часть 2

Глаза Валери блестели от выпитого и от предвкушения. Она явно собиралась весело провести время. В комнате на секунду затихли, потом раздался одобрительный гул. Идея, казалось, уже витала в воздухе, и Валери лишь озвучила её.

— О, давай! — сразу же подхватила Зои, и в её голосе прозвучал лёгкий вызов. Она бросила взгляд на Томаса, который откашлялся и потупился.

— Только без отговорок, все сразу выполняем, — с напускной суровостью сказал Лукас, но уже тянулся за пустой бутылкой, когда они успели? стоявшей в центре круга. — Правило одно — кто крутит, тот загадывает, на кого выпало, тот выполняет. Не хочешь — пьешь штрафную.

Алекс почувствовал, как у него перехватило дыхание и появился некий азарт внутри. Алкогольный туман в голове на миг рассеялся, сменившись острым осознанием. Он сидел, всё ещё откинувшись на Элиаса, и теперь ему казалось, что каждый нерв на его спине, каждый волосок, которого касалась грудь Элиаса, кричали об этом. Элиас позади него не шелохнулся, но и в нём проснулся азарт и капля возбуждения. В комнате пронесся одобрительный гул. Эти правила давали куда больше простора, чем просто поцелуи.

— Кто первый? — спросила Зои, и её взгляд скользнул по Томасу.

— Я! — вызвался Лукас. Он резко крутанул бутылку. Та завертелась и, сделав несколько кругов, указала на Валери. — Отлично. Валери, мое желание... станцуй нам что нибудь из того, что ты в младшей школе танцевала.

Все захохотали. Валери, скривившись, сделала глоток из штрафного стакана.

— Ни за что! Я это даже вспоминать не хочу.

По правилам, крутить теперь должна была Валери. Она встала на колени, сосредоточенно зажала бутылку между ладонями и закрутила. Та завертелась, замедлилась, проползла мимо Томаса... и остановилась, указывая на Зои.

— Отлично, — просияла Валери. — Зои, моя радость... хочу, чтобы ты спросила у Томаса на ухо, сколько у него сантиметров. И потом прокомментировала ответ.

Ребята дружно рассмеялись от смелости Валери. Она дала зеленый свет для остальных более интересных вопросов. Зои лишь фыркнула, но повернулась к Томасу, который тут же выпрямил спину. Она шепотом спросила у Томаса, никто не услышал, но когда она повернулась сказала:

— Нормально, — оценивающе кивнула она. — не маленький.

— О-о-о! — завопили все, а Томас покраснел так, что стал похож на помидор, но посмеялся.

— Ладно, ладно, теперь моя очередь! — поспешил он, хватая бутылку. Он крутанул её так сильно, что она врезалась в ногу Лукаса, но это лишь добавило азарта. Бутылка замедлилась, прошла мимо Алекса, замерла на Элиасе... и дрогнув, качнулась ещё на сантиметр, окончательно указывая на Алекса. Томас выдохнул с облегчением — не Элиас, с ним было бы страшно что-то загадывать.

— Алекс... эм... — он мялся, глядя на новичка, который сидел, вцепившись пальцами в край подушки. — Хочу... чтобы ты изобразил, как ты флиртуешь с... с этим торшером. — Он ткнул пальцем в лампу с абажуром.

Смех снял напряжение. Алекс, сгорая от стыда, но и от какого-то странного облегчения, встал, подошел к торшеру, обнял холодную стойку и прошептал что-то похожее на «привет, красотка». Комната взорвалась хохотом. Элиас, сидевший в своем углу, наблюдал за этим, прикрыв рот ладонью, но глаза его смеялись.

— Выполнено! — объявил Томас. — Крути, Алекс.

Алекс вернулся на своё место, сердце его слегка колотилось. Он взял бутылку. Его ладони были немного влажными. Он не смотрел ни на кого, кроме стеклянного горлышка. Он крутанул. Бутылка завертелась, замедляясь, проходя мимо Томаса, мимо Зои... Сердце Алекса упало, когда она, казалось, направлялась к Элиасу... но сделала последний, ленивый полуоборот и остановилась прямо на нём.

— О, это судьба, — протянул Лукас с нарочитым благоговением.

Алекс повернул голову назад. Элиас смотрел прямо на него. Взгляд был вопрошающим, он снова улыбался. Воздух стал густым. Алекс облизнул пересохшие губы.

— Тааак... — задумался он. Он видел, как Валери насторожилась, но улыбка не сошла с её лица. Алекс задержал взгляд на Валери, которую унесло больше всех и ему вдруг захотелось кое что проверить. — Я хочу... чтобы вы с Валери станцевали медляк.

Валери тут же рассмеялась и встала.

— Да без проблем! Элиас, потанцуешь со мной?

Элиас не сводил глаз с Алекса. В его взгляде мелькнуло что-то вроде разочарования. Он медленно кивнул и тоже улыбнулся.

— Давай.

Лукас нашел что-то медленное и томное в плейлисте. Они встали в центр комнаты, среди подушек. Он положил ей руку на талию, она ему на плечо. Они танцевали легко, привычно, как люди, которые знают тела друг друга с детства. Но это не было романтично. Это было очень по дружески и чуть нелепо. Валери что-то шептала ему на ухо, и он коротко улыбался в ответ.

Алекс смотрел, и внутри у него скребли кошки. Он ведь добился того, чего хотел — увидеть их вместе, проверить. Но что именно? Их связь? Теперь он видел: между ними не было напряжения. Только тепло и удобство, но без романтики. Внутри него что-то облегчилось.

Песня закончилась. Все захлопали. Элиас и Валери грациозно поклонились и сели на свои места. Его взгляд снова нашёл Алекса. На этот раз в нём читался немой вопрос:

«Доволен?»

— Отлично! — сказала Валери, запыхавшись. — Теперь буду я! — Она уже тянулась к бутылке, и в её глазах горел азарт, смешанный с лёгкой мстительностью.

Игра набирала обороты, и все явно чувствовали, что самые горячие и рискованные желания были ещё впереди. Тихий вызов, брошенный Алексом, не остался незамеченным, и теперь очередь была за другими. После танца Валери игра словно сорвалась с тормозов. Желания становились прямее, рискованнее, и штрафной стакан теперь поднимался все меньше — отказываться от вызова было почти позорно.

Кто-то выполнял задания с преувеличенным драматизмом, под вой одобрения. Кто-то корчил страдальческую гримасу, у кого-то уши горели. А кто-то, кто был уже изрядно пьяный, с энтузиазмом исполнял задания, чем вызвал новый приступ хохота.

Каждое такое «горячее», но шутливое действие будто раскаляло общую атмосферу. Смеялись громче, касались друг друга чаще. И в этом море раскрепощения напряжение между Алексом и Элиасом не растворялось, а лишь концентрировалось, потому что только между ними не было «простой дружбы».

И вот бутылка снова в руках у Валери. Она поймала взгляд Алекса, и в её глазах мелькнула озорная, чуть хищная искорка. Она крутанула бутылку так, будто запускала волчок. Та завертелась, замедлилась, прошла мимо Зои, мимо Томаса... и, будто подчиняясь какому-то высшему замыслу, остановилась. Горлышко чётко указывало на Алекса.

— Опа-а! — протянул Лукас. Все затихли в предвкушении. Валери улыбнулась, широко и игриво, её взгляд был целенаправленным, как прицел.

— Алекс, так... Я хочу... чтобы ты снял футболку с Элиаса. Зубами и без рук.

Взрыв. Кто-то присвистнул, кто-то сразу же заржал, послышалось: «ДА ЛАААДНО?!» и хлопки по полу. Это был уже другой уровень. И все понимали, что с Элиасом шутки плохи, он не тот, кто отказывается от заданий.

Алекс похолодел, потом его бросило в жар. Он посмотрел на Элиаса. Тот не смеялся. Его лицо было серьёзным, взгляд непроницаемым и... очень предвкушающим. Он не сказал ни слова. Просто хищно улыбнулся, медленно, с какой-то вызывающей грацией, скинул с себя толстовку, оставшись в одной футболке, откинулся спиной на диван, расставив руки по бокам и сказал:

— Ну, давай, я жду. — ребята тут же рассмеялись.

— Эй, ты че, не против? — подначила Валери, чуть толкая в шутку Элиаса.

— Ну а что, правила есть правила, — ровно ответил Элиас, не сводя глаз с Алекса.

Алекс слегка поднялся. В ушах слегка шумело, но Алекс тут же пришел в себя. Нет, раз тут у всех такое игривое настроение, он отставать не собирается. Он это сделает.

Он и так сидел рядом с Элиасом, так что он просто развернулся и слегка опустился перед Элиасом на коленях. Он видел, как медленно бьётся пульс на шее Элиаса, как слегка вздрагивает мышца на его скуле, но сам он довольно улыбался.

— Руки за спину, Александр, — тихо напомнил Лукас, и кто-то из девочек захихикал.

Алекс нехотя и посмеиваясь заложил руки за спину, чувствуя себя невероятно уязвимым. Он наклонился. Его губы почти коснулись тонкого хлопка тёмно-серой футболки в районе солнечного сплетения Элиаса. От тела исходило интенсивное тепло, будто от раскалённого камня, ну или это Алекс так ощущал?

Вот он уже ухватил край ткани зубами. Материал пахнет стиральным порошком, джином и чем-то ещё, наверно, Элиасом? Алекс мысленно запомнил этот запах. Движение требовало концентрации. Он потянул ткань на себя. Футболка поползла вверх, обнажая сначала плоский, напряжённый живот с чёткой линией пресса, затем нижние рёбра. Кожа под ней была гладкой и Алекс чувствовал исходящий от неё жар волной. Ему казалось, он снимает не одежду, а слой защиты.

Когда ткань поднялась достаточно высоко, Алекс, чтобы освободить её от тела, инстинктивно прижался лицом к оголённому животу, чтобы ухватить материал выше. Его щека, его губы коснулись горячей кожи. Он услышал, как у Элиаса резко оборвалось дыхание, почувствовал, как вздрогнули мышцы под его прикосновением.

В комнате стояла гробовая тишина, все замерли, заворожённые.

Когда футболка уже почти была снята, Элиас слегка помог Алексу, поддёргивая ворот и поднимая верх руки. Освободив край у горла, Алекс дёрнул головой, и футболка соскользнула, оказавшись у него в зубах. Он откинулся назад, держа её, как трофей, и увидел.

Элиас сидел, обнажённый по пояс. Его торс был идеальным — не прям уж накаченным, но подтянутым, с чёткими линиями плеч и ключиц. Кожа на груди и животе дышала жаром, будто изнутри его действительно что-то раскалило.

Его взгляд, тяжёлый и тёмный, будто пригвоздил Алекса к месту. В нём не было ни смущения, ни злобы. Казалось, Элиасу это все только в кайф. Он был выставлен напоказ, но он будто был и не против.

— Боже мой... — выдохнула кто-то, кажется, Зои. — что за Апполон предстал перед нами?

Потом комната взорвалась смехом, аплодисментами и криками. Алекс, пока возвращался на место, то и дело слышал «Это было эпично», «Алекс, у тебя случайно не встал?», «Алекс, респект!» Но для Алекса и Элиаса этот шум снова растворился в фоне.

Губы Алекса горели от прикосновения к той невероятной жаре. Элиас медленно взял свою футболку с пола, но не стал её надевать, мол, ему так удобнее, оказывается. Он просто сидел, дыша чуть чаще обычного, его горячее тело было самым ярким, самым откровенным признанием во всей комнате.

Игра продолжилась, но градус безумия достиг пика. Теперь все будто мысленно ощущали: между этими двумя что-то есть. Что-то настоящее и жаркое, что прорвалось наружу в этом задании от Валери. После этого задания посыпались разные шутки в сторону Алекса и Элиаса. Ну ещё бы, огонь между ними не заметить было сложно. В этот момент, в голове Лукаса появился ещё один план. Горячий и опасный, но для этого вечера очень подходящий.

После того как футболка оказалась на полу, а в воздухе повисло невысказанное, но обжигающе ясное признание, игра продолжилась, но уже как на автопилоте. Томас что-то кривлялся по желанию Зои, Валери выпила штрафную, отказавшись спеть гимн в нижнем белье. Но внимание было рассеяно. Все, даже самые пьяные, чувствовали невидимую, натянутую нить между Алексом, всё ещё сидящим на полу с недопитым стаканом и Элиасом, который так и не надел футболку и сидел расслаблено, полу сидя, полу лежа оперевшись на диван.

И в какой-то момент Лукас, тихий до этого, поймал взгляд Валери. Он едва заметно подмигнул. В его глазах, всегда наблюдательных, мелькнул огонёк азарта. Он видел всё: как Томас тает от взгляда Зои, как Элиас смотрит на Алекса, будто тот единственный источник кислорода в этой душной комнате. И ему, мастеру подколов и интриг, этого было мало. Ему захотелось подлить масла в этот полыхающий огонь.

Когда бутылка снова указала на него, он не стал загадывать что-то дурацкое. Он выпил штрафную, пропустив ход, чтобы остаться в тени. Он ждал.

И его момент настал, когда бутылка наконец оказалась в его руках. Он крутанул бутылку не сразу, сначала мысленно помолился о том, чтобы она выпала на кого нибудь из них. И бутылка, сделав пару оборотов, медленно, но точно, остановилась на Элиасе.

«Отлично»

подумал про себя Лукас и сразу же заулыбался. Наступила тишина. Ребята чувствовали этот накал между Элиасом и Алексом и явно мысленно ждали, что Лукас загадает желание для них двоих. Так и случилось.

— Отлично, — все-таки произнёс он, и его голос прозвучал чётко, без намёка на шутку. — Моё желание для вас двоих. Вы идёте в кладовку. Вы закрываетесь изнутри и... выходите ровно через полчаса. Не минутой раньше! Что вы там делаете — это ваше дело. Но выходите через полчаса. Если не выполните, то будете пить оба. И не по стакану. По целой бутылке этого мерзкого ликёра каждый.

Тишина стала абсолютной, густой, как смола. Даже Томас перестал ухмыляться. Все уставились то на Алекса, то на Элиаса. Это было уже не просто задание, а горячая ловушка. Запертая дверь в маленькой, тёмной комнате на полчаса. Ну не безумие ли?

Алекс почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его взгляд тут же метнулся к Элиасу. Тот уже смотрел на него. И в его глазах не было ни паники, ни какой либо насмешки. Была та же самая решимость, что и когда он сказал «Правила есть правила».

— Блин, Лукас, это жестоко даже для тебя, — прошептала Валери, но в её глазах горел азарт. — но молодец.

— Правила есть правила, — парировал Лукас, цитируя самого Элиаса. — Или вы оба решите струсить?

Элиас первым нарушил тишину. Он медленно, не торопясь, натянул свою футболку. Движение было спокойным, будто он просто собирался выйти в коридор. Потом он поднялся.

— Где эта кладовка? — спросил он у Зои.

— В конце коридора, — сдавленно выдавила Зои, указывая рукой. Элиас кивнул. Он посмотрел на Алекса.

— Идёшь? Или будешь пить эту гадость?

Это был не вопрос, Элиас знал, что Алекс сейчас не откажется. После той энергии между ними странно было бы отказаться. И Элиас не прогадал.

Алекс, набрав в лёгкие воздух, поднялся и хищно заулыбался. Он не смотрел на остальных, на их замершие в шоке лица. Он шёл за Элиасом, который уже открывал дверь в узкий, тёмный коридор.

Лукас откинулся на подушки, довольная ухмылка не сходила с его лица. Он зажёг фитиль. Теперь ему оставалось только ждать пока они выйдут, чтобы увидеть их лица и понять, что именно произошло в кладовке. Для этих двоих игра в бутылочку была окончена. Началась другая.

***

Дверь в кладовку закрылась с тихим щелчком. Резкий звук защёлки отрезал их от гулкого смеха, музыки и любопытных взглядов. Внезапно наступила абсолютная, давящая тишина, нарушаемая только их собственным дыханием.

Комната оказалась крошечной, почти как шкаф, но оба в целом свободно помещались. Воздух был не чистым, пахнущим пылью и старым текстилем. Свет просачивался только тонкой полоской из-под двери, слегка освечивая все имущество семьи Зои: стопку коробок с надписью «ёлочные игрушки», свёрнутый рулоном старый ковёр, прислонённый к стене, и небольшое свободное место на полу, между коробками.

Элиас щёлкнул выключателем. Загорелась тусклая лампочка под потолком, окутав комнату жёлтым, удушающим светом. Она не была яркая, но теперь они хотя бы видели друг друга в полный рост, в этом тесном пространстве, где не было места, чтобы отодвинуться дальше, чем на полметра.

— Ну что, — хрипло начал Элиас, прислонившись плечом к стенке стеллажа. Его лицо в этом свете казалось будто резче. — Чем займемся?

Алекс не ответил сразу, просто молча смотрел. Алкоголь гудел в его висках, смешиваясь с адреналином. Он чувствовал жар, исходящий от Элиаса, тот самый, что обжёг ему губы минут двадцать назад. Он смотрел на него, на его довольную улыбку, на голубые глаза, которые вдруг показались ему нереально красивыми и неотрывно следили за каждым его движением.

— Зачем ты согласился? — выпалил Алекс вместо ответа. Его собственный голос прозвучал будто чужим. — Ты мог выпить. Я же видел, ты всегда спокойно выпиваешь, если не хочешь чего-то.

Элиас медленно выдохнул. Он скрестил руки на груди, и мышцы на его предплечьях напряглись.

— Ну вот ты сам и ответил на свой вопрос, — парировал он, и его голос был низким, почти бархатным в тишине кладовки.

Эти слова повисли в воздухе, превратившись не в ответ, а в полное, оголенное признание. Это звучало буквально: «Если я здесь — значит, я этого хочу». Алекс почувствовал, как сердце стало биться чаще, намного чаще. Но он не мог оторвать взгляда.

Элиас смотрел на него так, будто видел насквозь: его дрожь в пальцах, сухость во рту, тот хаотичный вихрь страха и мучительного желания. Взгляд Элиаса был сосредоточенным, будто он изучал каждый миллиметр его лица, запоминая его в этом полумраке.

Потом его взгляд резко упал на губы Алекса. Намеренно задержался. Алекс инстинктивно облизнул их, почувствовав, как от этого простого действия по телу пробежали мурашки. Он увидел, как в ответ зрачки Элиаса расширились и огонь внутри него снова вспыхнул.

Элиас отлепился от стеллажа и снова заглянул в глаза Алекса. Медленно, не отводя взгляда, он сделал маленький шаг вперед, больше не позволяли параметры кладовки. Пространство между ними растворилось, остались буквально сантиметры.

Алекс ни каплю ни отступил. Он почувствовал, как его собственное тело тянется навстречу, словно металл к магниту. Он видел, на что настроен Элиас и просто ждал его действий.

Элиас поднял руку. Движение было неторопливым, медленным. Его пальцы, теплые и чуть шершавые, коснулись виска Алекса, провели по линии щеки к подбородку. Прикосновение было одновременно нежным и невероятно властным.

— Ты этого хочешь? — прошептал Элиас, и его дыхание коснулось губ Алекса.

И Алекс, теряя последние остатки рассудка в этом тумане и этом ослепительном притяжении, переступил его.

— Да, — выдохнул он одним лишь движением губ, и это было последним рывком.

Больше слов не понадобилось.

Элиас лишь слегка наклонился, Алекс уже потянулся навстречу. Их губы встретились почти в столкновении, жарком слиянии. Это был не просто поцелуй, это было что-то более глубокое и жаркое. Губы Элиаса были тверже, увереннее, они диктовали ритм. Алекс отвечал ему всей накопившейся дрожью, открыв рот в немом приглашении, и Элиас немедленно принял его, его язык скользнул внутрь, влажный, горячий и очень настойчивый.

Звук, который вырвался у Алекса, был чем-то средним между стоном и вздохом облегчения. Его руки взметнулись вверх, вцепились в плечи Элиаса, чувствуя под пальцами твердые мышцы и тепло сквозь тонкую ткань футболки. Элиас ответил тем, что обхватил его за талию, притянул так близко, что между ними не осталось ни миллиметра. Алекс ощутил всем телом его возбуждение, жесткое и требовательное, прижатое к его бедру, и его собственное тело отозвалось мгновенной, ослепляющей волной желания. Мурашки мигом прошли по телам обоих.

Элиас доминировал, вел этот танец. Одна его рука осталась на талии, прижимая Алекса к себе, а другая снова поднялась к его лицу, пальцы врезались в волосы на затылке, мягко, но неумолимо откидывая его голову назад, чтобы получить еще более глубокий доступ. Алекс отдался этому полностью, его сознание растворилось в ощущениях: вкус Элиаса, смешанный с горьковатым джином, запах его кожи, жар, исходящий от всего его тела, твердая плоскость стеллажа за спиной и мягкие, но очень требовательные губы, которые, казалось, выжимали из него все соки. И как же ему это нравилось.

Они целовались так, будто пытались заглушить весь внешний мир, все правила, всех людей за дверью. Дыхание спуталось, стало шумным и прерывистым в тишине кладовки. Алекс потерял счет времени, потерялся в пространстве и на эти мгновения было абсолютно всё равно на всё, кроме этого момента. Были только два тела, наконец-то давшие волю тому, что тлело между ними с первых взглядов и вспыхнувшее теперь неконтролируемым пламенем.

Их поцелуй в тесной кладовке превратился в нечто большее. Это было что-то голодное, какое-то беспорядочное исследование. Руки Алекса под футболкой Элиаса скользили по его спине, чувствуя каждую напряженную мышцу, каждый позвонок. Его собственная футболка уже задралась, и горячие ладони Элиаса прижались к его оголенной коже на пояснице, властно притягивая его ближе, так что их бедра, твердые от возбуждения, терлись друг о друга через слой штанов.

Дыхание Элиаса было горячим и прерывистым. Он вдруг оторвался от его губ, чтобы приникнуть к чувствительной коже под челюстью, и Алекс застонал, запрокинув голову, отдаваясь этому ощущению. Комната буквально заполнилась грязными звуками их поцелуев.

Именно тогда, в момент, когда Алекс вцепился пальцами в волосы Элиаса, чувствуя, как тот двигает бедрами, ища трения, Элиас остановился. Он оторвался, его лоб прижался ко лбу Алекса. Они тяжело дышали, их взгляды встретились в сантиметре друг от друга. Глаза Элиаса вдруг показались темными, почти черными от желания, но в них оставалась тень сомнения, последний островок контроля.

— Алекс... — прошептал он, его голос был хриплым, срывающимся. — Ты точно этого хочешь? Не пожалеешь?

Это был не вопрос для остановки. Это больше было похоже на последнюю черту, которую нужно было пересечь словами, подтверждением.

И в голове у Алекса, в этом вакууме, заполненном лишь гулом крови и запахом Элиаса, родилась мысль. Хотя, не мысль даже. Вспышка. В голову вдруг ударила картинка и Алекс усмехнулся своим же мыслям. Он бы так хотел опуститься перед ним на колени. Хотел почувствовать его вкус. Хотел власти над ним, над его кайфом в этом унизительном и невероятно интимном акте.

И он сказал это. Ни капли не фильтруя то, как это будет звучать. Просто выдохнул эту мысль прямо в губы Элиаса, еще влажными от поцелуя.

— Я хочу тебе отсосать. Прямо здесь.

Тишина.

Она длилась всего две секунды, но показалась вечностью. Элиас замер, но глаза его забегали по лицу Алекса. Его тело, прижатое к Алексу, напряглось до предела. Все выражение уверенности с его лица просто смыло волной абсолютного, нефильтрованного шока.

Его глаза расширились, губы приоткрылись. Он выглядел так, будто его ударили током, но не от отвращения, а от оглушительной, слепящей откровенности этих слов. Он, который до этого все контролировал и доминировал в каждом их взаимодействии, был вдруг полностью обезоружен этой грубой, прямой просьбой.

— Ты... — он попытался что-то сказать, но голос сорвался. Он просто смотрел на Алекса, и в его взгляде бушевала буря: потрясение, неверие, и поднимающаяся из самых глубин, темная, всепоглощающая жажда. — Ты не шутишь.

В его голосе прозвучало что-то новое — почти благоговение, смешанное с диким азартом и предвкушением.

— Нет, — просто сказал Алекс, и его собственный голос звучал чужим, уверенным. Его руки медленно соскользнули с плеч Элиаса вниз, к его поясу. Он не отрывал взгляда и облизнулся. — Я не шучу. Я хочу. Очень хочу.

Видимость возвращалась в глаза Элиаса, но это была уже не прежняя сдержанность. Это было что-то дикое, что вырвалось наконец наружу. Он медленно кивнул, один раз. Его рука поднялась и легла на щеку Алекса, большой палец снова провел по его нижней губе, но на этот раз более грубо, грязно.

— Тогда сделай это, — прошептал он, и в этих словах был и приказ, и мольба одновременно.

И Алекс, чувствуя, как адреналин и желание закипают в его крови, медленно опустился на колени. Пол под ним был пыльным и твердым, но он этого не замечал, сейчас было плевать. Он посмотрел снизу вверх на Элиаса, который стоял, прислонившись руками к стене за Алексом, его лицо было озарено тусклым светом и тенью от нахлынувшего желания.

Его пальцы сами нашли резинку мягких спортивных штанов и трусов под ними. Одно движение вниз и они были на бёдрах, освобождая его. Алекс замер на секунду, впечатлённый видом. Он был крупным, напряжённым и... идеальным. Алекс даже слегка позавидовал. Не прям большой, но какой же красивый.

Он не стал медлить с прелюдией, поцелуев до этого ему хватило. Его рука уверенно обхватила основание, почувствовав пульсацию под кожей. Он поднял глаза, поймал темный, пылающий взгляд Элиаса, и, не отрываясь от него, наклонился.

Первый контакт губ был слегка медленным, будто исследующим. Он почувствовал бархатистую кожу, этот мягкий вкус предвкушения. Потом он взял его в рот глубже, экспериментируя с давлением, изучая реакцию. Элиас резко втянул воздух, его брови напряглись. Его рука вдруг вцепилась в волосы Алекса, не толкая, а просто удерживая.

— Боже... — вырвался у Элиаса сдавленный, хриплый стон. Он тут же закусил губу, глаза закатились.

И это подстегнуло Алекса. Он начал двигаться. Сначала нерешительно, потом увереннее, находя нужный ритм. Он использовал губы, язык, легкое давление зубами, чтобы вызвать новые, срывающиеся звуки. Его собственное возбуждение было болезненным, теснящимся в собственных штанах, но это лишь добавляло остроты. Он кайфовал от этой власти. От того, что такой собранный, контролирующий Элиас сейчас дышал как загнанный зверь, его живот напрягался и вздрагивал, а пальцы в его волосах то сжимались, то расслаблялись.

— Так... вот так... — шептал Элиас сквозь стиснутые зубы, его бедра непроизвольно подались навстречу, но он тут же сдержался, снова упираясь руками в стену. Он пытался контролировать темп, движениями головы и легким нажимом направляя Алекса, показывая, что ему нравится. Но Алекс не всегда слушался. Он то замедлялся, то ускорялся, делал глубже, заставляя Элиаса терять нить.

— Тише... они... — попытался предупредить Элиас, но его голос сорвался на стон, когда Алекс применил новый приём, резко проведя языком по самому чувствительному месту. — А-а-ах... бля!

Он не выдержал. Его бедро дёрнулось вперёд, проскользнув глубже, чем планировалось. Алекс почувствовал почти незаметный позыв к рвоте, но тут же проигнорировал его, лишь схватив двумя руками Элиаса покрепче за бедра, пригвоздив его к месту, и продолжил, уже полностью взяв контроль над ритмом. Он смотрел на него снизу вверх, видя, как-то лицо, которое всегда было маской спокойствия и уверенности, теперь искажается гримасой наслаждения. Видел, как капелька пота скатилась с его виска, как вздуваются вены на его шее.

— Алекс... я... сейчас... — попытался снова предупредить Элиас, но уже о другом.

Алекс понял, но в ответ лишь глубже взял его в рот, его собственное имя на губах Элиаса стало для него самым мощным афродизиаком. Он ускорился, движения стали жадными, влажными, откровенно грязными. Звуки были неприличными, и оба это слышали, но это только подливало масла в огонь.

— Сейчас... остановись, я сейчас... уже... — Элиас пытался оттянуть его за волосы, но сил хватило лишь на слабое потягивание. Его тело напряглось, как тетива. Алекс не остановился. Наоборот, он прижал его ещё сильнее к себе, давая понять без слов, что он хочет этого.

И Элиас сдался. С громким, но сдавленным стоном, который выражал всё его блаженство, он отпустил себя. Алекс почувствовал солёную горечь, но ни на сантиметр не отпрянул. Он принял всё, продолжая свои движения, пока последние судороги не покинули бёдра Элиаса, и тот не обмяк, почти сползая по стене вниз, тяжело дыша.

В кладовке стояла тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Алекс отстранился, вытирая тыльной стороной ладони губы и снова улыбаясь. Он смотрел на Элиаса, который опирался одной рукой на стенку и восстанавливал дыхание. Алекс медленно поднялся, хотя ноги его были ватными. Он слегка поправил футболку и волосы.

— Ух, — выдохнул Элиас, тихо и с неловким смешком. — Аж ноги не слушаются.

Алекс не смог сдержать короткий, нервный смешок. Всё это было так странно.

— Тебе ещё ни разу минет не делали что ли? — усмехался он, пока Элиас натягивал обратно свои спортивные штаны и трусы. Элиас фыркнул, уже более уверенно стоя на ногах. — а то такой кайф испытал, я смотрю.

— Да нет, было пару раз — он поправил одежду, провёл рукой по волосам, пытаясь придать им хоть какой-то вид. В его глазах снова вспыхнула та знакомая уверенность. — Просто, так... искусно ещё никто не делал.

— Ого! Надо же, какие комплименты — Алекс толкнул его плечом, но уже смеялся, чувствуя, как жар разливается по лицу. — просто, для такого как ты хочется прям постараться.

Эти слова повисли в воздухе, наполненные новой, влажной интимностью. Элиас прикусил губу, сдерживая улыбку, и кивнул.

— Буду знать теперь.

Они стояли друг напротив друга в тесном пространстве, улыбаясь, как идиоты. Весь мир за дверью казался чем-то далёким и неважным.

— Ладно, — Элиас первым пришёл в себя, посмотрев на часы на телефоне. — Полчаса вроде прошло. Надо выходить, пока они сюда не ломанулись с проверкой.

Он сделал шаг к двери, но Алекс резко схватил его за запястье. Элиас обернулся с вопросом в глазах.

— А если... они что-то слышали? — спросил Алекс, внезапно осознав весь ужас возможных последствий. Элиас нахмурился, прислушался. Из-за двери доносился невнятный гул — музыка, смех, чей-то громкий спор. Ничего подозрительного.

— С такой то обстановкой? — он покачал головой, и его улыбка стала увереннее. — Не слышали. Они уже, наверное, в стельку давно. Будем делать вид, что мы тут в шахматы резались.

Они обменялись последним долгим взглядом, в котором было всё: благодарность, некое обещание и тайна, которая теперь принадлежала только им двоим. Потом Элиас глубоко вдохнул, выдохнул, вновь собрал своё обычное, немного отстранённое выражение лица и наконец открыл дверь.

Шум из гостиной обрушился на них стеной. Воздух там был душным и густым от запаха алкоголя и пиццы. Картина, которая предстала перед ними, была именно такой, как они и надеялись.

Томас и Лукас что-то громко пели под гитару, которую Валери безуспешно пыталась у них отобрать. Зои лежала на полу, укрывшись пледом с головой, и время от времени подвывала в такт. Валери, увидев их, широко улыбнулась пьяной, ничего не подозревающей улыбкой.

— О! Вернулись! — прокричал Лукас, бросая в их сторону пустую банку из-под чипсов. — ну и как время провели?

— Неплохо, — ровно ответил Элиас, проходя в гостиную и плюхаясь на своё привычное место в углу. Он был краснее обычного, но никто из присутствующих не заметил этого.

— Ага, — хрипло добавил Алекс, усаживаясь прям рядом с Элиасом. Ему безумно не хотелось отпускать физический контакт с ним, а ребята были слишком пьяные, чтобы понять, поэтому ничего им не мешало. Он буквально навалился на него спиной. — Выиграли полчаса тишины. Только Зои, у тебя там куча пауков.

Все засмеялись, слишком пьяные, чтобы искать подвох. Даже Лукас, который все это и придумал, был слишком отвлечен и пьян. Валери что-то кричала про то, что пауки милые, а Томас спорил, что они исчадия ада. Алекс приподнял свою банку с тоником в едва заметном тосте и чокнулся с Элиасом. Их секрет был в безопасности, укрытый шумом, алкоголем и этой простой дружбой.

— там реально было много пауков? — на ухо спросил у Алекса Элиас, слегка наклонившись. Алекс чуть приподнял голову к уху Элиаса и прошептал:

— не знаю, не заметил, я был слишком занят твоим членом.