ненависть

Новогодний вечер.

Молодая семья уже нарядила ёлочку. Пока красивая девушка готовила праздничные салаты, отец проводил время с детьми. Семилетние близняшки подсели к Шатену.

— Пап, пап! — две улыбчивые девочки позвали Роменского-старшего.

— Да, солнышки? — потрепав каждую по голове, спросил мужчина.

— А знаешь, что мы про Марка знаем?

Всё внимание перешло на парня в черном худе, с которым тот не расставался. Кофта явно была большой, да и никто не знал откуда она взялась. Просто есть и есть, что с неë взять?

Марк поднял свои янтарные глаза на двух девочек.

— Только попробуйте, — угрожающе сказал 16-летний подросток близняшкам.

— Ты нам шоколадку не отдал, — хором произнесли девочки, наигранно надув щëчки.

— Вот же сучки мелкие... — прошептал парень, вставая с дивана, и уходя в свою комнату.

— Девочки, что же все-таки случилось? — произнес Давид, явно расстроившись уходу сына.

— Марк по мальчикам, — сказала одна из девочек, что сидела ближе к мужчине.

— Если вы сейчас мне врёте, без сладкого останетесь, — пригрозил отец, сложив руки на груди. — Обе.

— Мы не врëм! — возмутились сëстры, испуганно замотав головами.

Давид нахмурился и встал с дивана. Подойдя к двери, что вела в комнату сына, он уже знал исход дальнейших событий — дверь ему не откроют. Тихо вздохнув, Давид аккуратно приоткрыл дверь, проникая в комнату, и заслужив нахмуренный, испуганный взгляд, сел на край кровати.

— Марк, сядь, — подросток на пуфике ещё сильнее нахмурился, мëтвой хваткой вцепившись в телефон и бокс с наушниками.

— Не хочу, ты сейчас ругаться будешь.

— Не буду, — забрав наушники с телефоном, Давид подошëл к пуфику  и присел на край. — Я тоже когда-то любил, как и ты. Мне вечно хотелось слушать его голос, прикасаться к нему.

Мужчина на секунду замолчал, но через секунду продолжил, уже тише.

— Я просто хочу, чтобы хотя бы ты меня услышал. Мою первую любовь называли ненавистью.

***

Балкон, сигаретный дым и влюбленная пара. Из окна летит окурок красных «Marlboro». Руки до жути красивого парня с двух цветными волосами и глазами лежат на шее шатена. Их поцелуй был, к сожалению, разорван.

— Никита, ты выпил таблетки? — Давид очертил подушечками пальцев линию позвоночника, останавливая около шеи, и сильнее прижимая к себе любимого за плечи.

— Я их презираю.

Послышался тихий смешок.

***

Парни держатся за руки и бегут по территории заброшенного здания. За ними гонятся полиция, но их это не останавливает.

— Ты просто сумасшедший! — воскликнул Давид, сильнее сплетая их пальцы.

— Ты же знаешь, что я прекрасно это знаю, — широкая улыбка озарила лицо Никиты.

***

Очередные разборки в школе.

На одной из стен было написана корявым, но читаемым подчерком:

«Любовь вечна, но не у вас.»

В кабинете у директора стоят учителя — представители власти в этом заведении, и две глупо влюблëнные жертвы, опять вляпавшиеся в неприятности: Никита и Давид.

— Давид ты упал в наших глазах из-за общения с Никитой, — произнес один из учителей, драматично провела пальцем по щеке, как бы смахивая невидимую слезу.

Никиту это вывело окончательно. Он резко разворачивается к Давиду, берëт того за подбородок, и прильнув к парню, напорно, возможно немного грубо, сминает слегка покусанные губы возлюбленного. На них смотрят, но никого из них двоих это не волнует.  Они просто наслаждаются компанией друг друга. Поцелуй длился не долго, — пару секунд и несколько поражëнных вздохов взрослых — но и этого было достаточно.

Никита отстранился от Давида и посмотрел на преподавателей. Он хотел уже высказаться, но его остановили.

— Не стоит что-то говорить, зная, что тебя не услышат, — произнес Давид, прищурив глаза.

— Ты прав. Однако, я должен соответствовать прозвищу,[Бета] — кто забыл или тупой или всë вместе, то напоминаю: у Никиты прозвище «ненависть». — придвинувшись к уху шатена, прошептал Никита.

— На сегодня хватит соотвествий, — брюнета за руку вытащили из кабинета, пользуясь шоковой заминкой преподователей.

— Ладно, любимый.

***

— Нет! Почему ты опять выбираешь за меня? Это моя жизнь! — кричит Давид на отца.

— Ты уже выбирал сам! И кто это был?! — возмутился статный мужчина, эмоционально встряхнув руками.

— Но я не хочу жениться на ней!

— А придёться! Ты же хочешь  унаследовать мой бизнес?

***

— Я любил его. Никиту вскоре отчислили, меня же нет. Моя мать запретила с ним общаться, а отец начал ненавидеть за ориентацию, — в голосе слышалась грусть и отчаяние. — Поэтому, я ограничил вам общение с дедушкой и бабушкой.

— Это же просто ужасно! Они дураки полнейшие... — подросток не успел высказаться. Послышался звонок в дверь.

Давид сразу же отправился открывать. Марк тоже подскочил, натянутой стрункой проследовав за отцом.

Открыв дверь, мужчина увидел парня и мужчину рядом с ним. По сердцу прошлась иллюзорная трещина. Слишком знакомый вид.

— Дима, ты всё-таки пришёл! — парень налетел на пришедшего с объятьями.

На громкие голоса вышла девушка.

— Ой, Давид, я совсем забыла тебе сказать. Наш Марк наконец-таки решил познакомить нас со своим парнем и его отцом,[Бета] — *звуки умирающей чайки* — нежно улыбаясь мужу, сказала Руня.

Но мужчина не обратил должного внимания на женщину, продолжая смотреть на парня напротив. На ум приходило лишь одно слово — ненависть.

— Никита... — в пол тона сказал Давид, не отрывая от того взгляда.

Всë та-же гетерохромия; всë те-же двухместные пряди; всë та-же черная маска, закрывающая мягкие губы — и да, Давид отчëтливо помнил их на вкус. Как будто он снова в прошлом. И с новой силой забилось сердце при виде первой любви.

— Давид?... — тихо спросил Берг, больше у себя, чем у других.

— Сколько я тебя не видел! А ты все так же в этой маске, которую тайком стащил у меня, — подходя ближе к мужчине, сказал Давид.

— А ты так и носишь мой подарок. Знаешь, это странно: зимой, да и к тому же дома, находится в солнцезащитных очках, — ответил ехидностью Никита.

— Оу, так вы знакомы?... — сказала девушка, явно не понимающая, что здесь твориться. — Ну-у-у... Тогда проходите, не стойте в дверях!

После её слов, Дима наконец перестал расцеловывать довольное личико своего парня, чем, ранее довольный Марк, был расстроен.

— Не расстраивайся ты так, будто конец света произошел, — тихо хихикнул Дима, приобнимая за плечи парня в тëмном худи.

***

Явно смущеный вечными взглядами, Давид встал из-за стола с фразой «я сейчас». Выйдя на балкон, он думал, что сможет прийти в себя, но сзади послышался шорох: к нему осторожно подошëл Никита.

— Слушай... — начал было брюнет, но Давид его перебил.

— Ты прекрасно знаешь, что это все в прошлом. У нас сейчас жëны и дети. Мы опора для них, мы главы своих семей. — выпалил на одном дыхание шатен, на что Никита лишь подошёл ближе и начал  слушать. — Я не хочу, чтобы мой сын считал меня предателем и изменником. Я не хочу ломать его детство, ему нужен отец, который будет рядом.

Тишина. Давид дышал ровно, смотря прямо в глаза собеседнику.

— Я хотел сказать тоже самое... — Никита немного замялся. — Давай  просто дружба?

Ему протянули руку, как бы в примирительном жесте. На лице появилась лëгкая улыбка.

— Давай, я считаю это лучшим решением.