Динь и Феликс

Т/и всё никак не могла оставить идею свести Динь-Динь и Феликса. И делала она это с таким размахом, что даже Потеряшки переглядывались и шептали: «Ну вот, опять началось».

Сначала она «случайно» оставила Феликса одного в кладовой, а потом ворвалась туда с криком:

- Феликс, ты не видел Динь? Она куда-то пропала, а у меня тут срочная травная катастрофа!

Феликс, который как раз пытался понять, почему все банки подписаны «не трогать, это для магии», только моргнул:

- Она... пять минут назад была на кухне.

- Точно? А я её везде ищу! Ладно, спасибо, ты мой спаситель!

И вылетела, оставив его стоять с банкой в руках и выражением лица «что сейчас произошло?».

Потом она «забыла» на тропинке у руин стопку редких книг по ботанике - тех самых, которые Динь обожала. А когда Динь их нашла, Т/и тут как тут:

- Ой, это не моё. Наверное, Феликс положил. Он ведь тоже интересуется травами... ну, по крайней мере, он постоянно рядом, когда ты их перебираешь.

Динь нахмурилась, глядя на Т/и так, будто видела её насквозь:

- Ты что, опять свои штучки устраиваешь?

- Какие штучки? Я просто... помогаю.

- Помогаешь? Да ты хуже шторма. Шторм хотя бы честный.

Но уголки губ у Динь дрогнули, и Т/и поняла: ещё чуть-чуть - и сработает.

Через неделю её «неловкие и неудобные» старания наконец дали плоды.

Всё случилось у старого колодца, где вода была такой прозрачной, что в ней можно было разглядеть собственное смущённое лицо. Феликс принёс туда пучок серебристого мха - того самого, который когда-то Т/и подсказала ему собрать. А Динь как раз пришла набрать воды.

Они столкнулись у края, оба замерли, как два кролика, услышавших треск ветки.

- Это... тебе, - пробормотал Феликс, протягивая мох.

- Спасибо, - тихо сказала Динь, принимая его так бережно, будто это был не пучок травы, а что-то очень важное. - Ты... специально искал?

- Ну... да.

- Почему?

Феликс поднял глаза. В них было столько искренности, что даже Т/и, которая пряталась за кустом и делала вид, что собирает ягоды (а на самом деле подглядывала), почувствовала себя лишней.

- Потому что ты всегда стараешься для всех. Хоть кто-то должен сделать что-то для тебя.

Динь улыбнулась - не широко, а так, будто боялась, что улыбка разобьётся, если будет слишком яркой. Но она не разбилась.

- Знаешь, ты... ты хороший.

- Я?

- Да. И не такой молчаливый, как притворяешься.

Они стояли, глядя друг на друга, и воздух вокруг них будто стал теплее, гуще, наполнился чем-то таким, что не нужно было произносить вслух.

А Т/и, выглянув из-за куста, прошептала:

- Получилось.

Потеряшки, которые сидели на ветках и наблюдали за всем этим, захихикали.

- Теперь они точно будут семьёй, - прошептала одна.

- А Т/и опять всё устроила так, что только она могла это сделать, - добавил другой.

---

Тем временем Питер всё ещё переваривал то, что узнал в Пещерной библиотеке. История Т/и - о её брате, о «Алом когте», о потере и о том, как она училась жить дальше, собирая осколки своей жизни в новый узор, - легла на его сердце тяжёлым, но важным знанием.

Он сидел на краю утёса, глядя, как волны разбиваются о камни, и думал: «Вот почему она такая. Вот почему она сначала бросается вперёд, а потом уже думает. Вот почему ей проще сказать „пустяки", чем „мне было страшно"».

Питер вспомнил, как Т/и стояла в дверях библиотеки, злая, встревоженная, с сажей на щеке - и как в её глазах мелькнул такой страх, будто она боялась, что он исчезнет, как исчез её брат.

«Я хотел проверить, любит ли она меня по-настоящему», - думал он теперь, и от этих слов ему становилось стыдно. Потому что настоящая любовь - это не проверка. Это когда ты говоришь: «Я ухожу, но я вернусь». Это когда ты не заставляешь другого человека стоять на краю и гадать, придёшь ты или нет.

Питер вздохнул и посмотрел на тропинку, ведущую вниз, к бухте, где Т/и наверняка снова что-то затевала.

«Надо пойти к ней, - решил он. - И сказать: прости. И больше никогда так не делать».

---

Когда он спустился к бухте, Т/и как раз вылезала из-за куста, отряхивая листья с плаща.

- Что это ты делаешь? - спросил Питер, приподняв бровь.

- Ничего! - слишком быстро ответила Т/и.

- Ага. Ничего. И поэтому у тебя в волосах веточка, а на плече сидит Потеряшка и хихикает.

Т/и фыркнула, стряхнула веточку и скрестила руки:

- Ладно, я сводила Динь и Феликса. Ну и что? Они же подходят друг другу.

- Они подходят. Но ты делаешь это так, что даже шторм бы сказал: «Слишком драматично».

- Зато эффективно! Смотри, они сейчас у колодца стоят и... ой.

Она замолчала, потому что Динь и Феликс действительно стояли у колодца - и не просто стояли, а разговаривали. По-настоящему, без неловких пауз, будто наконец-то нашли тот самый ритм, в котором им было удобно идти рядом.

- Видишь? - прошептала Т/и. - Получилось.

Питер посмотрел на неё, на её сияющие глаза, на эту упрямую, неугомонную, бесконечно заботливую женщину - и вдруг понял, зачем она вернулась сюда, на этот остров.

Не только чтобы спрятаться. Не только чтобы создать место, где все будут в безопасности. А чтобы снова научиться доверять. Чтобы позволить себе быть не только капитаном, не только богиней, не только той, кто всё решает и всех спасает. А просто Т/и - которой тоже можно помочь, которую тоже можно обнять и сказать: «Ты не одна».

- Т/и, - тихо сказал Питер.

- Что?

- Прости меня. За то, что я ушёл и ничего не сказал. За то, что хотел проверить... всякое. Это было глупо.

Она посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло что-то - то ли облегчение, то ли усталость, то ли просто тихая радость от того, что он наконец-то это понял.

- Да уж, глупо, - буркнула она, но в голосе не было злости. - Но ты хотя бы признался. Это уже что-то.

- И ещё, - добавил Питер, глядя ей прямо в глаза, - я знаю про твоего брата. Про Ньюта. Про «Алый коготь». Про всё.

Т/и замерла. На мгновение в её лице промелькнула тень той боли, которую она так старательно прятала за шутками и приказами.

- Откуда?

- В библиотеке. Я... хотел узнать тебя. Не ту, которая всё может. А ту, которая тоже теряла. Которой тоже было больно.

Она опустила глаза, будто искала слова на песке, а потом тихо сказала:

- Я вернулась сюда, потому что здесь... тихо. Потому что здесь никто не ждёт от меня, что я буду героиней. Здесь я могу просто стоять у воды и смотреть, как волны уходят и приходят. И знать, что кто-то стоит рядом.

Питер подошёл ближе и осторожно, будто боялся спугнуть, положил руку ей на плечо:

- Я буду стоять рядом. И больше не буду исчезать. Обещаю.

Т/и кивнула, не поднимая глаз, а потом вдруг фыркнула:

- Только не вздумай теперь ходить за мной тенью. Мне ещё остров вести.

- Не буду. Но если ты снова решишь кого-то сводить или спасать мир - скажи мне. Ладно?

- Ладно.

Они помолчали, слушая, как кричат чайки и как ветер шепчет что-то своим собственным языком.

А потом Т/и вдруг улыбнулась:

- Пойдём. Надо проверить, как там Динь и Феликс. А то вдруг они опять разойдутся из-за какой-нибудь ерунды.

- Или вдруг не разойдутся, - тихо сказал Питер, идя рядом с ней. - И это будет хорошо.

- Да, - согласилась Т/и, глядя вперёд, туда, где солнце садилось, окрашивая воду в золото. - Это будет очень хорошо.