66

Утро встретило нас мягким светом, проникающим сквозь неплотные шторы. Я открыла глаза и улыбнулась – отдохнувшие, мы чувствовали себя совсем по-другому, нежели вчера. Влад уже был на ногах, и на кухне пахло свежесваренным кофе.

Мы собирались вместе, как обычно, но сегодня в воздухе витало какое-то особое напряжение. Пока я делала укладку волос, Влад подошел сзади и крепко обнял меня. Его объятия всегда дарили мне ощущение покоя, и сейчас это было особенно важно.

—Все будет хорошо, слышишь? —прошептал он, целуя меня в висок. Я кивнула, хотя сердце все еще трепыхалось, как птица в клетке.

Вот мы уже сидим в такси, мчащемся по улицам незнакомого города. Я смотрела в окно, но видела лишь собственные отражения, словно зазеркалье, где мое волнение искажало реальность. Влад взял мою руку и легонько сжал. Его тепло успокаивало, но тревога все равно не отступала.

Наконец, мы подъехали. И я ахнула. Дом отца был огромным, настоящим замком, возвышающимся над остальными зданиями. Белые стены, высокие окна, ухоженный газон - все это выглядело величественно и немного пугающе. Я всегда представляла себе дом отца именно таким, но видеть его вживую было совсем другим делом.

Такси отъехало, оставив нас одних перед этими массивными дверями. Мы стояли молча, и я чувствовала, как меня сковывает страх.

—Лиль, — начал Влад, заметив мое замешательство.

—Еще не поздно вернуться. Мы можем все отложить.

—Нет, — ответила я, хотя голос мой дрожал. —Нет, мы не вернемся. Мы столько к этому шли, я просто… боюсь.

И мы простояли так у двери целых четыре минуты. Четыре минуты, в течение которых я боролась со своими страхами, а Влад терпеливо ждал, поддерживая меня. Он говорил мне о том, что я сильная, что мы все преодолеем вместе, что его любовь всегда будет со мной. Я закрывала глаза, и его слова словно наполняли меня уверенностью.

Глубоко вздохнув, я кивнула Владу.

—Я готова, — сказала я, и в голосе уже не было столько страха.

Я чувствовала, как меня переполняет какое-то странное чувство. Смесь волнения и надежды.

Он слегка улыбнулся, глядя в мои глаза. И когда моя рука крепко сжала его, он потянул меня к двери. Пора было стучать. И я не знала, что нас ждет за ней, но я уже не боялась так сильно. Потому что рядом был он.

Сердце ухнуло куда-то вниз, когда массивная дверь медленно открылась. На пороге стоял мужчина, чей образ словно сошел со страниц старинных книг – высокий, с седеющей бородой, испещренным морщинами лицом и пронзительным, грозным взглядом. Это был он – отец Влада, хотя я видела его всего пару раз в жизни.

Он смотрел на нас сверху вниз, словно оценивая незваных гостей. Губы его дрогнули в подобии улыбки, и он произнес:

—Влад, давно не виделись.

Голос был низким, властным, как и я предполагала, и слышала его по звонку.

Затем его взгляд скользнул на меня, и в его глазах мелькнуло удивление, переходящее в какое-то непонятное мне ощущение.

—Хорошо-то как поменялась... Милена, - произнес он, прищурившись.

Милена... Это имя словно ударило меня током. Это была та блондинка, за которую Влад женился по его указке. И это была не я.

Мои ладони вспотели, а все внутри сжалось от ужаса. Я чувствовала себя так, будто меня облили ледяной водой. Меня, Лилит, он принял за другую. За Милену. Этот факт больно ударил по самолюбию. Но я держала все в себе. Старалась не показать ни единой эмоции.

Влад слегка напрягся, но не выдал своих чувств, лишь бросил на меня короткий, ободряющий взгляд.

—Пап, это Лилит, ты должен помнить ее — сказал он спокойно, но в его голосе чувствовались нотки твердости.

Отец на мгновение замер, словно не веря своим ушам. Затем он кивнул, не меняя выражения лица, и пригласил нас войти. Мы прошли в дом, оказавшись в просторной прихожей, с высокими потолками и темной мебелью, выглядящей так, будто ее достали из прошлого века.

Отец жестом пригласил нас на кухню, и мы покорно последовали за ним. Кухня оказалась огромной, с большим деревянным столом посередине и блестящими стальными поверхностями. Здесь пахло свежим кофе и чем-то еще, неопределенным, но манящим.

Я села на предложенный стул, чувствуя себя чужой в этом чужом доме. Влад сел рядом, и его рука снова легонько сжала мою, как бы говоря: "Я с тобой". Я понимала, что самое главное испытание еще впереди. И я должна быть сильной.

Мы сидели за большим деревянным столом, и тишину нарушали лишь тихие звяканья ложечек о фарфоровые чашки. Отец, налив нам чая, наконец, нарушил молчание, обратившись к Владу:

—Ну, рассказывай, как жизнь? Как бизнес?

Эти обыденные, совершенно неуместные вопросы прозвучали, как гром среди ясного неба. Внутри меня всё кипело. Я чувствовала, как волна возмущения накрывает меня с головой. Я не могла больше молчать.

Я резко встала из-за стола, оттолкнув стул так, что тот с громким скрежетом откатился назад.

—Как жизнь?! — прокричала я, глядя прямо в глаза отцу.

—Вы спрашиваете, как жизнь, после всего, что вы сделали?! Вы хоть понимаете, что вы натворили?!

Мой голос дрожал от ярости, но я не могла себя сдержать. Все эмоции, которые я так долго сдерживала, вырвались наружу.

—Вы, своим эгоизмом, своей жестокостью, испортили жизнь не только Владу, но и мне! Вы разрушили все, что могло быть хорошего! Вы сломали наши судьбы!

Я говорила, не останавливаясь, стараясь выплеснуть всю боль, которую накопила за все эти годы.

—Вы думаете, деньги и власть дают вам право распоряжаться чужими жизнями? Вы думаете, что можно просто так взять и разбить все, что дорого людям?! У вас есть хоть капля совести? Вы понимаете, что из-за вас мы потеряли столько времени? Столько возможностей быть счастливыми? Сколько боли мы пережили?

Отец сидел молча, с каменным выражением лица, но я видела, как сжимаются его кулаки, как напрягается каждая жилка на шее. Его молчание лишь подливало масла в огонь.

Влад, видя мое состояние, попытался меня успокоить.

—Лилит.... — тихо произнес он. Но я не могла остановиться.

— Нет, Влад! Надо!— крикнула я, не отрывая глаз от отца.

—Он должен знать! Он должен услышать, что он натворил! Вы когда-нибудь думали о чувствах других людей? Вы когда-нибудь задумывались о том, что ваши действия могут иметь последствия? У вас нет совести! Нет сердца! Вы просто монстр, который уничтожает все на своем пути!

Я говорила, и с каждым словом мой голос становился все громче. Я понимала, что перехожу границы, но не могла остановиться. Я должна была высказать все, что накипело.

Влад тоже встал и подошел ко мне, обнимая за плечи и смотря на отца:

— Послушай, она права. Ты разрушил не только наши жизни, ты разрушил нашу веру в справедливость и в то, что семья может быть настоящим оплотом. Ты забрал у нас столько времени...И знаешь, я никогда не считал тебя отцом, ты вечно смотрел за мной, будто я маленький ребенок, ты сам не был счастлив, и хочешь, чтобы мы тоже не были! Его голос был тихим, но в нем слышалась та же боль и обида, что и в моих словах.

Мы стояли, как две разгневанные бури, готовые обрушиться на отца. Я была уверена, что он сейчас взорвется. Но он продолжал молчать, лишь сжимая и разжимая кулаки, словно борясь с желанием ударить. И это молчание почему-то ранило меня ещё сильнее.

Слова застыли в воздухе, словно осколки разбитого зеркала. Отец по-прежнему молчал, и это молчание становилось невыносимым. Я больше не могла выносить этой гнетущей атмосферы. Я взяла Влада за руку, и мы, не сговариваясь, развернулись в сторону выхода. Мне нужно было вырваться из этого дома, из этой тягостной реальности.

Мы уже почти дошли до двери, когда голос отца, наконец, прервал тишину.

—Постойте! — сказал он, и в его голосе звучало что-то, похожее на отчаяние.

Мы замерли, не поворачиваясь.

—Я  хотел как лучше, — произнес отец, и эти слова прозвучали так нелепо, что я едва сдержала саркастический смех.

—Я думал, что так будет правильно. Для Влада.

Он медленно подошел к нам, и теперь его взгляд был другим. В нем не было той властности и жестокости, что раньше. В нем читались боль и раскаяние.

—Ты прав, Влад, — продолжил отец, глядя на него.

—Ты не был счастлив. Я видел это. И я не знал, как исправить свою ошибку.

Затем он перевел взгляд на меня, и я заметила, как дрожат его губы.

—Я признаю, что был неправ. Я ненавидел твоего отца, Лилит, —проговорил он, и эти слова прозвучали как исповедь.

—Он поступил со мной плохо, как последний мерзавец. Я  хотел так отыграться. Думал, что, разрушив вашу любовь, я смогу отомстить ему.

Эти признания поразили меня, как гром. Я не ожидала от него такой откровенности. Но я все еще не могла простить его.

—Вы не имеете права так говорить о моем отце! — воскликнула я, глядя на него с гневом.

—Он был хорошим человеком. И что бы ни произошло между вами, вы не должны были мстить на нас. Вы просто ужасный человек, который рушит все вокруг себя!

Мой голос снова дрожал, но на этот раз от боли и разочарования.

—Месть – это не выход. Она не делает никого счастливее. Она только калечит души. Вы столько лет жили с ненавистью, и что это вам дало? Только боль и страдания!

Я смотрела на отца, и в этот момент мне было не столько страшно или злобно, сколько жаль его. Он так много потерял из-за своей ненависти. Он так и не понял, что прошлое нужно оставлять в прошлом. И что месть никогда не приведет к исцелению.

— Влад, — произнесла я, сжимая его руку. — Пойдем отсюда. Нам здесь больше нечего делать.

Я снова повернулась к двери, и Влад покорно последовал за мной. Я не знала, что будет дальше, но я знала одно: я не позволю прошлому разрушить мое будущее. И я не позволю ненависти ослепить меня, как она ослепила моего отца.