Финал

Ну что, начнём? И да, с вами Хори Бан.

Три месяца, прожитые в ритме, который они сами для себя создали, пролетели незаметно. Воздух стал морозным и колким, а Зелёные Холмы утонули в пушистом белом одеяле. Скоро Новый год — время, символизирующее новые начала. Что могло быть более подходящим для них?

В одну из таких холодных, ясных ночей Шедоу снова оказался на окраине деревни. Небо было безоблачным, и луна, почти полная, освещала снег, превращая его в море сверкающих бриллиантов. И именно тогда он снова увидел его.

Соник стоял посередине заснеженной поляны, спиной к Шедоу. Он не сидел спокойно, как тогда летом, а что-то активно делал. Присмотревшись, Шедоу с удивлением разглядел, что тот лепит снеговика. И не просто снеговика, а довольно уродливого, с кривой морковкой и криво воткнутыми ветками-руками. Закончив, Соник отряхнул перчатки, отступил на шаг, чтобы полюбоваться своим творением, и вдруг тихо рассмеялся, глядя на луну. Его смех, чистый и беззаботный, прозвенел в морозном воздухе.

Что-то тёплое и щемящее сжало сердце Шедоу. Без лишних раздумий, поддавшись внезапному озорному порыву, он наклонился, слепил идеально круглый, плотный снежок и метко запустил им в синюю спину.

Шлёп!

Снежок разбился о плечо Соника, осыпав его искрящейся пылью. Соник вздрогнул от неожиданности и резко обернулся, его алые глаза широко распахнулись. Но удивление длилось всего секунду. Взгляд скользнул по тени, выросшей на опушке, и встретился с парой зелёных глаз, в которых плясали редкие, но самые настоящие искорки веселья.

— Ах так?! — воскликнул Соник, и на его лице расплылась азартная ухмылка. — Война, так война!

Он молниеносно нагнулся, и через мгновение в ответ полетел его собственный, чуть менее аккуратный снежок. Шедоу легко уклонился, и игра началась.

Они носились по заснеженной поляне, как два больших ребёнка, прячась за деревьями и сугробами, их смех оглашал тихую зимнюю ночь. Снежки летели градом, разбиваясь о плечи, спины и ирокезы. В какой-то момент Шедоу, пятясь и целясь, поскользнулся на обледеневшем кочке. Он попытался удержать равновесие, но только сильнее закрутился, и, сделав несколько нелепых шагов, с громким «О-опа!» полетел вниз с небольшого пригорка, по пути цепляя за собой хохотавшего Соника.

Клубок из синего и чёрного покатился вниз, пока не рухнул в мягкий, глубокий сугроб на самом краю поляны.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Потом они оба, отряхивая снег, разразились новым приступом смеха. Ситуация была слишком нелепой.

— Ну и ты... грациозен... — сквозь смех выдохнул Соник, пытаясь выкарабкаться.

И тут он осознал их положение. При падении Шедоу оказался сверху, опираясь руками по обе стороны от головы Соника, практически прижимая его к снегу. Их смех постепенно стих, сменившись внезапной, оглушительной тишиной.

Они замерли, глядя друг на друга. Белый пар от их дыхания смешивался в облачко между ними. Соник лежал, широко раскрыв глаза, в которых читалось неожиданное, но не испуганное ожидание. Его ухмылка медленно сползла с лица, уступая место чему-то более мягкому, более уязвимому.

Шедоу смотрел в эти алые глубины, в которые когда-то так боялся смотреть. Он видел в них отражение луны, искорки только что прошедшей битвы и тихое, безмолвное спокойствие. Все слова, все отговорки, всё отрицание, которое он так тщательно выстраивал месяцами, рассыпалось в прах в эту секунду. Оно было бесполезно.

И тогда Шедоу перестал сопротивляться.

Он медленно, давая Сонику время отодвинуться, если тот захочет, наклонился ниже. Его зелёные глаза не отрывались от алых, словно ища и находя в них разрешение. Соник не шелохнулся, лишь его веки чуть дрогнули.

Расстояние между ними исчезло.

Прикосновение было сначала просто лёгким,иным соприкосновением холодных губ. Оно длилось всего мгновение — мягкое, пушистое, пахнущее морозным воздухом и... ванилью? (Видимо, те самые вафли Тейлза).

Шедоу оторвался, всего на сантиметр, всё ещё держась в этом близком пространстве, и заглянул в глаза Соника, ища ответа. И ответ был там — не в словах, а во взгляде, который из удивлённого превратился в тёплый, сияющий и безмерно нежный.

Во второй раз это было уже не вопросом, а осознанным выбором. Шедоу снова прикоснулся к его губам, уже увереннее, глубже. Это был не страстный, отчаянный поцелуй, а медленный, нежный, полный значения. Поцелуй, который говорил без слов: «Я здесь. Я выбираю это. Я выбираю тебя».

Соник ответил ему, его рука в перчатке поднялась и легла на затылок Шедоу, прижимая его ближе, углубляя поцелуй. Холодный снег под ними был ничто по сравнению с теплом, разливающимся по их жилам.

Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, над ними сияла всё та же луна, но мир вокруг казался преображённым. Всё было тихо, чисто и по-новому совершенно.

— Вот и... нашёл способ, — прошептал Соник, его дыхание сбилось, а на губах играла счастливая, немного ошеломлённая улыбка.

Шедоу не смог сдержать собственную, редкую, но самую искреннюю улыбку.—Кажется, да, — его голос прозвучал низко и спокойно. — И, кажется, он сработал.

Он снова посмотрел в глаза Соника, ожидая увидеть знакомый алый огонь. И он увидел его. Тот же самый цвет, ту же самую глубину. Ничего не изменилось. И в этом была самая большая победа. Они не целовались, чтобы что-то вернуть или изменить. Они целовались, потому что хотели этого. Потому что были готовы.

Их глаза, алые и изумрудные, по-прежнему принадлежали друг другу. Но теперь они принадлежали друг другу не по принуждению судьбы, а по собственному, добровольному выбору. И это значило гораздо, гораздо больше.

Слова замерли. Но чувства остались. До встречи. Ваш Хори Бан.

Подписывайтесь на ТГК:)