все позади

Прошло несколько недель.Город снова жил шумно, суетливо, и Аня — вместе с ним. Съёмочная площадка, где раньше каждый шаг отдавался тревогой, теперь казалась почти родной. Она стояла перед зеркалом в гримёрке, поправляла воротник костюма и пыталась не думать о том, как дрожат пальцы.

— Ты справишься, — услышала за спиной.

В отражении — Ваня. Прислонился к косяку, как обычно, с чашкой кофе и тем самым спокойным взглядом, в котором будто никогда не бывает сомнений.

— Я знаю, — ответила она, хотя голос чуть дрогнул.

Он подошёл ближе, поставил чашку на стол, обнял за плечи.— Просто помни: ты не одна, ладно?

Она кивнула, и в груди стало чуть теплее.

На съёмках всё шло как обычно — свет, камеры, реплики. И в какой-то момент Аня поймала себя на том, что снова чувствует процесс, слышит интонации, смеётся, когда кто-то ошибается.Она снова была частью жизни.

После съёмок они шли домой пешком. Ваня держал в руках сценарий, она — бутылку воды. Болтали о мелочах, спорили о музыке.

— Я тебе говорю, — Ваня упорно качал головой, — твоя песня про лето — это хит. Её надо доделать.

— Нет, — фыркнула Аня. — Я не могу писать про лето, когда за окном октябрь и дождь.

— Тем более! — засмеялся он. — Людям нужен свет.

— А мне нужен чай, — упрямо сказала она и потянула его за руку.

Они зашли домой. Музыка с кухни, запах мяты, мягкий свет. Она поставила чайник, он что-то напевал, фальшивя нарочно, чтобы рассмешить. И смех, который она когда-то боялась потерять, снова был — чистый, живой, настоящий.

Бывали и ссоры. Иногда — глупые, из-за ерунды. Она упряма, он вспыльчив. Но теперь между ними было доверие: ссора не значила конец, а примирение — не обещание, а просто шаг навстречу.

Иногда вечерами они сидели на подоконнике — с пледом и чаем, слушали город, делились планами.— Помнишь, как я боялась сюда вернуться? — тихо спрашивала Аня.— Помню, — отвечал Ваня. — А теперь смотри, какая ты.

Она улыбалась. Не идеально счастливая, не без следов — но настоящая.__УРАААА