21

Мари, едва сдерживая рыдания, рассказывала о недавнем кошмаре:

— Представляешь, возвращаюсь домой, решила наконец-то разобрать завалы в шкафу… — голос ее дрогнул, — И что я нахожу в самом дальнем углу? Белые пакетики с порошком… Понимаешь?

Я молча кивнула, словно удар пришелся в солнечное сплетение.

— Это Кирилл! Вечером я закатила ему такую сцену, что чуть вся квартира не разлетелась в щепки. А он, знаешь что? Признался, что все это время торговал этой дрянью. Разумеется, я выставила его за дверь.

Я не знала, как подобрать слова, поэтому просто обняла ее, пытаясь хоть немного разделить ее боль. В голове сразу же возник образ Влада, хотя он не имел к этому никакого отношения.

Решение Мари было единственно верным. Разве можно доверить свою жизнь человеку, который переступил черту? Если он не одумался сейчас, то дальше будет только хуже, эта грязь затягивает, как болото.

Весь день я провела рядом с Мари, стараясь хоть немного ее утешить. Когда же я засобиралась домой, облегченно выдохнула. Но стоило мне надеть пальто, как в квартиру, словно вихрь, ворвался Кирилл, сгущая вокруг себя атмосферу ярости. Мари, увидев его, съежилась от страха.

Не раздумывая, я выступила вперед, словно щит:

— Какого черта ты здесь забыл? Совсем стыд потерял?

— Заткнись! — прорычал он, в его голосе сквозила неприкрытая злоба.

— Еще раз спрашиваю: что тебе здесь нужно?

— Не твое дело. Вещи забрать пришел, — он сделал два шага вглубь квартиры, но резко остановился. — Ах да, и передай своему благоверному Владику, чтоб не рыпался. Он у меня еще попляшет, предатель хренов!

Вся эта ситуация била по голове как обухом. Измена? Влад? Мне нужно было любой ценой его защитить.

— Следи за языком, понял? С Владом все выясняй лично, раз такой храбрый.

Мари вжалась в кресло и тихо рыдала, а Кирилл принялся злобно швырять вещи в сумку.

— Запомни, ты — ноль без палочки, твой Влад — ничтожество! А он, — злобно процедил Кирилл, — особенно. Он – жалкий трус и предатель!

Кровь закипела в моих жилах.

— Надеюсь, когда-нибудь в тебе проснется хоть что-то человеческое! А сейчас ты хуже любого зверя

Меня затопила волна отвращения к самой себе, но честь Влада нужно было отстоять. Сердце бешено колотилось, а Мари лишь сильнее захлебывалась в слезах.

Я хотела подойти к подруге, но Кирилл загородил мне дорогу. Он шел прямо на меня, словно хищник, выслеживающий жертву. Я отступала, пока не врезалась спиной во входную дверь. Боль пронзила позвоночник, но я ее почти не почувствовала.

— Что, ударить хочешь, — я выдержала его взгляд, полный ненависти и презрения. — А что, слабо ударить девчонку? Такой крутой, а силенок хватит только на то, чтобы бить слабых? У тебя же нет сердца, ни капли совести! Ты — просто пустое место!

Кирилл злобно цокнул языком и, отвернувшись, вышел, громко хлопнув дверью.

Кажется, победа осталась за мной. Но неужели хоть капля моего возмущения заставила его задуматься над тем, что он натворил? Сомневаюсь.

Не теряя ни секунды, я бросилась к Мари. За этот день я вымоталась, как после марафона, и сама нуждалась в поддержке. Но сейчас главное — Мари. Успокоив ее, я тут же позвонила Владу.

— Влад, прости, что задерживаюсь, скоро буду.

— Ничего страшного. С тобой все в порядке?

— Да… Вечером все расскажу.

— Люблю.

— Я тоже… — произнесла я едва слышно.

Ком в горле мешал говорить. Тяжесть навалилась на плечи, хотелось бросить всё и бежать куда-нибудь подальше от этого кошмара. Но я не могла оставить Мари. Она сейчас нуждалась во мне больше, чем когда-либо. Обняв ее, я постаралась передать ей хоть немного тепла и уверенности.

— Лиль, можешь идти, отдыхай, я одна побуду, — Мари слабо улыбнулась.— Ты сама этого хочешь? Или из-за меня?— Сама хочу.— Хорошо.

Признаюсь, я испытывала облегчение от мысли, что скоро буду дома. И еще больше меня радовала надежда, что Мари сможет прийти в себя. Быстро попрощавшись с подругой, я поехала домой. Усталость давила на веки, казалось, усну прямо за рулем.

Дома меня встретил Влад, заключив в крепкие объятия. В его руках я словно снова превратилась в маленькую беззаботную школьницу, на секунду вернувшись в детство.

Рядом с ним я всегда чувствовала себя в безопасности. Но слова Кирилла не давали покоя. "Предатель…" Влад, почувствовав мою усталость, проводил до спальни, укрыл одеялом и лег рядом. Я надеялась, что засну мгновенно, но, оказавшись в безопасности, сон как рукой сняло. В голове крутились все те же неразрешенные вопросы. Я пыталась понять, что стоит рассказать Владу, а о чем лучше умолчать. В итоге запуталась окончательно.

Утром проснулась от того, что Влад беспокойно ворочается. Снова уснуть не удалось, поэтому решила приготовить завтрак. Я даже не помнила, как уснула вчера. До сих пор не знала, что сказать Владу. Наверное, попрошу время, чтобы разобраться в себе. Он должен понять.

В коридоре появился Влад. «Вспомнишь лучик, вот и солнышко!» — улыбнулся он, подошел, обнял и сел рядом.

— Расскажешь? Или ты пока сама не знаешь?— Я не разобралась… прости, Влад Вечером все расскажу, обещаю, — я обняла его.— Цветочек, я буду ждать столько, сколько нужно. Ты только скажи, что тебе сейчас нужно?— Я люблю тебя, — выдохнула я, наконец-то произнеся эти три желанные, но так трудно дающиеся слова.

Решив сегодня не ехать на работу, я проводила Влада и тут же начала уборку. Нужно было хоть чем-то занять себя, пока в голове плелись новые узлы. Миллион неразрешенных вопросов. Я лихорадочно искала ответы, но пока безрезультатно.

В квартире стояла гробовая тишина. Только звук льющейся воды нарушал ее, пока я мыла посуду. Я, уборка и мои мысли.

— Наконец-то я поняла! — вскрикнула я так громко, что сама испугалась и выронила тарелку. Она с грохотом разбилась у моих ног.

Дрожь пронзила тело. Слезы предательски потекли по щекам. Лучше бы я не пыталась разобраться. Сейчас единственное, на что я могла надеяться, — это неверный ответ.

Я не знала, что делать, куда себя деть. На полу, в окружении миллионов осколков, я сидела и плакала. В ногу впился острый кусок стекла, но боль в ноге сейчас казалась такой незначительной. Я нашла ответы на все вопросы, но искренне надеялась, что это ложь. Сегодня вечером я обязательно все расскажу Владу.

Я еще немного посидела на полу, потом принялась убирать осколки. Слезы продолжали литься, но теперь я уже не понимала, от чего плачу? Из-за осознания правды? Или от накопившихся эмоций, которые я так упрямо держала в себе? Папа всегда говорил, что нужно давать волю своим чувствам. Я всегда придерживалась этого правила, но в последнее время физически не могла.