит твоего внимания!  — Лиза, он твой отец, ты что, не хотела бы, чтобы мы сошлись? — уточнила женщина.  — Мам, он тебя предал. Он бросил семью, и сейчас ты это еще спрашиваешь? — уточнила Андрияненко.  — Я спрашиваю. Ведь же еще он ваш отец, — Наталья думала о семье.  — Мам, он наш отец, но по характеру — дерьмо, — Лиза не стеснялась в выражениях. — Дочь, — Наталья укорительно посмотрел на дочь, — он ваш отец. Это неправильно. Но я все же не собираюсь к нему возвращаться. — Вот и не собирайся, — Лиза встала из-за стола, — чего ему вообще от тебя нужно было?! — Я тебе уже ответила на твой вопрос. Он ко мне приходил сам, я его не звала, — пояснила Наталья, — так что давай не будем о нем.  — Мам, что ему конкретно от тебя было нужно? Я знаю его, он просто так бы не пришел.  — Лиза, да не разговаривала я с ним особо. Пришел, начал какую-то чушь нести по поводу того, что нужно семью восстановить, что бизнес мне одной тяжело вести, — фырча, рассказывала Наталья. — У него деньги, что ли закончились? — Лиза завелась и теперь не могла просто так остановиться. Она отошла к холодильнику за пивом.  — Ну вот я откуда знаю. Ты чего завелась? Успокойся. Лучше скажи, ты пойдешь со мной на день рождения тети Розы. Она нас звала. — Мам, — Лиза скорчилась. Она не любила все эти посиделки с родственниками, половину из которых даже не знала.  — Что, мам?! Ты пойдешь. Вдруг туда приедет Мила, это троюродная племянница дяди Хэла, — Наталья не оставляла попыток найти девушку дочери, — она вроде бы тоже лесбиянка.  — Я тогда точно не пойду. А если пойду, то собираюсь остаться собой. А это подразумевает — брюки и рубашка, ботинки, никакой прически и макияжа. А Мила… Мам, я не буду тебе врать, что она максимум на одну ночь. Так что хватит!  — Да иди ты в чем хочешь, а про такие вещи как «девушка на одну ночь» не смей мне говорить. Я хочу верить, что у меня порядочная дочь. — А я говорила не про себя, а про неё, — Лиза подмигнула матери. Андрияненко очень любила свою мамочку, она не хотела ее огорчать, но и врать не могла. Наталья покачала головой, — что ж ты за ребенок у меня такой?! Торт будешь? — На завтрак, — Лиза тонко намекнула, что пора спать. Она допила своё пиво и отставила бутылку под раковину. Ей не мешало простреленное плечо и неподвижность руки. Лиза вообще была не тем человеком, который жалуется или же плачет. Она всегда стойко переносила всё, что выпадало как на ее тело, так и душу. — Я сегодня переночую у тебя, — сказала уверенно Наталья, — а лучше мне вообще пожить у тебя какое-то время, поухаживать за тобой.  — Ааа… эм… что… мам! — Лиза была ошарашена этой новостью, и выражение её лица не скрывало этого, — не нужно, мам. Я взрослая девочка, со мной всё в порядке. — Ты ранена, и я уже решила, — спокойно сказала Наталья, — так что не переживай за меня.  — Ну мам! — Лиза принимала жалкие попытки выкрутиться от этой заботы, — а вдруг ко мне кто-то придет!  — Кто?! — протянула женщина, — я бы была счастлива. Но в это я мало верю, и тем более ты ранена.  — И что? — невозмутимо выдала Лиза. Она была на нервах, не желая, чтобы мать пробыла в ее доме больше суток. Иначе у Лизы будет передозировка. — Тебе нужна забота. Вот когда у тебя хоть кто-нибудь появится, я съеду, не переживай, — Наталья поцеловала Лизу в макушку и пошла из кухни, — оставь посуду, я утром помою.  — Нет, ну нет, нет, нет, — Лиза чуть ли не билась головой о стоящий около нее холодильник. Она совсем была не согласна с решением матери. Но деваться было некуда. Максимум, который Лиза может позволить своим нервам общаться с матерью — полдня. Потом начинается нервная встряска, которую Андрияненко никак не может контролировать. Наталья начинает лезть туда, куда не нужно, а Лиза еле-еле сдерживается, чтобы не спорить. Она очень любит свою маму и не хочет обижать, поэтому легче уйти из дома самой. Хотя не только мать и ее забота не давали Лизе просиживать штаны дома, но и желание работать. Андрияненко не имеет такой черты характера, как лень. Она должна что-то делать, должна двигаться, работать, мыслить._________________________________Как вам начало?Добавляйте и поехали))