1 часть

Улицы уже давно украшены самыми различными гирляндами. Они висят на фасадах зданий и сияют нереальным количеством цветов. Огоньки быстро загораются, медленно гаснут и переливаются, создавая новогоднюю атмосферу.

Во дворах домов стоят слепленные снеговики, что были аккуратно сделаны маленькими детьми, ручки которых родители бережно укутали в самые тёплые варежки. Самый маленький снежный ком украшали вёдра или шапки-ушанки, что отцы отдали на растерзания своим малышам. Вместо носов, по обычаю, морковки, вместо рук — красивые веточки, а камушки, найденные детьми, исполняли роль пуговок.

-Ликс? — Хёнджин включает на кухне свет и ставит на стол бутылку шампанского. Тут же находятся вкусные блюда, разложенные в красивые новогодние тарелки, пустая посуда на две персоны, несколько свечей, работающий на информационном канале телевизор, и всё. Парня нигде нет. — Ликси? Малыш, ты тут? — Уже громче проговорил Хван, оборачиваясь по сторонам. Однако ответа не последовало ни в первый раз, ни во второй. — Феликс, это не смешно.

Хёнджин начал паниковать. А что, если с парнем что-то случилось? Мало ли что могло произойти за это время. Хван ведь не переживёт, если это что-то непоправимое...

Блондин аккуратно передвигается по дому, стараясь не создавать звуков при каждом шаге. В ванной и туалете свет также не горел, да и не было там никого, в мини-гостиной тоже никого, осталась только спальня. Хёнджин осторожно заходит в комнату, включая свет.

Кровать заправлена, все лежит на своих местах, никаких признаков того, что здесь могло хоть что-то произойти. Хёнджин аккуратно проходит в центр комнаты, и свет неожиданно выключается, погружая всю комнату обратно во мрак.

Внутри всё неприятно скрутилось и сдавилось. Где-то внизу живота противно защекотало, будто бы сам страх начал перебирать внутренности парня. Хёнджин глухо сглотнул, его кадык нервно дёрнулся, а ресницы начали еле заметно подрагивать.

И ко всему этому добавлялся факт того, что Хван не знает, где его парень. Феликса просто нет дома. Хотя, когда старший уходил, блондин спокойно продолжал нарезать оставшийся салат, который не успел доделать.

Хёнджин начинает медленно оборачиваться, но на его плечи резко опускаются чьи-то руки. Холодные пальцы сильно сжимают чужую кожу, оставляя под слоем ткани красные следы. Хван зажмурился. Ему было страшно и за себя, и за Феликса. За последнего страшнее вдвойне.

— Это тебе не понадобится... — тихий шёпот проносится прямо у самого уха, опаляя его горячим дыханием. От такого контраста Хёнджин резко вздрогнул, шея моментально покрылась роем мурашек, которые побежали дальше, достигая позвоночника.

Маленькая рука скользит по чужому локтю, нежно проводит по нему, затем по предплечью, а потом, достигая кисти, забирает телефон.

— Блять, Феликс... — Хёнджин снова пытается развернуться, однако холодные ладошки возвращаются на такие же холодные от волнения плечи, не давая этого сделать.

— Не нужно... — томно прошептал блондин, прикусывая мягкую мочку уха. Хёнджин шумно выдыхает, прикрывая глаза. Руки расслабленно болтаются вдоль тела, а в нос забивается приятный запах корицы, исходящий от его парня. — Знаешь в чём прелесть сюрпризов, Джинни?

— В чём? — маленькая ладошка медленно ведёт по плоскому животу, игриво задевая пряжку ремня, но не расстёгивая её. Пальцы доходят до возбуждения старшего, тут же накрывая его и сжимая. Хван шипит сквозь стиснутые зубы, откидывая голову на плечо Феликса.

— В том, что о нём никогда не узнают, пока не придёт время, — горячие губы сами находят шею и начинают покрывать её поцелуями. Рука, что продолжает находиться на возбуждении Хёнджина, начинает медленно ласкать член старшего, совершая через брюки круговые движения.

— Ликси...

Вторая рука прошлась по шее, посылая за собой волну мурашек, а затем, достигнув острого подбородка, поворачивает голову Хёнджина к лицу младшего. Хван целует первый, крепче жмётся к своему парню, мычит в поцелуй от наслаждения, что растекается по всему телу.

Губы Феликса такие мягкие, такие податливые, такие желанные... Хёнджин чуть наклоняет голову, углубляет поцелуй, пропуская влажный язык в чужой рот. Младший с радостью его принимает, слегка посасывает, а затем сплетается с ним своим языком.

Рука Хёнджина поднимается вверх, пальцы зарываются в блондинистые волосы. Они такие шёлковые, такие мягкие, такие приятные и такие родные. Именно от них пахнет корицей. Шампунь с этим запахом Хван когда-то сам подарил Феликсу.

Пальцы младшего перемещаются на рубашку парня, начинают медленно расстёгивать пуговицу за пуговицей, высвобождая каждую из своей петельки. Грудь Хёнджина постепенно оголялась, участки кожи сразу же покрывались мурашками от такого контраста температур.

Феликс стягивает ткань с плеч Хёнджина, рубашка падает куда-то между парнями, прямо на холодный пол. Младший разрывает поцелуй, тоненькая ниточка слюны растянулась от одних губ до других, моментально обрываясь.

Влажные поцелуи перемещаются на накаченные плечи, постепенно достигая шеи. Мокрый язык проводит дорожку от головы до середины спины, оставляя красный засос прямо на позвоночнике. Маленькие руки массируют напряжённые плечи, стараясь их расслабить. Феликс надавливает на какую-то чувствительную зону, отчего Хёнджина выгибает дугой, а с его губ слетает красивый стон, который сразу же разносится по всей комнате.

Губы Феликса растягиваются в лёгкой улыбке, обнажая острые клыки. Хёнджин сейчас такой податливый, такой покорный и послушный. Сейчас он позволяет младшему делать с собой всё, что тому угодно. Потому что нереально охуенно, когда спина прижимается к чужой груди. Охуенно, когда руки массируют плечи и когда губы проходят по всем оголённым участкам, оставляя после себя засосы.

— Ты так долго ходил за грёбаным шампанским, — снова шёпот у самого уха. Хёнджин приоткрывает пересохшие от возбуждения губы, но так ничего и не отвечает. — Оставил своего парня одного... Нехорошо получается...

— Очередь в магазине большая была, — Феликса, видимо, такой ответ совсем не устроил. Пальцы сжимают сосок Хёнджина, слегка сдавливая. Хван шипит, практически наваливаясь на позади стоящего парня.

И Феликс никогда в жизни не признается, что когда они вместе с Хваном ходили закупаться продуктами к Новому Году, специально не напомнил Хёнджину про это чёртово шампанское, которое, кстати говоря, стоит сейчас самой ненужной вещью где-то на кухонном столе.

— Ляг на кровать, — скомандовал Феликс, делая от парня шаг назад. Хёнджин снова пытается развернуться к младшему лицом, но стальной голос останавливает и эту попытку. — Не смей. Просто ляг, — Хёнджин медленно ступает по холодному полу. Правое колено упирается в мягкий матрас, затем руки, а потом и всё тело падает на кровать. — Закрой глаза, малыш... — Хван снова повинуется. Он уже давно принял правила этой игры, и он соврёт, если скажет, что ему что-то не нравится.

Матрас прогибается под весом чужого тела. Колени Феликса стоят по обе стороны от торса Хёнджина, но младший не спешит садиться.

— Теперь открывай, — пушистые ресницы медленно раскрываются, и перед глазами предстаёт самая похабная картина из всех, что когда-либо видел в своей жизни Хёнджин. Перед ним на коленях сидит Феликс, на его ногах натянуты чулки, которые заканчиваются красивыми кружевами, поверх которых пришиты бантики с новогодними колокольчиками.

Вместо привычной домашней одежды на младшем надет развратный костюм Деда Мороза, представленный коротким красным топом с мехом и юбкой, что еле прикрывает задницу Ли. На руках маленькие пушистые манжетки из искусственной шерсти розового цвета, а на шее красивый чёрный чокер.

— Блять, Феликс... — Хёнджин откидывает голову на подушку, сильно жмуря глаза.

— Нравится? — шепчет младший, наконец-то садясь прямо на пах Хвана. Руки старшего сами находят желанные бедра, проводя по шёлковым чулкам подрагивающими от волнения пальцами.

— Очень нравится, — Феликс на это лишь улыбается, а затем, наклонившись к любимому лицу, начинает выцеловывать виски, переходя на острые скулы и подбородок. Хёнджин шумно дышит, его грудь быстро поднимается и опускается, соприкасаясь с грудью Ли.

— Поцелуй меня, — просит младший. И Хёнджин не может ослушаться. Не хочет. Пухлые губы сразу же находят губы Феликса, целуют с явным напором, оттягивая нижнюю губу и слегка её прикусывая. Младший мычит, трётся своим пахом о пах Хвана, гладит руками его плечи, цепляется за волосы, наматывая отросшие пряди на короткие пальцы. — Ты хорошо себя вёл в этом году, Джинни?

— Очень хорошо...

— Тогда мой Джинни заслужил подарок, — томно произносит младший, переходя губами к подбородку, затем спускаясь ещё ниже, к шее. Губы уделили внимание каждому участку кожи, оставляя на ней влажные следы. Вся шея на утро непременно станет красной от бесконечных засосов, что так старательно оставляет младший.

Хёнджин лишь сильнее откидывает голову назад, давая больше доступа, прося зацеловать все, что только можно. И Феликс это делает, пока его пальцы высвобождают ремень из пряжки, затем расстёгивают штаны и опускают молнию вниз.

Губы перемещаются на грудь, язык сам находит вставший от возбуждения сосок. Феликс вбирает его в рот, кружит по нему языком, ловя раздающиеся сверху сдавленные стоны. Рука находит второй сосок, пальцы зажимают его между друг другом, слегка сдавливают, а потом играются с ним, совершая круговые движения. Хёнджин под младшим извивается, шипит и хнычет, хочет уже взять, но покорно терпит, потому что правила игры сегодня остались за Феликсом.

Поцелуи доходят до живота, спускаются ещё ниже, уделяя внимание выпирающим тазовым косточкам. Феликс тянет штаны вниз, Хёнджин приподнимается, помогая младшему снять ненужную одежду. Брюки отлетают куда-то назад вместе с нижним бельём, а младший разводит ноги Хвана в стороны, устраиваясь между ними. Ли открывается прекрасный вид на колом стоящий член, по стволу которого уже стекала смазка. Хёнджин мелко подрагивал, изнывал, желая, чтобы к нему прикоснулись.

— Посмотри на меня, — Хёнджин собирает последние оставшиеся у себя силы и приподнимает голову. На него снизу вверх смотрит его Феликс. Феликс, что в обычной жизни ведёт себя как настоящий ангелочек. Феликс, который по утрам любит готовить брауни и смотреть мультики. Сейчас этот самый ангелочек похабно ухмыляется, развратно открывает рот и, облизнувшись, накрывает истекающий от смазки член своими губами.

Во рту Феликса так горячо, так влажно и так хорошо, что Хёнджин не сдерживает своего громкого стона. Младший ласкает языком головку, собирая весь выступивший предэякулят. Ощущает этот солоноватый вкус, проглатывает его, а затем начинает активно двигать головой, беря с каждым движением всё больше и больше.

Хёнджин запускает руку в волосы Феликса, слегка сжимает их, а затем надавливает на голову, безмолвно прося взять ещё. Младший повинуется, расслабляет горло и берёт член полностью. Нос сам утыкается в мягкий лобок, и Феликс замирает. Знает, что Хёнджину нравится ощущать свой член во рту Ли. Нравится, когда головка упирается в самую глотку.

Феликс слегка давится, отстраняется, но практически сразу продолжает сосать, помогая себе рукой. Язык проходится по каждой набухшей вене члена, пока рука ловко надрачивает.

Хёнджин смотрит на своего парня, во рту которого его толстый член. Смотрит на то, как ангельские губы похабно обхватывают его. Смотрит на то, как по всему стволу стекает смазка вперемешку со слюной, и смотрит в шоколадные глаза, в которых так и плещется невинность. Эта картина заставляет задрожать всё тело. Хёнджин падает на подушки и закатывает от наслаждения глаза.

Феликс выпускает член изо рта и сразу же тянется к губам старшего, передавая ему его собственный вкус. Хёнджин охотно отвечает, его руки ложатся младшему на ягодицы, с силой сжимают мягкую кожу.

Юбка совсем ничего не прикрывает, длинные пальцы пробираются чуть дальше, к ложбинке между ягодицами. Надавливают на промежность, желая попасть в желанную дырочку, однако встречаются с чем-то твёрдым.

— Ликс? — вопросительно тянет старший, чувствуя на своих губах чужую улыбку.

— Я готовился, малыш, — в заднице Феликса стояла пробка. Длинная и толстая, такая, какую обычно парни не использовали в своей практике. Хёнджин задумчиво мычит, нащупывает небольшую цепочку и слегка тянет её, заставляя пробку начать двигаться внутри Феликса. Младший сразу же стонет, громко и протяжно, закатывая свои красивые карие глаза и раскрывая рот.

— Блять, Ликси... Когда-нибудь ты сведёшь меня с ума... — шепчет Хёнджин и осторожно вытаскивает пробку. Феликс стонет, кусает губы, сильнее жмётся к груди своего парня, пока тот свободно вводит два пальца, смоченные слюной, в разработанный проход и слегка сжимает их, попадая чётко по простате. Феликс падает на Хвана, сил держаться на дрожащих руках больше нет, особенно когда старший так ловко, но в то же время бережно продолжает самостоятельно подготавливать своего парня.

Хёнджин кладёт руку Феликсу на поясницу, прижимает его хрупкое тело к своему и резко переворачивается, меняя их местами. Устраивается между его ног и продолжает активно двигать пальцами, постоянно попадая по простате. Изящные худые ноги сами находят крепкий торс, обхватывая его и сжимая. Теперь уже стонет Феликс, ведь длинные пальцы слишком идеальные, слишком превосходные, давно уже изучившие блондина вдоль и поперёк, знающие, как сделать приятно.

Хван кусает плечо младшего прямо через красную ткань и сразу же целует. Перемещается на вспотевшую от возбуждения шею, слизывает с неё выступившие капельки. Уделяет внимание кадыку, который то и дело быстро вздымается и опускается от постоянных глотков.

Старший вылизывает всю шею, спускается к груди, которая прикрыта тканью развратного костюмчика. Слегка отдаляется, разглядывает своего парня и не может не наслаждаться картиной: Феликс быстро дышит, ноги разведены в стороны, юбка задралась вверх, и из-под под неё виднелся уже вставший член. Блондин специально не надел нижнее белье, знает, как это возбуждает старшего. Меховые манжетки на руках, топик, который застёгивался лишь на одну единственную пуговицу, отчего грудь и живот были оголены, сорвали с Хёнджина все возможные тормоза

Хван громко рыкнул, и прижался своими губами к губам младшего, прикусил одну, вызывая у Феликса тихое шипение, сразу же зализал, извиняясь. К двум пальцам добавился третий.

— Трахни меня уже, Хёнджин, — парню два раза повторять не надо. Он быстро тянется к прикроватной тумбе, достаёт оттуда смазку и презерватив, кладя всё это на кровать. Латекс раскатывается по члену, холодная субстанция стекает по всему стволу. Хван задирает юбку, сильнее разводит ноги младшего и сразу же входит на всю длину. Феликса выгибает дугой, он протяжно стонет, впиваясь своими пальцами в одеяло и с силой его сжимая.

Хёнджин не двигается, даёт пару минут привыкнуть, выцеловывая оголённые участки живота своего парня. Внутри Феликса так горячо, так узко и так охуенно, что блондин не может сдержать тихого рыка.

— Давай, Джинни, — парень кивает, встаёт на колени, поднимает Феликса за поясницу и, прижимая к себе, начинает резко трахать. Он не жалел его, входил быстро и грубо, выбивая из груди младшего воздух. Феликс старался помогать, подмахивая бёдрами насколько это было возможно, закатывал глаза и сжимал член Хвана внутри себя.

Пошлый звук шлепков двух тел друг о друга наполнил всю комнату, погружая её в атмосферу разврата. Гирлянда, что мигала на ёлке, освещала комнату жёлтым светом, ласкала своим блеском, и два оголённых тела, которые сейчас не обращали внимания ни на что, кроме глаз друг друга. Они смотрели в самую душу, безмолвно разговаривали, повторяли слова любви и искренне радовались взаимности.

Хёнджин выходит из младшего с хлюпающим звуком, садится на кровать, спиной облокачиваясь на изголовье, и хлопает по своим бёдрам.

— Иди ко мне... — Феликс подползает, расставляет ноги по обе стороны от Хвановых и, смотря своему парню в глаза, подставляет его член к своему проходу и медленно садится, погружая его в себя по самое основание.

Два стона разносятся по комнате, Феликс откидывает голову назад, открывая блондину вид на свою шикарную шею. Руки находят своё законное место на талии младшего, оглаживают идеальные бока, а затем крепко сжимают.

Феликс начинает подниматься и резко опускаться, член постоянно попадает по простате. Младший прижимает Хёнджина к груди, оттягивает его длинные волосы, пока тот мажет губами по открытым участкам груди.

Руки Хвана пробираются под юбку и сжимают мягкие ягодицы, сильнее прижимая к себе. Помогает насаживаться ещё глубже, меняет темп и теперь сам вбивается в податливое тело. Феликс гладит плечи старшего, царапает его накаченную спину, оставляя после своих немного отросших ногтей красные следы.

— Встань в коленно-локтевую, — Феликс повинуется. Опускается на дрожащие локти, пока Хёнджин пристраивается сзади. Старшему открывается вид на изящные изгибы спины младшего, длинные пальцы пробегаются по позвоночнику, слегка надавливая и заставляя прогнуться.

Хёнджин входит медленно, наслаждается тем, как податливые стенки растягиваются и обхватывают его член. Хван ускоряется, а Феликс поворачивает голову, смотрит на своего парня через чёлку, дышит часто и громко, закусывая губу. Хёнджин поднимает блондина, прижимает его мокрую от пота спину к своей груди, продолжая активно двигаться внутри. Пальцы несильно сжимают шею младшего, слегка надавливают, но не дают задохнуться, лишь приносят лёгкую боль.

Феликс доверчиво откидывает голову на плечо Хёнджина, жмётся сильнее, рукой прижимает его голову к своей шее. Старший принимает эту немую просьбу, растягивает губы в хищном оскале, оголяя свои острые зубы. Клыки аккуратно прокусывают нежную кожу, но сразу же зализывают, успокаивая. Поднимается чуть выше и оставляет в ложбинке между шеей и плечом красивый засос. Немного отстраняется и любуется участком кожи, который уже начинает заметно краснеть.

Хёнджин ускоряется, подводя обоих парней к пику. Феликс выгибается, но сильные руки не дают отстраниться, лишь сильнее прижимают к себе, оставляя на коже красные следы.

Хван кончает первым, изливаясь в презерватив. Обхватывает рукой истекающий от смазки напряжённый член, проводит пару раз по всей длине и этого хватает, чтобы Феликс кончил с громким хриплым стоном, полностью падая на спину старшего.

Хван подхватывает ослабшее тело, аккуратно выходит из Феликса и кладёт его на кровать. Ложится рядом и сразу же притягивает парня к себе, обнимая и целуя в любимую макушку.

— Хён...

— М?

— Тебе понравился подарок? — тихо шепчет Феликс, сильнее прижимаясь к разгорячённому телу. Хёнджин усмехается, накручивая прядь блондинистых волос себе на палец.

— Конечно, — Феликс слабо улыбается и еле заметно кивает. По телевизору, что продолжал одиноко работать на кухне, пробили куранты, а на улице кто-то запустил салют. Окно располагалось прямо напротив кровати парней, поэтому сейчас два блондина видели красивые огоньки, что, взлетев вверх, распались на миллионы разноцветных искорок.

— С Новым Годом, Джинни.

— С новым счастьем, Ликси.

А где-то в брюках Хёнджина продолжала лежать бархатная коробочка, внутри которой красивое кольцо с дорогим бриллиантом.

Новый Год на то и новый, чтобы начинать свою жизнь с чистого листа. Начинать с искреннего счастья, неподдельных улыбок и красивого смеха. Видеть в чужих глазах только любовь и поддержку и давать это в ответ.

Нам каждый раз дают чистый, никем не тронутый лист и перо, кончик которого макнули в свежие чернила. И только нам решать, каков будет сюжет нашей новой истории...________________________________Вууух 2820 слов я устала😭