хорошее начало

Т/и не стала ждать, пока Дэвид сделает шаг к водопаду Серебряной Луны - она знала, что цена слишком высока. Остаться на острове навсегда? Для него это значило бы потерять Эмму, Белоснежку, весь тот мир, который он столько лет защищал. А Т/и умела быть не только жёсткой - она умела быть упрямой в хорошем смысле: если можно было найти другой путь, она его находила.

- Я вернусь, - сказала она Питеру, когда тот попытался возразить, что никто не должен покидать остров в такие моменты. - И не смотри на меня так, будто я собираюсь сбежать. Я ухожу, чтобы спасти одного очень упрямого мужчину, который не хочет умирать и не хочет бросать свою семью.

Питер скрестил руки, приподнял бровь и буркнул:

- А если ты не сможешь вернуться?

- Тогда ты будешь обязан присмотреть за островом. И не устраивать тут никаких новых «планов Б».

- Да я и не собирался... ну, может, совсем чуть-чуть.

- Питер.

Он поднял руки, сдаваясь:

- Ладно, ладно. Обещаю. Никаких планов. Только... будь осторожна.

Т/и фыркнула, будто это была не забота, а очередная колкость:

- С чего бы мне быть осторожной? Я же просто сбегаю в другой мир за лекарством. Дело на пять минут.

Но Питер знал, что «пять минут» в её исполнении могут растянуться на вечность.

---

Она ушла через разлом, который знала только она, - тонкую трещину между мирами, где воздух звенел, как натянутая струна, а тени шептали на незнакомых языках. В другом мире ей пришлось пройти через три рынка, один храм, где её приняли за богиню (она не стала их разубеждать), и одну очень ворчливую травницу, которая согласилась дать редкий настой только после того, как Т/и помогла ей прогнать крыс из погреба.

Когда она вернулась, солнце уже садилось, и остров будто задержал дыхание, ожидая её шага.

- Ну, вот, - сказала она, протягивая Дэвиду маленький пузырёк с густой, мерцающей жидкостью, похожей на расплавленный янтарь. - Пей. Это не из водопада. Это из мира, где даже время умеет лечить, если знать, у кого попросить.

Дэвид посмотрел на пузырёк, потом на Т/и:

- Ты... ради меня ушла туда?

- Не ради тебя одного, - спокойно ответила она. - Ради Эммы. Она слишком долго училась быть сильной. Пусть теперь у неё будет отец, который просто рядом, а не вечно на грани исчезновения.

Эмма, стоявшая рядом, сжала губы, чтобы не заплакать, и тихо сказала:

- Спасибо.

Т/и только махнула рукой:

- Пустяки. Я ещё и не такое могу.

Дэвид выпил. На мгновение его окутало золотистое сияние, а потом он глубоко, свободно вздохнул - будто впервые за долгое время смог дышать без боли.

- Я... я чувствую себя... нормально, - прошептал он, оглядываясь, будто не верил, что это возможно.

Белоснежка обняла его так крепко, что он чуть не задохнулся, но не жаловался.

- Больше никаких тайн, - сказала она ему строго, но с улыбкой. - Никаких «я сам справлюсь».

- Обещаю, - кивнул он, целуя её в висок.

---

А потом все собрались, чтобы покинуть остров. Генри прижимался к Эмме, будто боялся, что если отпустит, она снова исчезнет. Реджина смотрела на горизонт с тем самым выражением лица, которое означало, что она уже строит планы на будущее. Даже Крюк, который обычно не любил прощаний, стоял чуть в стороне и кивал, будто одобрял этот выбор.

Остров не рушился. Он не исчезал. Он просто становился тише, спокойнее, будто знал: теперь он в надёжных руках.

---

Когда последние из компании ступили за пределы острова, Т/и и Питер остались на берегу - словно двое стражей, которые должны были убедиться, что дверь за всеми закрылась правильно.

- Ну вот, - сказала Т/и, глядя на волны. - Теперь тут будет тихо.

- Слишком тихо, - буркнул Питер. - Мне не нравится.

- Тебе не нравится тишина? Ты же вечно кричал, что все вокруг слишком шумят.

- Это другое. Когда шумишь ты - это нормально. Когда никто не шумит - это подозрительно.

Т/и закатила глаза:

- Ты невозможный.

- Зато я честный.

Они помолчали. Потом Питер вдруг наклонился и подобрал камешек, кинул его в воду. Плюх. Плюх. Плюх.

- Знаешь, что самое странное? - сказал он, не глядя на неё. - Я думал, что если перестану быть вечным, всё рухнет. А оказывается, самое важное не рушится. Оно просто... остаётся.

Т/и покосилась на него:

- Только не вздумай сейчас стать серьёзным. Я к этому не готова.

- А я не становлюсь. Просто... констатирую факт.

- Констатируй быстрее. У меня ещё дел полно.

- Каких дел? Остров теперь такой тихий, что даже чайки боятся кричать.

- Вот именно. Значит, надо придумать, как его снова разбудить. Может, устроить тут турнир по метанию кокосов?

Питер фыркнул:

- С тобой? Ты же всегда попадаешь мне в голову.

- Потому что ты всегда стоишь не там, где надо.

- Или ты специально целишься!

- Конечно, специально. Это часть моего обаяния.

И они снова рассмеялись - не громко, не на весь остров, а тихо, так, будто этот смех был только для них двоих.

---

Где-то на опушке, спрятавшись за пальмами, стояли потеряшки. Они переглядывались, хихикали и шептались:

- Они спорят.

- Но они улыбаются.

- Значит, это хорошие споры.

- Как у мамы с папой.

- У нас нет мамы и папы.

- Теперь есть.

Рядом, чуть в стороне, стояли Динь-Динь и Феликс. Динь прижимала к груди корзинку с травами, а Феликс старался выглядеть невозмутимым, но уголки его губ чуть подрагивали.

- Думаешь, они когда-нибудь поймут, что уже не просто спорят? - тихо спросила Динь.

Феликс пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку:

- Думаю, поймут. Но не сразу. Такие, как они, всегда тянут до последнего.

- Зато когда поймут... будет красиво.

- Будет.

Потеряшки тем временем уже начали строить планы:

- Надо сделать им подарок.

- Какой?

- Большой пирог. Из кокосов.

- И написать на нём: «Для нашей семьи».

Динь-Динь улыбнулась, глядя, как Питер снова что-то колко отвечает Т/и, а та в ответ бросает в него сухой листик - и попадает прямо в ухо.

- Да, - прошептала она. - Они уже семья. Просто ещё не сказали этого вслух.

---

А на берегу Т/и вдруг остановилась и посмотрела на Питера так, будто увидела его впервые.

- Знаешь... ты не такой уж и невыносимый.

Питер прищурился:

- Это комплимент или ты опять что-то задумала?

- Это факт. Констатация. Как ты любишь.

- Тогда я тоже констатирую: ты не такая уж и грозная. Иногда.

- Иногда, - согласилась она.

И в этом «иногда» было столько всего, что оба поняли: дальше будет не просто спор. Дальше будет история, которую они будут рассказывать потеряшкам у костра. История о том, как два упрямых человека однажды перестали быть просто врагами - и стали чем-то гораздо большим.