Глава 33. Семейный совет

Когда мы наконец вырвались из душных, разрываемых криками трибун спортивного комплекса, мартовский вечер Осло встретил нас прохладой и тишиной. Белоснежная машина Нико плавно катилась по загородному шоссе, но за рулем на этот раз сидел Теодор. Нико, бледный, с каплями пота на лбу, полулежал на пассажирском сиденье. Его правая рука, завернутая в эластичный бинт прямо поверх спортивной куртки, неподвижно покоилась на коленях. Блокада отошла окончательно, и теперь сустав выжигало настоящим адским пламенем, но на его губах по-прежнему блуждала та самая мягкая, победоносная ухмылка ледяного короля.

Я сидела сзади, бережно прижимая к груди планшет и не сводя глаз с изящной золотой цепочки на своей шее. Бриллиантовая снежинка приятно холодила кожу через ткань платья, напоминая о том безумии, которое только что произошло у кромки бассейна. Он сделал мне предложение. Он принял мою веру. Внутри меня до сих пор все дрожало от этой невероятной, оглушительной новости. Рядом со мной сидела Юна - она аккуратно придерживала меня за локоть, и на её лице впервые за долгое время светилась робкая, но такая настоящая улыбка.

Когда машина затормозила у нашего дома, Томас и мама уже ждали нас на крыльце. Они уехали со стадиона чуть раньше, чтобы подготовиться к нашему приезду. Едва темно-синяя дверь открылась, Томас сделал шаг вперед и вместо привычного сдержанного приветствия крепко, по-мужски обнял Нико за левое плечо, бережно обходя травмированное правое.

- Добро пожаловать домой, сынок, - негромко, но с такой непередаваемой гордостью в голосе произнес Томас. - Поздравляю с золотом. И с истинным выбором.

Нико слабо улыбнулся, и в его серо-голубых глазах промелькнула редкая, мальчишеская благодарность. Мама вбежала следом, у неё на глазах всё еще блестели слезы счастья. Она всплеснула руками, на ходу поправляя свой домашний платок:- Машаллах! О Аллах, какой день! Быстрее проходите в гостиную, Нико нужно срочно обработать плечо, я уже приготовила лед и мази. Тео, Юна, раздевайтесь, сегодня у нас будет огромный, праздничный марокканский ужин!

Дом Томаса мгновенно наполнился тем самым уютом, который когда-то казался мне невозможным в этой холодной Норвегии. Из кухни тянулся божественный аромат запеченного ягненка с кускусом, черносливом и миндалем - мама расстаралась на славу.

Пока мы с Юной помогали маме накрывать на стол в столовой, Томас увел Нико в свой рабочий кабинет, чтобы помочь ему наложить фиксирующую медицинскую повязку на воспаленный сустав. Теодор увязался за ними, лениво крутя на пальце ключи от BMW, хотя его взгляд то и дело преданно возвращался к улыбающейся Юне.

Нико

Я сидел в глубоком кожаном кресле в кабинете Томаса, стиснув зубы от резкой, пульсирующей боли. Томас аккуратно срезал старый эластичный бинт ножницами, обнажая мое правое плечо. Сустав пугающе распух и покраснел - воспаление ротаторной манжеты после стометровки баттерфляем было колоссальным.

- Придется сделать перерыв в заплывах минимум на три недели, Нико, - серьезно произнес Томас, нанося на кожу прохладную противовоспалительную мазь и начиная ловко бинтовать плечо плотными медицинскими лентами. - Связки на пределе. Если бы ты сделал еще хотя бы один гребок, был бы разрыв. Ты безумец, парень. Весь в отца в плане упрямства.

- Спасибо, Томас, - глухо выдохнул я, расслабляясь, когда повязка надежно зафиксировала руку, унимая дикую боль. Я посмотрел на него снизу вверх. - И... спасибо за эту неделю. За то, что помог мне с принятием. За то, что нашел того человека в мечети Осло и был моим свидетелем. Без тебя я бы не справился.

Томас остановился, положил свои большие, теплые ладони мне на левое плечо и искренне, по-отцовски улыбнулся. Его добрые глаза блеснули в полумраке кабинета:- Не за что, Нико. Ты ведь понимаешь, почему я просил тебя молчать и помогал тайно, не говоря ни слова Далии или твоей семье? Я хотел, чтобы ты пришел к Богу сам. По зову собственного сердца, через осознание и чтение, а не под давлением или просто ради того, чтобы получить разрешение жениться на моей приемной дочери. Ислам - это путь чистой веры, и сегодня утром, когда я видел, как ты искренне делаешь свой первый Фаджр-намаз... я понял, что спокоен. Я полностью спокоен за Далию, Нико. Я знаю, что отдаю её в руки настоящего, честного мужчины.

Я сглотнул подступивший к горлу ком. Слова Томаса весили больше, чем все золотые медали юношеского чемпионата. Человек, который заменял мне отца на трибунах моего детства, теперь официально благословил наш союз.

- Эй, бро, - подал голос Теодор, сидевший на краю стола и лениво болтавший ногами. Его каре-зеленые глаза были серьезными. - Твой перформанс у бассейна с этой розовой коробочкой - это, конечно, было эпично. Весь лицей завтра на ушах стоять будет. Но ты подумал, что скажет твой стальной папаша? Андерс Андерсен не из тех, кто прощает такие публичные заявления, да еще и со сменой религии.

- Мне плевать, Тео, - сухо отрезал я, натягивая свободную черную футболку с помощью Томаса. - Моя жизнь - это мой выбор. Отец может орать сколько угодно, его контракты с Нюгорд меня больше не волнуют. Главное, что Далия сказала «да».

Далия

После того как Томас закончил с повязкой Нико, мы все собрались за огромным круглым столом в столовой. Ужин прошел невероятно тепло и шумно. Теодор без конца паясничал, рассказывая моей маме, как Нико чуть не утопил тренера от радости после финиша, а Юна звонко, чисто смеялась, то и дело подкладывая Тео самые вкусные кусочки мяса. Было так непривычно и сладко видеть их такими - счастливыми, близкими, безмолвно переглядывающимися через весь стол. Мой отчим и Нико вели неторопливую беседу о строительных проектах в Осло, и между ними царило такое абсолютное понимание, будто они никогда и не расставались на эти долгие годы.

После ужина, когда мужчины остались внизу пить марокканский чай, Юна увлекла меня наверх, в мою комнату. Едва белая дверь закрылась, она с визгом потянула меня к зеркалу, заставляя повернуться.

- Далия, о боже! Ну-ка покажи еще раз! - Юна аккуратно, кончиками пальцев коснулась бриллиантовой снежинки на моей шее. Её глаза горели восторгом. - Это просто невероятно. Какая тонкая работа! Розовое золото, бриллианты... Нико просто сумасшедший! На глазах у всего стадиона, у своих родителей... Это самое романтичное предложение, которое я видела в своей жизни!

Я густо покраснела, но невольно прижала ладонь к кулону, чувствуя, как лицо расплывается в счастливой улыбке:- Я сама до сих пор не верю, Юна. Когда он сказал, что принял Ислам, у меня чуть сердце не остановилось. Он ведь всю неделю тайно встречался с Томасом, читал, изучал... Он сделал это ради веры, понимаешь? Не просто ради меня. Это так важно.

Юна вздохнула, её балетная грация окончательно вернулась к ней, и она мягко опустилась на край моей кровати, поджав под себя ноги:- Это доказывает, как сильно он тебя любит, Далия. Нико Андерсен никогда ничего не делает наполовину. Если он выбрал тебя, он пойдет до конца.

Она замолчала, задумчиво крутя в руках свой телефон, и её теплая улыбка стала немного грустной, но удивительно нежной. Я присела рядом с ней, внимательно вглядываясь в её лицо:- Юночка, а как у вас с Тео? Я видела, как ты сегодня держала его за руку на трибунах. За этот месяц, после всего того кошмара с Дани... вы стали еще ближе, да?

Юна опустила глаза, и на её бледных щеках проступил густой, смущенный румянец. Она прерывисто вздохнула, крепче сжимая пальцы:- Далия... если честно, за эту тяжелую неделю, пока я была в полной темноте, Тео был единственным, кто держал меня на плаву. Он привозил мне этот облепиховый чай, он терпел мои слезы, мою пощечину, мою глупую злость... Он сидел на полу у моих ног и просто молчал вместе со мной. И я... я словно заново открыла его для себя. Я взглянула на Тео совершенно другими глазами. Раньше я видела в нем только веселого друга, с которым можно дурачиться. А сейчас я понимаю, насколько он глубокий, сильный и надежный. И то, как он смотрит на меня... Далия, его чувства ко мне - это ведь не просто дружба, да?

Я мягко улыбнулась и накрыла её ладонь своей рукой:- Конечно не дружба, Юна. Тео любит тебя. Любит давно, глубоко и безнадежно уже больше года. Он прятал эту щемящую нежность под маской друга только ради того, чтобы не разрушить твой комфорт и твой карточный домик с Дани. Он страдал молча, глядя на то, как ты обнимаешь другого. Его честность в коридоре была его последней попыткой спасти тебя от грязи, даже зная, что ты возненавидишь его за это.

Глаза Юны округлились от шока, а на ресницах заблестели слезы искреннего раскаяния и нежности:- Больше года?.. Боже, какая же я была слепая... Какая дура. Он терпел всё это ради меня...

- Главное, что сейчас ты всё видишь, Юна, - тихо сказала я, обнимая её за плечи. - Твой лебедь наконец-то нашел свое настоящее, оранжевое тепло. Не упусти его.

- Не упущу, Далия. Обещаю, - прошептала она, утыкаясь лицом в мое плечо.

Нико

Около одиннадцати вечера мы начали собираться домой. Мое плечо благодаря повязке Томаса больше не горело так адски, но усталость после заплыва навалилась на тело свинцовой тяжестью. Мы с Тео вышли на крыльцо, Далия провожала нас, кутаясь в свое синее пальто.

Я остановился у самой ступени, повернулся к ней и аккуратно, уважая её границы перед окнами дома, заглянул в её серо-зеленые глаза:- До завтра, Снежинка. Отдыхай. Твой планшет я положил на комод в гостиной.

- До завтра, ледяной король, - мягко ответила она, и её бриллиантовый кулон блеснул в свете фонаря. - Береги плечо. И... я очень рада, что ты теперь со мной на одном пути.

Я улыбнулся, чувствуя, как внутри всё замирает от её слов. Мы с Тео сели в BMW, и Ларсен плавно выехал на заснеженную ночную трассу, направляясь в сторону моего особняка. В салоне было тихо, мерно тикали часы на приборной панели. Я откинул голову на подголовник, собираясь прикрыть глаза, как вдруг мой телефон в кармане джинсов коротко, требовательно завибрировал.

Я ленивой левой рукой достал гаджет, ожидая увидеть очередное девчачье смс от Далии, но стоило мне взглянуть на экран, как вся моя расслабленность испарилась за долю секунды. Мой внутренний стальной щит вернулся на место, а челюсти непроизвольно сжались от подступающей глухой ярости.

На экране горело сообщение от контакта: Отец.

Текст был коротким, чеканным и холодным, как арктический лед:«Завтра в девять утра жду тебя в главном офисе корпорации. Нам нужно серьезно обсудить твой сегодняшнюю сцену у бассейна, твои угрозы семье Нюгорд и твою новую „религию". Опаздания не приемлю».

Я заблокировал экран, и телефон погас, оставляя мою ладонь в темноте. Теодор краем глаза заметил, как изменилось мое лицо, и хмуро спросил, сбрасывая скорость перед поворотом:- Что там, бро? Отец?

- Да, - сухо ответил я, глядя на мелькающие огни ночного Осло за стеклом. - Завтра в девять утра вызывает на ковер в офис. Будет финальный раунд.

- Держись, дружище, - Тео крепче перехватил руль, и его голос прозвучал чертовски надежно. - Мы с Далией и Юной с тобой.

Я ничего не ответил, лишь сильнее сжал пальцы на холодном корпусе телефона. Андерс Андерсен думал, что сможет сломать меня своими миллиардами и угрозами, как делал это всегда. Но он еще не знал, что его сын больше не одинок в этом холодном городе. У меня была моя Снежинка, была моя вера, и ради этого я был готов выдержать любой шторм внутри его стального ледника.