Глава 2

   Сынмин, услышав голос, сразу открыл глаза.    — Ян... Ты что тут делаешь?    Тот даже не ответил, а сразу встал перед ним, резко схватил за подбородок забинтованной рукой и с силой дёрнул голову вверх. Вата, пропитанная спиртом, прошлась по его губе, будто ножом.   — Ай!   — Кто тебя так? — голос Яна был холодный, почти без намёка на сочувствие.   — Никто. Упал я — пытался выкрутиться Ким.   — Ага, конечно. — фыркнул Ян, протирая теперь его рану на брови. — Упал на чей-то кулак.   Спирт снова прожёг кожу, и Сынмин сжал зубы так, что скулы свело. Он обеими руками ухватился за запястье Яна, пытался оттолкнуть, но тот только сильнее придавил.   — Отпусти! Я сам сделаю!   — Видел я, как ты сам делаешь! — холодно кинул тот. — Терпи.Пару секунд стояла тишина, только сиплое дыхание Кима, и недовольное фырканье Яна. Тот прищурился, изучая лицо младшего.   — Повторяю вопрос. — спокойно сказал он, протирая ватой теперь бровь парня. — Кто. Это. Сделал?   Ким не ответил, лишь продолжал корчиться от боли.   — Сынмин, я тебе отвечаю, блять, если не скажешь, я тебе сам ебало разукрашу!— сказал строго блондин, сжав пальцы на подбородке парня, чуть ли не до посинения.    — Да не знаю я! — заговорил наконец Ким, сквозь боль.   — Ты серьезно?! Тебя, блять, размазали по асфальту, а ты не знаешь кто?! — Ян напоследок легонько провел ватой по царапине на носу парня, и отпустил его.   — Ну он не представился же... — язвительно сказал Ким, роясь в пакете из аптеки. — Да и рожи я не разглядел.   — Слепой, что ли?! — грубо сказал Ян, садясь рядом с ним на скамейку. — Что ты вообще делал тут один?!   Ким молча достал и прицепил пластырь на поцарапанную горбинку носа, затем опустил голову в руки, громко задышав.   — Вишню покупал. — пробурчал сквозь руки свои.   Блондин закатил глаза.   — Купил хоть?   — Целый килограмм... — Ким заныл. — А он всё растоптал!    Ян на секунду задумался, прищурился, перебирая в голове местных. Все вроде нормальные, адекватные... Но кто-то ж так на него накинулся сразу...   — И это всё из-за тебя! — вдруг выдал Ким, не поднимая головы.   — Чего?! — Чонин дернулся. — То есть, отпинали тебя, а виноват, блять, я?   — Да! — огрызнулся тот, снова подняв голову. — Потому что я сказал, что я типа твой друг!   — Ну, у парня, значит, нюх на пиздёж хороший, какой я тебе друг? — Ян язвительно пошутил, усмехнулся. — Но кому я так не нравлюсь, что он ко мне боится подойти, но срывается на слабых..?   — Не знаю... Он был примерно как я ростом, в кепке, лица не видно было нормально. — объяснил Ким.   Чонин кивнул, вставая со скамейки.   — Пошли домой...   Сынмин тоже встал, и нелепо пошагал за ним.   — Давай только в ларёк зайдем, ещё вишни купим... — попросил, доставая из кармана бумажник.   — Тебя отпинали, а ты о вишне?!   Ким пожал плечами.   — Я же за ней выходил... Без неё домой не вернусь!   Чон что-то буркнул себе под нос, но, проходя мимо магазина, всё же свернул. Через пять минут они уже тащили новый пакет, вместо килограмма, там полтора.   — Довольный? — язвительно бросил Ян.   — Угу. — Ким кивнул, жуя ягоду прямо на ходу. — Но я тоже мог расплатиться.   — Ну, из-за меня же твою вишню растоптали. — слабо улыбнувшись, сказал Чонин. — А ты больше никому не пизди, что мой друг.   — Да я просто дорогу к вам спрашивал, как мне ещё надо было говорить?!   Ян пожал плечами.   — Не знаю, но в следующий раз так не делай. Я свой номер тебе дам, если что, звонить будешь. Я не могу всегда с тобой крутиться.

***

   До дома они дошли без приключений, но едва переступили порог, как Ян Миён уже стояла в прихожей с подозрительным лицом.   — Ну? — прищурилась она. — И зачем ты его так разукрасил? Бедный мальчик...   Сынмин замялся. Не умеет врать. — Я ничего не делал. Упал он. — ответил Чон вместо него. — Ага, упал, — скрестила руки Миён. — Вы подрались точно!  Сынмин промямлил что-то и прошёл в комнату, а мать вцепилась глазами в сына.   — Не ври мне! Я знаю, что ты его избил! — Ма, ты серьёзно? Мне, по твоему, делать нечего?! — Я заметила, что вы постоянно ругались сегодня! — Ну ругались, и чё? Если бы я его избил, — я оставил бы его гнить на улице, понялa?! А не домой тащил!   Сынмин, из другой комнаты, услышал это, и крикнул ему:   — Ты не офигел?!   Чон усмехнулся, но тут же получил от матери звонкий подзатыльник.   — Ты идиот?! Он сюда приехал не чтобы ты его калечил!!   — Да я и не калечил! — рявкнул он, потирая голову. — Я с Чанбином был, по дороге домой увидел его уже в таком виде. Она секунду смотрела на него, потом тяжело выдохнула. — Ты старший, должен заботиться, защищать, следить, чтобы с ним ничего не было...   — Мам, да хватит мне читать лекции! Может, мне из дома свалить, чтоб вам полегче стало? — Ты только и делаешь, что орёшь! Я прошу всего-то — ухаживать за ним как за младшим братом.   — Да сдался мне такой ленивый, бесполезный брат! — раздражённо кинул Ян, прежде чем пойти в свою комнату, хлопнув дверью. Он кипел внутри так, что ногой пнул тумбочку — та едва не развалилась. Он сжал кулаки, указал пальцем на лежащего на кровати Сынмина. — Ещё раз ты вляпаешься в драку, сраный ублюдок, — процедил сквозь зубы, — сам тебе шею сверну! — Ой да завались! — фыркнул Ким, закрыв глаза. Руки лежали под головой. — Я не специально же! — Конечно не специально. Ещё бы блять специально сделал.

***

   Следующим утром, к счастью, Сынмина не разбудили, как в прошлый раз. Он проснулся сам — около полудня, от звона посуды на кухне.   Встав, он медленно поплёлся туда и увидел на столе остывший завтрак. Миён мыла тарелки, заметив его, сразу позвала: — Садись, сынок. Мы уже поели, и Чонин ушёл на работу.   Сынмин кивнул и молча сел. Наложив себе в тарелку еды. Миён присела рядом, внимательно наблюдая, как тот ест. — Сынмин... скажи мне честно, — тихо начала она, протирая стакан. — Ты вчера упал? Или это Чонин всё-таки?   Тот ухмыльнулся, но сразу поморщился от боли в губе.   — Нет, тётя Миён. Он не бил меня. Его даже рядом не было, когда я упал...   — Только не ври мне... — она постучала пальцами по столу.   — Я и не вру. — Ким пожал плечами, прожевывая еду. — Он тут вообще ни при чём.   Быстро доев, Ким поднялся, подошёл к холодильнику и достал вишню. Помыл горсть, положил вишню в тарелку и уже собирался уйти к себе, когда Миён добавила:   — Он просил позвонить, как проснёшься.   — Зачем? — он развернулся.   Миён пожала плечами и встала, убирая всё со стола. — У тебя же есть его номер?   Сынмин кивнул и молча вернулся в комнату. Он плюхнулся на кровать и набрал номер, который ему дал Чонин вчера.   — Алло. — Ян ответил почти сразу. — Чем могу помочь? — Сам же просил позвонить. — буркнул Ким.   — А, это ты... Доброе утро, получается.   — Угу. Что хотел?   — Я тебе адрес скину. Приходи в мастерскую.   Ким закатил глаза, закинул в рот вишню.   — Зачем? Ты не забыл же, что я не механик?   — А ты не забыл, что я тебе сказал? Тут ты бездельничать не будешь.   Сынмин раздражённо фыркнул.   — Я не умею, сказал же уже!   — Постепенно научишься. Не будешь же ты всю жизнь только вишни жрать.   — Да иди ты! Я мараться не собираюсь.   — Если не придёшь, — я тебя вечером оболью машинным маслом   Сынмин подавился вишней, скорчился об одной мысли об этом масле.   — Фу! Ты конченный?!   — Через час будь тут. — коротко сказал Ян и сбросил звонок. Ким закатил глаза, но стал переодеваться. Натянул на себя белую футболку, серую зипку с капюшоном, коричневые вельвет штаны. Ну, подходящей для грязной работы одежды у него нет. В Сеуле он только ходил светил личиком. Пришло сообщение с адресом, Сынмин открыл адрес в картах телефона, и закинув в рот последнюю вишню, вышел из дома, предупредив Миён. По дороге он заметил, что люди на лавочках переводили на него взгляды: кто-то шептал, кто-то отводил глаза, будто он чужой тут. Он натянул капюшон, чувствуя, как каждый шаг давит на самооценку.   Мастерская оказалась близко. Огромные гаражные ворота были распахнуты, включена музыка — что-то в стиле Kendrick Lamar. Двое парней в грязной рабочей одежде возились с машиной, выравнивая вмятину на передней двери. Над воротами красовалась большая вывеска «Автосервис». Сынмин осторожно переступил порог мастерской и сразу почувствовал запах масла и металла. Его сразу заметил один из парней. Огромный, мускулистый, в два раза накачаннее Чонина.   Он сидел на корточках рядом с Яном, помогал ему с инструментами, когда заметил парня. Сначала парень не двинулся, просто внимательно разглядывал Сынмина, будто пытался понять, парень точно из Пусана? Потом встал и сделал шаг вперёд: — Здравствуйте. Чем могу вам помочь? На звук Чон сразу поднял голову, усмехнулся и лениво встал. — О, явился! — воскликнул, тоже встав между двумя.   Сынмин молча смотрел на друга Чона, и, честно, не мог отвести глаз от мускулистых рук парня. Наверное, тоже боксом занимается. — Здравствуйте... — кивнул ему.   — Это тот самый Сынмин, о котором я говорил, — представил Чон. — А это Чанбин, мой хороший друг и коллега. Он в любой фигне с колёсами шарит. Я вот больше по мотоциклам.   — Приятно... — всё ещё не отводя глаз с парня, сказал Ким.   — Взаимно. — ответил парень, и снова вернулся к машине.   — Кстати... — Ян шагнул за другом. — Бин, я соседу обещал, что ты его машину осмотришь за недорого.    — А меня спросить? — подняв бровь ответил Бин, затем глубоко вздохнул. — Ладно, так уж и быть. Что там случилось?   — Да стартер, вроде. Я не разобрался особо, сказал лучше мастер посмотрит. — пожал плечами блондин. Ким молчал, наблюдая за разговором, пытаясь скрыть, как сильно его цепляют мускулы и уверенные движения Чанбина.   — А ты... — Чонин повернулся к младшему, тыкая в него пальцем. — подожди мы тут вмятину уберём, и пойдём над новым заказом работать.   — Капец... — фыркнул Сынмин, оперевшись плечом о стену, наблюдая за парнями. Сынмин тихо наблюдал, как Чонин и Чанбин работают над дверью: движения точные и уверенные, они так легко это делали, будто не метал выпрямляют, а бумагу. Он пытался сосредоточиться, но взгляд невольно возвращался к Чанбину, к его широкой спине, мощным рукам, уверенным движениям.   Когда дверь была исправлена, зазвенел чей-то телефон, лежащий на полу где-то рядом. Чанбин взял трубку и начал разговаривать с новым клиентом, а Чонин повернулся к Сынмину, махнул рукой.   — Ладно, пойдем, поможешь с мотоциклом. Это отвлекло Кима от мыслей о Чанбине, и он кивнул, шагая за блондином. — Только не давай мне сильно грязную работу. — Ну пока что объясню, как всё работает, а ты инструменты подавай, — сказал он, кивая в сторону черного мотоцикла. Сынмин кивнул, подошёл к мотоциклу, пытаясь сосредоточиться на нем и рассказах блондина, но постоянно оглядывался на Чанбина. — Вот, тут надо цепь заменить, эта уже сильно потертая, не работает. — Ян рассказывал, показывал, а Сынмин не слушал совсем ничего. — Мгм... — произносил он, чтобы казалось, что слушает, но глаза были на Чанбине. — Подай мне плоскогубцы. — попросил Чон, но так и не получив нужный предмет, поднял взгляд. Заметив, что Ким отвлекся, он закатил глаза. — Сынмин? Ты слушаешь вообще?! — А..? Что? — вернув взгляд на парня спросил Сынмин. — Вот идиот... Всё это время на Чанбина пялился?! — разозлился Ян и сам взял инструмент. — Да тише ты! — шепнул Ким, прижав палец к своим губам. — Не пялился я! Чанбин не отвлекался от разговора с клиентом. — Конечно! — фыркнул Ян, махая перед ним инструментом. — Если ещё раз на него отвлечешься, я тебе этими плоскогубцами ногти выдерну все! Сынмин надул губы, опустился на корточки рядом. — Ладно-ладно... Чон вернулся к работе, объясняя, что и как делать, постоянно проверяя, чтобы Сынмин смотрел.   — А Чанбину сколько лет? — тихо спросил Сынмин.   — Двадцать, скоро, — ответил Чон, даже не поднимая взгляда, с мотоцикла. — Новая цепь всегда смазана маслом, если нет — нужно смазывать самому. — А он тоже на бокс ходит? Ян глубоко вздохнул. — Нет. Два года как забросил. — ответил раздражённо. — Перестань задавать вопросы. — Ну мне же просто интересно! — заныл Сынмин. — А мотоциклы твои меня совсем не интересуют! Скучные! — Зато Чанбин очень интересный! Иди тогда ему и задавай свои вопросы! — проворчал Ян и продолжил возиться с мотоциклом. — Ну и пойду! — кинул Ким и встал, шагая к Чанбину, который как раз перестал разговаривать. Теперь записывал что-то в тетрадку. — Чанбин, можно вопрос задать? — Можно. — не отвлекаясь от записей кивнул парень. — Ты тренируешься? Бицепсы огромные... Тот усмехнулся. — Да, в основном руки и спину качаю. Ноги нельзя, — травма. Ким кивал, слушая его заинтересованно. Заметил, что Чонин недовольно смотрит на него, но не подал этому виду. — А как это случилось? Ну, травма, в смысле. Парень закончил записи, и поднял взгляд на младшего, заставив его покраснеть. — Авария. Повредил мышцу на ноге, теперь нельзя много бегать, прыгать и в принципе какие-либо нагрузки на ноги делать. — Ааа... — Ким продолжал смотреть на него с какими-то влюблёнными глазами, не обращая внимание на Чонина, который уже сжигал его своим взглядом. — Думаю, Чонин тебя зовёт... — парень усмехнулся, кивнул в сторону друга.   Сынмин посмотрел. Карие глаза блондина горели злостью, и как только младший на него посмотрел, тот быстрым шагом подошёл, схватил его за руку и потащил подальше от мастерской.   — Айй! Отпусти! — дёргался Ким, но Чон держал крепко.   — Слушай сюда! — резко остановился, толкнув Сынмина к стене. — Я тебя звал не чтобы ты болтал и мешал всем! Молчишь и работаешь, понял?!   Сынмин опустил взгляд, сжав зубы.   — А что? Ревнуешь? — тихо выдавил, едва сдерживая смех. — Парень твой?   Сразу после этих слов прилетела резкая пощечина. Громкий шлепок прозвучал эхом, чуть ли не сбив Сынмина с ног.   — Ахх... — тот сразу схватился за щеку, скорчив выражение боли.   — Ещё раз меня пидором назовёшь, я тебя по стенам размажу!   — Что в этом такого?! — сквозь боль пробормотал Сынмин.   — Ты сам пидор что ли? — блондин сузил глаза.   Ким сразу покачал головой, боясь говорить правду.   — А теперь возвращаемся и ты молча работаешь? И никому ни слова о пощечине, особенно маме! Кивнув, он побежал обратно в мастерскую, щёка ещё горела. — Он тебе леща влепил, да? — рассмеялся Чанбин, увидев его. — Да нет... просто зуб болит... — Сынмин пытался скрыть красноту. — Ага, щёка красная как помидор. — улыбнулся тот, откинувшись на спинку кресла у выхода. — Он в Пусане лучший по пощечинам. Проверено.   — Ким проглотил и молча подошёл к стоящему в углу мотоциклу, наклонился, осматривая всё. Рука не сходила с щеки.   Когда Ян вернулся, Чанбин остановил его, чтобы поговорить снаружи, а младший остался там. Он молча сидел на потрёпанном кресле, ожидая парней. Щека всё ещё горела.   — Вот же идиот... Шуток не понимает...   Парни вернулись через пару минут, и Чанбин с добрым выражением лица подошёл к Сынмину.   — Пойдём на минутку, Сынмин...   Сынмин растерянно посмотрел на Чонина, тот одобрительно кивнул.   — Хорошо... — Ким встал, следуя за Чанбином на улицу. Тот держал руку вокруг его плеч.   Оказавшись на улице, старший оперся спиной о стену мастерской, скрестил руки и посмотрел на него с лёгкой улыбкой.   — Слушай, — начал он спокойно, — ты не обижайся на нашего Чонина. Ты знаешь, он довольно серьёзный человек, не любит, когда во время работы кто-то отвлекается. — Я понимаю... — он кивнул, смотря на свои ноги. — Он быстро выходит из себя, вот и разозлился так. — продолжил Бин. — Ты не обижайся. Он не такой ужасный и агрессивный, если его не злить. Хороший человек. — Ага, конечно... Гомофоб ебаный... — Гомофоб? — Чанбин рассмеялся. — У него лучший друг, — гей, между прочим. Ким удивился, округлил глаза. — Кто гей? — Я, кто ещё? Сынмин улыбнулся. — А... Приятно знать... — Всё, давай, возвращайся на работу. К вечеру придут забирать мотоцикл.

***

Солнце уже садилось, когда они наконец закончили в мастерской. Чанбин остался там, в ожидании владельца мотоцикла, а парни пошли к байку. Ян сел, надел на себя шлем.   — Садись, — хлопнул ладонью по седлу и легко повернул ключ. Мотор заурчал низко, будто зверь, разожжённый перед охотой.   — Опять? Может, я пешком? — Сынмин сделал вид, что серьёзно предлагает уйти. Хотя, он действительно не любит мотоциклы.   — Конечно, — фыркнул Ян. — И по дороге снова словишь проблем? — он протянул ему второй шлем, не отводя от него глаз. — Садись, или я тебя привяжу за шею к заднему крылу и так прокачу, что без ебала останешься. Это прозвучало одновременно смешно и устрашающе: визуализация глупая, но интонация — без вариантов. Сынмин моргнул, оторопев, а потом, будто кто-то щёлкнул выключателем, начал хихикать. — Ты ебанутый, — пробормотал он через смех, но послушно взял шлем и надел его, прежде чем залезть на сидение сзади. — Во, другое дело, — довольно усмехнулся Ян и, когда Ким уселся позади, похлопал его по колену. — С тобой по-другому нельзя, упрямый. Мотоцикл двинулся, парни спокойно поехали обратно. Сынмин крепко обнимал Яна за талию. — Только не газуй. — шепнул. — Ссыкло! — улыбнулся Ян и назло ему, прибавил скорость. Мотор взревел, и Сынмин чуть не взвыл, прижав голову к спине старшего. Ян слышал его писк и смеялся, не сбавляя скорость. — Придурок! — выкрикнул Сынмин, пытаясь перекричать шум. — Привыкай! — крикнул Чонин в ответ. — Я люблю скорость!   — Мы щас разобьемся! — ныл Сынмин, закрыв глаза.   — Зато какой адреналин!  Сынмин уже хотел послать его нахуй, но мотоцикл резко сбавил ход и остановился у магазина с яркой вывеской «Фрукты-овощи».   — Мать просила овощей купить, — спокойно сообщил Ян, снимая шлем и закидывая его Киму.   — И вишни купи! — Сынмин добавил, тоже снимая шлем.   Ян остановился.   — Ага, ещё чего?! Один раз тебе вишню купил, теперь постоянно покупать? — и скрылся за дверью.   Сынмин надул губу, молча ожидая парня. Через пару минут тот вернулся с полным пакетом: огурцы, помидоры, салат... и вишня. Сынмин впервые за день широко улыбнулся, увидев ягоды.   — Всё-таки купил! Спасибо! — глаза засветились детской радостью.   — Вернёшь мои 15к. — Ян усмехнулся, отдал пакет Сынмину.   Улыбка пропала с лица, он закатил глаза.   — Мне как это держать?   — Зубами, — саркастично сказал Ян, надевая на себя шлем. Сынмин вздохнул, снова надел на себя шлем и обхватил пакет руками.   Чонин рассмеялся, достал из отсека под сидением специальный рюкзак-мешок, и протянул ему.   — Вот, сунь пакет туда, и на плечи надень. Сынмин аккуратно положил продукты в рюкзак, натянул ремни на плечи и вздохнул. Ян завел мотор, и мотоцикл снова завыл. — Держись крепче, — усмехнулся и снова двинулся. Сынмин держался как можно крепче, чувствуя ветер в лицо, а дорога казалась длинной и бесконечной. Хотя, как Ян и говорил, от скорости повышался адреналин. Интересное чувство. Уже сидя в комнате и пожирая последние вишни, из купленных вчера, Ким вспомнил, что блондин просил деньги за вишню вернуть. Достал из бумажника две купюры: пятерку и десятку. — На, Ян, — и протянул лежащему на соседней кровати Чонину, который разматывал бинты на руке. — Не надо, идиот! — спокойно ответил тот, коротко глянув на деньги. — Я просто пошутил. Это называется сарказм.    Ким пожал плечами, сунул деньги обратно в кошелёк и снова обратил внимание на руку блондина. Бинты были почти полностью размотаны, и на предплечье Чонина виднелись длинные, глубокие порезы. Почти весь участок от запястья до локтя покрыт аккуратными, но явно болезненными следами.   — Ты это... сам себе сделал? — шепнул, положив в рот ещё одну вишню.   — Просто молча ешь свою вишню, — ответил тот и взял вату. Пропитал её спиртом и стал протирать руку. Красные полосы заблестели на свету, Ян невольно прошипел, стиснув зубы.   — Капец... Зачем себя так калечить...   — Да замолчи ты! — хрипло и резко бросил блондин, закрывая глаза. — Не лезь!   — Это... больно, да? — тихо спросил он, не отрывая глаз от руки, чуть ли не считая порезы.   — Я просил замолчать! — буркнул блондин, не поднимая головы.   Ким пожал плечами и продолжил молча наблюдать как Чонин методично заканчивает перевязывать руку, аккуратно наматывая новые бинты. В комнате повисла тишина, только шуршание ваты и тихий запах спирта смешивался с едой. — И нет, не больно. — закончив наконец ответил Ян. — Мне никогда не больно, ни морально, ни физически.   — Врёшь! — сразу среагировал младший, указав пальцем. — Ты ведь шипел от боли!   — Не от боли, а от раздражения. Потому что ты лезешь куда не надо.

***

   Сынмин был дома, лениво растянувшись на кровати, с миской вишни в руках. Чонин, как обычно, на работе.    Почти всю неделю Ким таскался в мастерскую и только и делал, что пялился на Чанбина, вместо того чтобы помогать. Сегодня же решил устроить себе выходной и прогуляться по городу. Друг из Сеула часто рассказывал про Ёндусан — крутой парк в Пусане, самый старый в городе. Сынмин давно хотел сходить туда. Он уже начал переодеваться, как на экране мигнул вызов абонента «Смерть моя». Это Чонин.   — Ты сегодня придёшь? — голос Чонина, строгий, как всегда, прозвучал сразу, без приветствия.   — Нет. Хочу погулять немного.   — Где? — голос у Яна был строгий, как будто проверял.   — В Ёндусан. — Сынмин пожал плечами, будто тот мог это увидеть. — Говорят, там красиво. — Хм. Хороший парк, — одобрил Чонин. — Если что-то случится, сразу мне звони. — Ага, как скажешь, — буркнул Сынмин и сбросил звонок. Сынмин быстро натянул на себя кофту, накинул кепку и вышел из дома. На улице было шумно: где-то орали дети, старушки спорили возле лавки. Он сунул руки в карманы и двинулся к центру.   По пути пару раз словил на себе взгляды. В Пусане все любили глазеть, и он уже привык, но всё равно раздражало. Особенно, когда кто-то слишком долго сверлил глазами, будто что-то не так. Сынмин сделал вид, что не замечает, и ускорил шаг.   В парке было красиво. Зелень, ухоженные дорожки, лавки, фонтаны, туристы с фотоаппаратами — всё действительно выглядело круто, как и рассказывал друг. В углу стояла будка "coffee house". Сынмин взял себе вишнёвый лимонад и пошёл дальше. Чуть дальше, в тенистой части парка, сидели художники. У кого-то уже были клиенты, кто-то скучал, уставившись в телефоны. Обычно Сынмин обычно проходил мимо, но один сразу бросился в глаза. Парень, высокий, худой, не старше двадцати. Длинные тёмные волосы: верх собран в хвост, низ распущен. Сидел на складном стуле с мольбертом и рисовал что-то с телефона. На траве рядом лежала целая стопка готовых портретов. Линии резкие, чуть неровные, но в каждой картине будто жило что-то своё. Ким остановился, разглядывая портреты. Художник тут же поднял взгляд и широко улыбнулся.   — Привет, — сказал он картаво, отрываясь от рисунка. — Красиво рисуешь, — кивнул Сынмин, глядя на свежий портрет девушки с длинными волосами. — Я тоже с детства любил рисовать, но хреново получается. — Спасибо. А ты, если будешь много стараться, тоже обязательно получится! — и вернулся к своей работе. — Я вообще самоучка, в художку не ходил. Сынмин сделал глоток лимонада, не сводя глаз с быстрых движений кисти. — Ты красивый, кстати, — вдруг сказал художник и снова посмотрел прямо на него. — Давай нарисую тебя? Бесплатно. Сынмин пожал плечами. — А ты не занят? — Да это портрет девушки моей. Ничего, дорисую попозже. — пожал плечами.. — Ну ладно. — Сынмин сел на свободную табуретку напротив. — Я Ким Сынмин. — Приятно познакомиться. — художник улыбнулся шире. — Хван Хёнджин.   — Ты картавишь, да? Мило звучит.   — Хаха, даа... — протянул парень, доставая новый, небольшой холст. — Спасибо.   Сынмин сидел молча, давая художнику сосредоточиться на рисунке. Тот накидывал быстрый скетч.    — Ты не Пусанский, да? Тут ребята по-другому одеваются. — заинтересовался Хёнджин, не отрываясь от картины. — Да. Я из Сеула. — Ким старался много не двигаться. — Ты? — Андон — Тут все смотрят постоянно. Ты замечал? — Ага, — кивнул Хёнджин, делая пару быстрых штрихов акварелью. — Тут совсем другой народ, не такой дружелюбный, как в других городах.   — А ты во всех был?   — Нет, конечно. Тут так много городов, во всех не побывать. Но я уже в десяти из них был. Каждые два месяца меняю город. Типа тур. — Ого... А сколько тебе? — Девятнадцать. — Хван пожал плечами. — Тебе? — А мне через буквально неделю семнадцать исполнится.    Сынмин наблюдал, как Хёнджин быстро, почти машинально, рисует. Он чувствовал, что расслабляется рядом с ним — нет давления, нет криков, как дома с Чонином. Очень добрый, дружелюбный парень.   Через примерно сорок минут, он вдруг положил кисть в стаканчик с водой, и протянул картину Киму.   — Вот, готово.   На портрете Сынмин получился не идеально ровным, но живым: чуть нахмуренные брови, лёгкая тень усмешки. Взгляд цепкий, будто что-то скрывает.   — Вау... — тихо протянул Ким, изучая картину. — Прям я, но как будто круче...   — Ну да. Я не делаю копии, я делаю так, как вижу, — пожал плечами Хёнджин. — Забирай, это тебе.   — Бесплатно? Это же труд...   — Можно сказать, это подарок на день рождения. Чуть рано, но ничего.    Ким улыбнулся, аккуратно взял картину, и встал. — Ладно, спасибо. Ты кофе любишь? Какой? Я угощаю. — сказал он с улыбкой, кивая в сторону Coffee house. Художник сначала хотел отказаться, затем всё-таки сказал: — Айс американо. Кивнув, младший пошёл к будке, купил новому другу кофе, а себе повтор вишневого лимонада и вернулся. — Вот, как благодарность. — передав напиток Хенджину сказал он, улыбнувшись ему. — Ты скоро будешь уезжать? — В начале октября, примерно. — Давай как-то погуляем ещё. Ты единственный в этом городе, кто меня хоть немного понимает. — Я обычно по вечерам на набережную хожу. Приходи как-нибудь. — мило сказал парень и снова достал холст с недоделанным портретом девушки. — А так, могу номер свой дать, будем общаться.   Ким кивнул, приложив трубочку от лимонада к губам.   — Хорошая идея! — кивнул, наблюдая, как художник пишет на бумажке свой номер. — Вот. Звони, пиши, как хочешь. — и отдав бумажку парню, Хван снова сосредоточился на портрете своей девушки. — Хорошо! Я пойду уже, прогуляюсь немного. — взяв бумажку улыбнулся Ким, и пошагал дальше, держа холст в одной руке — Удачи! — крикнул ему в след художник, помахав рукой. Сынмин положил бумажку в карман и пошагал дальше по парку, наслаждаясь теплом вечернего солнца и лёгким шумом фонтанов. Чуть позже, он был уже далеко от парка, возвращался домой, шагая рядом с рекой. Он всё ещё держал портрет в руках, осторожно, как будто это хрупкий артефакт. Ещё мгновение — и он почти рухнул в речку. В последнюю секунду Ким инстинктивно схватился за ветку ближайшего дерева, и портрет выскользнул у него из рук.