33

Октябрьское солнце, холодное и бледное, пробивалось сквозь желтые листья. Влад свободно размахивал рукой, гипса уже давно не было. Всё стало на свои места, как после долгого и сложного пазла, наконец-то собранного до последней детали. Лето, проведённое в безудержном веселье с нашими друзьями, теперь кажется далёким, теплым сном.

Мы целыми днями пропадали на реке, на пикниках, в походах. За это время мы несколько раз навещали маму Влада. Она всегда рада нашему приезду, угощает вкусными пирогами и долго разговаривает с нами, расспрашивая о жизни. И, конечно, мы видели и мою маму. Ей также очень понравилось наше летнее приключение.

Сейчас, когда листья кружатся в воздухе, а ветер стучит в окна, я чувствую уют и спокойствие. Мы вместе, Влад здоров, наше лето было прекрасным. И хоть осень принесла с собой холод, в нашем маленьком мире тепло и счастье остались. Мы готовы к зиме, к новым приключениям, к новым встречам, и всё это – вместе.

***

Телефон завибрировал в кармане. Леша. Сердце ёкнуло. Я знал, что это будет. Несколько недель назад он начал копать. Его настойчивость меня пугала, но и раздражала одновременно. Я понимал, что правда когда-нибудь всё равно вылезет наружу, но я надеялся оттянуть этот момент. Теперь он решил взять всё в свои руки.

Сообщение было коротким: «Влад, я знаю. Отец жив. Собираюсь сказать Лилит. Не могу позволить ей жить во лжи».

Руки задрожали. Я перечитывал эти слова снова и снова, как заколдованный. Леша всегда был честным до болезненности. Я это знал, но надеялся, что в этот раз он сможет промолчать. Вина жгла изнутри. Лилит… она была такой счастливой, думала, что всё хорошо. Я обманывал её все эти месяцы, и теперь этот обман готов рухнуть.

Я представлял себе её лицо, её вопросы, её боль. И вся моя видающая бесплотная вина превращалась в тяжёлый камень, который давил на грудь.

Леша прав. Я не имею права скрывать правду. Но сказать Лилит сам… я не знаю, смогу ли я. Сейчас мой главный враг — не ложь, а собственная трусость.

И Леша, хотя и неожиданно грубо поступил, в этом сделал правильно. Я даже не могу представить, как она отреагирует, будет то радость или огорчение? или она начнет бояться, зная моего отца. Он никогда ее не любил, даже когда мы просто дружили, это он виноват, что поставил тогда между нами огромный крест.

***

Телефон вибрировал в сумочке. Звонит, как обычно весёлый Леша. Я на секунду обрадовалась, что классно проведу с ним время, да и Влада захвачу, будет весело.

Он предложил встретиться в парке, сказал, что хочет мне что-то рассказать, и без Влада. Всё мое тело дрожало от ожидания. Я надела куртку, поправила волосы, и в этот момент Влад вошёл в комнату. Его лицо было бледным, взгляд — настороженным.

Он надел свою куртку, набросив её так небрежно, словно хотел закрыть от меня что-то важное. —Куда ты собираешься?— спросил он спокойно, но я чувствовала, как его кулаки сжаты. Его спокойствие было хуже любого крика.

Он начал задавать вопросы о работе, о планах на вечер, о всё чём угодно, лишь бы оттянуть нашу встречу. Потом он включил музыку громко, предложил посмотреть фильм. Он целовался со мной, обнимал, его ласки были настойчивыми, тревожными. Я понимала, что он пытается задержать меня, что он боится какой-то правды.

Я пыталась объяснить, что мне нужно пойти, что это важно, но он уже не слушал. Он как будто запрещал мне уйти, затягивая меня в свой собственный мир лжи и молчания, мир, который скоро должен был рухнуть, я чувствовала это. И я не знала, как быть.

Я отменила встречу. Сообщение Лёше написалось само собой, пальцы сами набрали слова о внезапно возникших делах. Я чувствовала себя предательницей, но в тот же момент — защищённой.

Влад был рядом, его рука лежала на моей талии, его дыхание было ровным и спокойным рядом со мной. Мы смотрели фильм, и я пыталась убедить себя, что поступила правильно.

Но всё равно неприятный осадок остался. Когда фильм закончился, и комната погрузилась в тишину, я решилась.

—Влад, почему ты не отпускал меня сегодня?

Он повернулся ко мне, его глаза были тёмными, непроницаемыми. Тишина затянулась, и я поняла, что он не собирается отвечать. Он отвернулся к окну, его силуэт был чёрным на фоне ночного города.

Я повторила свой вопрос, но он только вздохнул. Его молчание было более разрушительным, чем любой ответ. Это было молчание не отсутствия слов, а молчание глубокого страха и вины.

Он не хотел говорить, он не хотел чтобы я узнала правду. И я поняла, что правда гораздо страшнее неведения. Это ощущение было гораздо тяжелее чего-либо. Я обняла его, но понимание того, что происходит, было тяжелее любой осени. Я даже не могу представить какая правда меня ждёт, но я хочу, чтобы об этом мне сказал именно Влад. 

Ко мне несколько раз кто-то стучался, но я упорно не реагировала на этот звук, наверное, это был Влад. Я все также сидела и плакала, но в итоге уснула на полу. Утром меня разбудил какой-то мужчина, в нем я разглядела Влада. И сразу начала на него орать, но он просто прошептал мне на ушко, что любит меня и ушел.

Я абсолютно ничего не понимаю в этих снах, они не снились мне достаточно долго, и я уже обрадовалась, но нет вот же, ещё один кошмар.

Последние дни Влад был не похож сам на себя. Он носился как угорелый, то пропадал в работе, то бросал её на полпути, его обычное спокойствие сменилось каким-то нервным беспокойством. Он избегал моего взгляда, отвечал односложно, и даже его любимые видеоигры не помогали ему успокоиться. Я чувствовала, что что-то происходит, что-то большое и важное, что он скрывает от меня.

И вот это «что-то» выплеснулось за ужином. Мы уже почти доели, когда он сказал это совершенно ровным, спокойным голосом, словно сообщал о погоде:

— Мой отец жив. Живёт в Америке. Когда-то он жил с мамой, но они развелись, и она приехала сюда.

Вилка выпала из моих рук. Я сидела как окаменевшая, не в силах ни на что реагировать. В голове всё путалось, всё крутилось как карусель. Его отца не было все эти годы, а теперь оказывается, он жив. И Влад скрывал это от меня.

А главное… я вспомнила, как он ненавидел меня и не был рад нашей дружбы с Владом. Как он следил за Владом, контролируя каждый его шаг, и именно он разорвал нашу дружбу тогда, он его отвёз учиться в Америку

И теперь выяснилось, что он жив… всё это время. Я смотрела на Влада, и в моих глазах смешались удивление, боль, и медленно нарастающее непонимание. Я не знала, что сказать, как реагировать, я просто сидела и пыталась осмыслить этот удар. Эта новость изменила всё. Я боялась, что он снова будет указывать Владу, что делать и как. Я боюсь. И здесь я полностью слаба.