Часть 1

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в кровавые оттенки. Никита стоял на краю крыши, его пальцы сжимали холодный парапет. Ветер трепал его волосы, словно пытаясь удержать, но он уже решил. В голове гудел навязчивый шум, словно стая ос, не дававших покоя. Его мир сузился до этой точки — до высоты, которая обещала свободу от всего.

— Никита! — крикнул кто-то за спиной. Это был Мусим. Его голос дрожал, но он старался казаться твердым. — Ты что, совсем охренел? Спускайся, давай поговорим!

Никита не обернулся. Его глаза были прикованы к бездне внизу. Он чувствовал, как его сердце бьется все медленнее, словно готовясь к последнему удару.

— Мы не сможем без тебя, блять! — Мусим шагнул ближе, его дыхание сбивалось. — Мы все тут, понимаешь? Соня, Артём, Кристина, Кира... Ты не один!

Но Никита уже не слышал. Его мысли были переполнены воспоминаниями: смех друзей, съемки, адреналин, который раньше дарил смысл. Теперь все это казалось пустым, словно пепел, развеянный ветром.

Он сделал шаг вперед.

— НЕТ! — Мусим бросился к нему, но было уже поздно. Тело Никиты исчезло в пустоте, словно тень, поглощенная тьмой.

Мусим застыл на краю, его руки дрожали. Внизу раздался глухой удар. В его голове пронеслось: "Как я мог этого не предотвратить?" Он опустился на колени, ощущая, как холод бетона проникает в его кожу. Где-то вдалеке закричала Соня. Мир вокруг стал черно-белым, словно краски из него выцвели.

 Пальцы Мусима вцепились в холодный парапет, как когти хищника, не готового отпустить добычу. Снизу доносились глухие крики, смешанные с отчаянными воплями Сони. Ее голос был как нож, разрезающий тишину утраты.— НЕТ! НЕТ! — Она металась внизу, ее руки тянулись к телу Никиты, лежащему неподвижно на асфальте. Ее слезы смешивались с кровью, которая уже растекалась по земле. — Никита, ты обещал... Ты обещал!

Мусим закрыл глаза, пытаясь заглушить звук ее голоса. В его голове крутились мысли одна страшнее другой. Почему он не успел? Почему не протянул руку? Почему тот, кто всегда был рядом, просто... исчез?

За спиной послышались шаги. Артём, обычно спокойный и рассудительный, теперь выглядел потерянным. Его руки дрожали, а голос едва сочился из горла.— Мы... мы могли что-то сделать, да? — спросил он, его глаза прикованы к Мусиму. — Мы могли... остановить его?

Но Мусим не отвечал. Его язык был как слиток свинца, лежащий во рту. Он знал, что все они были невиновны... кроме него. Он видел, как Никита съезжает вниз по наклонной плоскости, которую сам и создал. Почему он не смог разглядеть знаки раньше?

Кира стояла в стороне, ее глаза были сухи, но взгляд пустой. Она была как призрак, уже начавший терять свои корни в реальности.— Никто... Никто не мог знать, — прошептала она.

Но Мусим знал. Он знал, что должен был знать. И теперь эта тяжесть легла на его плечи, придавливая к холодному бетону крыши, где ещё несколько минут назад стоял тот, кто был ему ближе всех.

Где-то внизу Соня продолжала кричать. Ее голос был эхом, которое некому было остановить. И Мусим, стоящий на краю крыши, чувствовал, как этот крик проникает в его душу,

Мусим стоял на краю, дыхание сбивчиво, как у зверя, загнанного в угол. Ветер хлестал его лицо, пытаясь сбросить вниз, в пучину хаоса, туда же, где лежал Никита. "Нет, нет, нет!" — голос Сони доносился снизу, будто шипение змеи, которая кусает его за самое живое. Она больше не плакала. Теперь в ее голосе была только ярость, гнев, который Мусим чувствовал на своей коже, как ожог.

Артём шагнул ближе, его пальцы сжались в кулаки, но он не трогал Мусима. Его губы дрожали, как будто он пытался извергнуть слова, которые давно застряли в горле.

— Мы могли его остановить, — прошептал он, его голос звучал как последний крик утопающего. — Мы могли, черт возьми...

Мусим не отвечал. Его глаза были прикованы к темному пятну на асфальте, которое становилось все больше. Оно было как черная дыра, которая затягивает все, что было дорого. Он чувствовал, как земля под ним уходит, будто само небо рушится на его голову.

— Мусим... — Кристина шагнула вперед, ее голос был тихим, но острым, как лезвие. Она смотрела на него, ее глаза были пусты, но в них горел огонь, который мог сжечь все на своем пути. — Ты знал. Ты всегда знал.

Он почувствовал, как изнутри его разрывает. Ее слова были как молот, бьющий в его сердце. Он хотел кричать, рычать, но из его горла вырывался только тихий стон.

Снизу Соня продолжила кричать, ее голос сливался с ветром, который становился все сильнее.

— Ты обещал! Ты... ты... — ее слова оборвались, и Мусим почувствовал, как его тело наклоняется вперед, к краю. Он смотрел вниз, на темное пятно, и в этот момент он понял, что оно манит его, зовет, обещая покой, которого он больше никогда не найдет.

Артём протянул руку, но Мусим уже шагнул вперед, его тело отделилось от края, и на мгновение он почувствовал, как ветер обнимает его, будто старая подруга, которая ждала его долгие годы.

Мусим падал, и время вокруг него словно остановилось. Воздух стал густым, как сироп, и каждый его вздох был густым, тяжелым. Он видел свои руки, протянутые к небу, будто он пытался ухватиться за что-то, что уже ускользало. Его пальцы дрожали, как будто последний раз пытаясь удержать то, что не возможно удержать.

Его глаза были прикованы к Никите, который лежал внизу, его тело изломанное, асфальт вокруг него был черным, будто сама ночь пролилась на землю. Мусим видел, как из раны на груди Никиты струится кровь, она была как живая вена, которая пульсирует в последний раз.

Его собственное тело еще не касалось земли, но он уже чувствовал, как его сердце бьется так, будто оно пытается вырваться из груди. Его голова была пустая, но в ней был огонь, который несет только боль. Он хотел кричать, но из его горла не вырывалось ни слова.

Сверху он услышал крик Сони, ее голос был как нож, пронзающий его душу. Она звала его, но ее голос был прерван ветром, который крутился вокруг них.

— Мусим! — это был голос Киры, она стояла на краю и смотрела на него, ее глаза были как два угля, которые горят в последний раз. Она не плакала, она была пустой, но в ее глазах была жизнь, которая ускользает.

Мусим почувствовал, как его тело касается асфальта, и на мгновение он потерял чувства. Его мир стал черным, но потом он почувствовал, как земля холодна, и кровь, которая начинает проливаться из его тела, теплая, живая. Его сознание потускнело, перед его глазами стали проплывать картины прошлого, смешанные с реальностью. Последнее, что он услышал, это был плач Сони и хриплый шум ветра, который не остановить.