я с ними , а они без меня

Она летела рядом с ними, ещё улыбалась — плечо к плечу, тесно, громко, как всегда. Всё казалось лёгким, почти невесомым. Но вдруг — суета. Кто-то позвал, кто-то забрал документы, кто-то проверял билеты, и в этой суете Аню просто... отделили. Словно ветер прошёл между ними и унес её в другую сторону.

Секунду назад она слышала Ванин голос, его смех где-то сбоку, а теперь — только чужие лица, громкие объявления, и вокруг никого из своих.

— Простите, — тихо сказала она женщине в форме, — я с ними, я... с группой.

Но её всё равно направили к другому входу. И всё, что осталось — мелькнувшая спина Вани где-то впереди, его тёмная куртка, которую она ещё пару раз пыталась рассмотреть через людской поток.

Он тоже заметил, что её нет, но уже было поздно — потоки людей двигались в разные стороны, двери закрывались.

И вдруг, в этой толчее, когда ей стало по-настоящему страшно, она впервые поняла, насколько сильно боится остаться без него — даже на час, даже в этом людном, безопасном месте.___

Он заметил не сразу. Всё было привычно — паспорта, сумки, кто-то шутит, кто-то зевает, кто-то уже достал наушники. Он даже не посмотрел сразу назад — знал, что она рядом. Всегда рядом.

И только когда они прошли к зоне досмотра, и она не встала сбоку, как обычно — не толкнула его плечом, не спросила, не буркнула что-то вроде «а ты мой билет не потерял?» — у него внутри что-то кольнуло.

— Аня?.. — позвал тихо, будто боялся, что она просто вышла в туалет и он зря поднимет шум.

Но она не отозвалась.

Он стал оборачиваться, искать глазами — сначала спокойно, потом резче. Нигде. Ни в очереди, ни позади. И вот тогда — всё как будто оборвалось.

Он бросился к администратору, быстро, с тем напряжением, которое появляется, когда страх уже в груди, но ещё не оформился в слова:

— Там... девушка, со мной была. Её куда-то... отделили, кажется. Аня, невысокая, русые волосы, у неё... — он запнулся, вдохнул, сжал в руке её шарф, который она оставила на его рюкзаке. — Она не сошла с рейса?

Голос звучал глухо. Внутри — только один звук, этот знакомый где она?

_

они уже прилетели, все заселяются, куча сумок, смех, суета, все болтают, обсуждают план на завтра. и только ваня всё это время будто не здесь — глаз ищет её. она где-то должна быть, он точно знает. но нигде.

и вот — номер ей другой. «по распределению». не с ними.она стоит в холле, держит свой чемодан, будто чужая в этой толпе. и не смотрит ни на кого. просто ждёт, пока все разойдутся.

и тут он замечает — наконец.

он подходит почти молча, не разбирая, кто вокруг:— Ань... ты чего здесь стоишь?

она пожимает плечами, устало, с лёгкой улыбкой, как будто заранее извиняясь:— Мне сказали, я отдельно. Комнат не хватило, или что-то там...

— Что значит — отдельно? — он нахмурился, совсем тихо, чтобы не слышали остальные. — Вы что, издеваетесь?

она кивает, но не с сарказмом — просто будто смирилась:— Да нормально. Я же не ребёнок.

и вот в этот момент, когда она пытается держаться, — он не выдерживает. кладёт руку на её чемодан, чуть притягивает к себе.— Ань, ты со мной пойдёшь, ладно?

она растерянно поднимает взгляд:— Ваня...

— Не спорь. Я не оставлю тебя тут одну, понялa?

вокруг кто-то смеётся, кто-то зовёт, а они стоят будто в другом мире — где тихо, где её глаза наконец перестают быть такими пустыми.

____

номер у него был небольшой — два чемодана, постель ещё не застелена, чем-то пахнет свежим, гостиничным, чужим.она вошла тихо, как будто боялась шумом нарушить что-то. сняла кроссовки, поставила аккуратно у двери, плечом оперлась о стену.

он закрыл за ними дверь и только тогда позволил себе выдохнуть.— я думал, тебя вообще не пустили, — сказал негромко.— почти не пустили, — усмехнулась она, и в этой усмешке не было ничего весёлого. — я как будто весь день... не с ними, знаешь?

он кивнул.— знаю.

она присела на край кровати, обняла колени. волосы упали на лицо, и он вдруг понял, как устала она на самом деле — не от дороги, а от вот этого постоянного "сбоку".— всё хорошо, правда, — сказала она тихо, хотя голос дрогнул. — просто иногда чувствуешь себя... как чемодан без бирки. никому не нужный.

он подошёл ближе, сел рядом, осторожно, не сразу касаясь.— не говори так, — почти шёпотом.она пожала плечами, но не отстранилась.

и тогда он протянул руку — убрал прядь с её щеки, пальцы едва коснулись кожи.— ты у меня есть. слышишь?

она кивнула.— слышу.

тишина затянулась. за окном город гудел, а внутри было будто ровное дыхание — его и её, переплетённое.и только потом, когда она чуть прижалась к нему плечом, добавила почти неслышно:— я не хотела мешать...

он обнял её крепче, прижав к себе, уткнувшись носом в её волосы:— мешай сколько хочешь. мне без этого хуже.

____

ночь уже ближе, Аня у него в номере, вроде всё наконец спокойно, и вдруг — тук-тук.

он поднимается, идёт к двери, думая, что, может, кто-то из организаторов. открывает — а там она, та самая — актриса или певица из их же команды, красивая, уверенная, из тех, кто легко входит в любую комнату, будто ей всё позволено.

она улыбается:— О, Ваня, не спишь?

он растерян, но отходит чуть в сторону:— Эм... нет. А что случилось?

— Да ничего, — она заходит почти без приглашения, как будто просто можно. — Скучно стало. Все уже по номерам, а я вспомнила, ты вроде здесь рядом... Думаю, зайду, поболтаем.

он закрывает дверь и краем глаза видит Аню — она сидит на кровати, не двигается, смотрит на гостью. тихо, без эмоций, но глаза — холодные.

— Ты не одна? — девушка чуть улыбается, скользнув взглядом к Ане.— Нет, — коротко отвечает он.

— А... ну, ладно. Я просто думала... — она тянет слова, будто не решает, уходить ли. — Можно было бы что-то обсудить по съёмкам, да и вообще...

Аня молчит. не встаёт, не вмешивается. просто сидит, пальцы переплетены, ногти в ладони.а он стоит между ними — и вдруг впервые видит, как нелепо всё выглядит со стороны.

— Слушай, давай завтра, — говорит он спокойно, но твёрдо. — Правда, я устал.

она моргает, чуть опускает взгляд:— Ага. Конечно. Не обиделась, просто... ладно. Спокойной ночи.

дверь закрывается.

тишина.он поворачивается к Ане.она опускает глаза, будто ищет что-то на покрывале.— Я не ревную, — говорит тихо. — Просто... странно.

и вот тут — пауза. та самая, где всё решается.