55

Алисия проснулась с ощущением, будто ее переехал грузовик. Горло саднило, тело ломило, а в голове гудел тяжелый, неприятный звон. Температура. Отец, заглянув в комнату, нахмурился и строго приказал оставаться в постели. Она не спорила.

Когда он ушел, она еле доползла до кухни, выпила воды, проглотила таблетку и снова рухнула в кровать. И только тогда, уже в полудреме, она сообразила, что не написала Педри. Еле разлепив глаза, она набрала сообщение: «Прости, сегодня не приду, приболела...» и снова провалилась в сон, даже не посмотрев, прочитал ли он.

Сон был тяжелым и беспокойным. Ей то было жарко, то зябко. И вдруг сквозь этот туман она почувствовала нежное, прохладное прикосновение на лбу. Кто-то гладил ее по волосам.

Она с трудом открыла глаза. В полумраке комнаты, прямо на полу у ее кровати, сидел Педри. Он пододвинул стул и сидел, положив голову на сложенные на матрасе руки, и просто смотрел на нее. Его глаза в сумраке были полны тихого беспокойства.

— Как ты? — прошептал он, почти беззвучно.

— Нормально... — она попыталась улыбнуться, но получилось болезненно. — Что ты тут делаешь?

Он встал и сел на край кровати, осторожно обняв ее поверх одеяла.—Я принес тебе поесть. Суп, легкий. И еще лекарства купил, какие-то получше, — он поцеловал ее в макушку, и его губы были прохладными и мягкими. — Спасибо, — прошептала она, уткнувшись носом в его толстовку, пахнущую свежим воздухом и им.

— Педри, я тебя могу заразить, — слабо запротестовала она. — Тебе лучше уйти.

Он отстранился, посмотрел на нее, и в уголках его губ дрогнула та самая, редкая, теплая улыбка, которую он хранил только для нее.—Нет, — сказал он просто. — Я не уйду. Пока ты не поправишься, я буду здесь. Я уже переболел всем, чем только можно, в детстве в академии. У меня иммунитет железный. А ты... ты сейчас нуждаешься не в лекарствах, а в том, чтобы за тобой кто-то присмотрел.

Он снова наклонился и мягко, осторожно, поцеловал ее в губы, будто боясь сломать.

—Мой отец?—Все еще на базе, что-то доделывает. Скоро вернется.

Они просидели так весь день. Он кормил ее супом с ложки, менял ей прохладные компрессы на лоб, читал вслух что-то из ее книг, пока она дремала. Он был тихим, заботливым, абсолютно сосредоточенным на ней. В его присутствии даже болезнь переносилась легче.

Вечером вернулся Ханси. Увидев Педри, он кивнул, не выражая удивления.—Я прослежу за ней ночью, — сказал тренер. — Иди домой, отдохни. Послезавтра матч, тебе силы нужны.

Педри неохотно согласился. Попрощался с Алисией долгим, нежным взглядом и уехал.

На следующее утро Алисия проснулась от того, что в комнате пахло... свежестью и чем-то цветочным. Она открыла глаза и увидела на соседней подушке букет. Не огромный, пафосный, а небольшой и изящный. Нежные белые фрезии с тончайшим, едва уловимым ароматом и несколько веточек эвкалипта для свежести. Рядом лежала сложенная пополам записка на простом листке. Она взяла ее. Почерк был аккуратным, мужским:

«Лиси, выздоравливай скорее. Без тебя мир стал скучным и не таким ярким. Я уже соскучился. Твой П.»

Она прижала записку к груди, улыбаясь, потом взяла цветы и вышла на кухню. Отец сидел с кофе.

— Утром Педри заходил, — сказал он, не глядя на нее. — Ты спала. Он не стал будить, оставил это и ушел.

— А почему ты не на тренировке? — удивилась Алисия, наливая воду в вазу.—Дал ребятам выходной перед матчем. И себе тоже. Ты как, кстати?—Гораздо лучше, — она искренне улыбнулась. — Спасибо.

— Лекарство выпей, — бросил он ей вдогонку, когда она с вазой в руках направлялась обратно в комнату.

Она поставила цветы на свой стол. Белые лепестки фрезий сияли в утреннем свете. Она взяла телефон и позвонила.

Он ответил почти сразу.—Да?—Спасибо за цветы, — сказала она, и ей почудилось, что она слышит, как он улыбается на том конце провода.—Пожалуйста. Рад, что тебе лучше. Ты... очень важна для меня, понимаешь?

Она почувствовала, как тепло разливается по всему телу.—Я тоже. Я люблю тебя, Педри.

На секунду воцарилась тишина, полная значения.—Я тоже тебя люблю, — ответил он, и его голос прозвучал так искренне, что захотелось плакать от счастья.

Потом на фоне послышался голос Феррана: «Эй, передай привет больной! Скажи, пусть поправляется, а то ты тут ходишь как в воду опущенный!»

Алисия рассмеялась.—Передай Ферри спасибо. Ладно, не буду вам мешать.

— Ты никогда не мешаешь, — поправил он ее. — До вечера?

— До вечера.

Она положила телефон и села на кровать, глядя на цветы. Они были простыми, но такими... ими.

Не прошло и двадцати минут после звонка Педри, как в дверь позвонили. На пороге стоял Пау с огромным пакетом разных конфет и таким озабоченным лицом, будто у нее была чума, а не обычная простуда.

— Лиси! — он чуть не снес дверь с петель, врываясь внутрь, и обнял ее так, что у нее хрустнули ребра. — Я только что узнал! Почему не позвонила сразу?

— Заснула, потом Педри приехал... — начала она, высвобождаясь из его железных объятий.

— А, понятно, уже был тут рыцарь на белом... ну, на черной машине, — он фыркнул, но в его глазах читалось одобрение. — Ну и как ты?

Они устроились у нее в комнате. Пау, развалившись на кресле, с упоением начал рассказывать о вчерашней тренировке — как Ламин неудачно упал, а Ханси Флик чуть не поседел на месте, но он просто пошутил.Алисия смеялась, слушая его, и болезнь отступала еще на шаг.

— Держи, — он сунул ей в руки пакет со сладостями. — Для поднятия иммунитета и настроения. Только не съешь все сразу, а то Педри меня убьет, если у тебя живот заболит.

Он просидел с ней еще полчаса, поднимая ей настроение своими дурацкими историями, а потом, получив обещание, что она будет пить чай с лимоном и беречь себя, уехал.

Вечером пришло сообщение от Берты.

Берта: Али, прости тысячу раз! У Фермина какие-то проблемы с документами на новую машину, мы целый день мотаемся по инстанциям. Не успеваю к тебе заехать! Как ты? Очень переживаю!

Алисия улыбнулась, глядя на экран. Ее друзья были золотыми.

Алисия: Все в порядке, Берта, не убивайся! Мне уже намного лучше. Пау был, Педри заходил. Разбирайтесь со своими делами, а то Фермин без машины как без ног. Целую!

Берта прислала ей целую гирлянду обнимающих стикеров и сердечек.

Поздно вечером, когда она уже собиралась спать, на экране телефона появилось лицо Педри. Видеозвонок. Это было уже традицией.

— Ты не спишь? — спросил он тихо. На заднем плане был виден его спальный номер в отеле команды — они всегда ночевали там перед домашними матчами.

— Нет, ждала, — призналась она.

Они проговорили всего полчаса. Он выглядел сосредоточенным, но усталым. Рассказал о легкой вечерней разминке, о тактике на завтра. Голос его был спокойным, но она знала — внутри он уже настраивался на игру.

— Ты придешь завтра? — спросил он в конце, и в его глазах мелькнула надежда.

— Если встану на ноги, то обязательно. Обещаю, — сказала она.

— Хорошо. Но только если будешь чувствовать себя на все сто. Не геройствуй, — он сделал строгое лицо, но это у него вышло смешно.

— Обещаю. Спокойной ночи, Педри. Забей завтра. Ради меня.

Он улыбнулся, и его лицо на экране стало таким теплым и нежным, что у нее защемило сердце.—Всегда ради тебя, Лиси. Спокойной ночи. Люблю.

— Я тоже.

Связь прервалась. Алисия положила телефон на тумбочку, рядом с вазой с фрезиями. Комната наполнилась тишиной и тонким цветочным ароматом. Она лежала в темноте, чувствуя, как слабость все еще тянет ко сну, но на душе было тепло и спокойно.