поцелуй

Т/и сидела на носу своего корабля, свесив ноги над водой, и лениво болтала ими, будто ей и дела не было до всей этой суеты с Генри, Питером и прочими спасителями миров. Рядом, привалившись к мачте, расположился Крюк - с бутылкой рома, которую он бережно прижимал к груди, словно это был не напиток, а давно потерянный родственник.

- Ты знаешь, - протянул Крюк, прищуриваясь на закат, - в те времена, когда мы с тобой «прочищали мозги ромом», ты хотя бы смеялась. А сейчас смотришь так, будто весь остров вот-вот рухнет, и ты единственная, кто держит его на плечах.

Т/и фыркнула и скосила на него взгляд:

- Может, и держу. А может, просто устала от того, что все считают, будто я обязана спасать каждого, кто сюда забрёл. Особенно тех, кто сам себя загнал в ловушку.

Крюк хитро улыбнулся и протянул ей бутылку:

- Тогда давай на пять минут перестанем быть героями. Пять минут - и снова в бой.

Т/и закатила глаза, но бутылку взяла. Сделала глоток, поморщилась, а потом вдруг рассмеялась - тихо, но искренне:

- Знаешь, этот ром всё такой же отвратительный. Как ты вообще его пьёшь?

- Это не ром плохой, - невозмутимо парировал Крюк. - Это ты слишком утончённая для простых радостей.

- Утончённая? Я? Да я однажды целый день ела только солёные сухари и считала это праздником.

- Вот именно. Значит, ты просто притворяешься утончённой.

Они снова рассмеялись, и на миг весь остров будто стал чуть менее мрачным.

---

Спустя пару часов (или, возможно, чуть больше - Т/и перестала следить за временем) они уже сидели на берегу, спиной к кораблю, и смотрели, как волны лениво облизывают песок. Крюк рассказывал какую-то историю про то, как они однажды чуть не утопили корабль в болоте, потому что Т/и решила, что «короткий путь - это через камыши».

- И ты ещё тогда сказала: «Да ладно, я богиня, я всё контролирую!» - передразнил он, размахивая руками.

- Я не говорила «богиня»! - возмутилась Т/и, но тут же захихикала. - Я сказала «полубогиня». Это разные вещи.

- Ага. Полубогиня, которая не умеет отличать болото от моря.

- Зато я умею отличать хорошего друга от плохого, - парировала она, толкая его плечом.

И в этот момент из-за пальмы вышел Питер Пен. Он замер, увидев эту картину: Т/и и Крюк, смеются, на песке - бутылка, вокруг - лёгкий хаос, который бывает только после хорошей истории и пары глотков чего-то крепкого.

Питер приподнял бровь:

- Серьёзно? Ты тут устраиваешь пикник, пока я пытаюсь спасти свой остров от вторжения?

Т/и медленно повернула голову, посмотрела на него так, будто он был надоедливой мухой, и спокойно сказала:

- Во-первых, это мой остров. Во-вторых, если бы ты не вёл себя как капризный ребёнок, спасать бы ничего не пришлось. А в-третьих... у тебя лицо такое, будто ты лимон съел. Что, не спится?

Крюк тихо фыркнул, пытаясь спрятать улыбку.

Питер шагнул ближе, скрестив руки:

- Ты вообще понимаешь, что происходит? У меня там Генри, у меня лагерь, у меня...

- ...у тебя вечный кризис среднего возраста, - закончила за него Т/и, вставая и слегка покачиваясь. - Слушай, Пен, иди туда, откуда пришёл. Или лучше - пойди поиграй в догонялки с потеряшками. Тебе полезно.

Питер на секунду потерял дар речи. Потом прищурился:

- Ты пьяна.

- Немного, - честно призналась Т/и. - Но это не мешает мне быть правой.

- Это мешает тебе быть серьёзной!

- А кто сказал, что серьёзность - это добродетель? Иногда лучше посмеяться, чем злиться.

Питер открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, но Т/и вдруг покачнулась, пытаясь сделать шаг, и чуть не упала. Он рефлекторно схватил её за локоть, чтобы удержать.

И в тот самый момент, когда их взгляды встретились - его раздражённый, её чуть насмешливый, но уже не такой острый, - что-то между ними щёлкнуло. Не романтика, не любовь, а что-то вроде внезапного понимания: они оба устали от этой бесконечной игры в врагов.

Питер отпустил её, будто обжёгся:

- Не падай. Мне ещё не хватало, чтобы ты разбила себе голову, а потом обвинила в этом меня.

Т/и усмехнулась:

- О, не переживай. Если я разобью голову, я обвиню того, кто заставил меня столько веков жить на этом острове. И это точно будешь не ты.

Он закатил глаза:

- Ты невыносима.

- Знаю. Но зато я не скучная.

И тут, сам не понимая зачем, Питер наклонился и быстро, резко поцеловал её - не в губы, а в лоб, почти по-братски, но с таким видом, будто это был самый дерзкий поступок в его жизни.

- Что это было?! - выдохнула Т/и, отступая на шаг и глядя на него так, словно он только что попытался превратить её в лягушку.

- Знак примирения, - невозмутимо заявил Питер, хотя в глазах у него плясали чёртики. - Мы же не можем всё время ссориться. Остров не выдержит.

- Остров выдержит всё, - буркнула Т/и, потирая лоб, будто пыталась стереть ощущение этого поцелуя. - А вот я - не уверена.

Крюк, который всё это время наблюдал за ними, тихо рассмеялся и поднял бутылку:

- Ну вот. Теперь у нас тут вообще цирк. Может, ещё клоуна позвать?

Питер бросил на него короткий взгляд, потом снова посмотрел на Т/и:

- Ладно. Пусть будет перемирие. На час.

- На полчаса, - тут же парировала Т/и.

- Сорок минут.

- Тридцать пять.

- Договорились.

И они снова уставились друг на друга, будто каждый пытался понять, не подменили ли их обоих ночью.

---

Позже, когда Крюк ушёл проверять корабль, а Питер куда-то исчез (скорее всего, чтобы снова строить козни, но теперь уже с лёгким чувством неловкости), Т/и осталась одна на берегу. Она смотрела на море и пыталась разобраться в своих мыслях.

«Поцелуй в лоб, - думала она, слегка хмурясь. - Это вообще что было? Извинение? Подкол? Или он просто хотел сбить меня с толку?»

Она фыркнула:

- Скорее всего, всё сразу.

А где-то в глубине острова Генри сидел в Эхо-пещерах, слушал, как стены шепчут ему истории, и думал о том, что, наверное, даже в самом странном месте можно найти кого-то, кто не хочет тебе зла.

И, возможно, сегодня этот кто-то был не один.