Правда

Стас

11 лет назадЯ смотрел на неё и не понимал, как можно было поступить так с ней. Она стояла на сцене, её глаза мокрели, я видел, как ей тяжело находиться там. Видел, что сейчас приступ сделает своё дело, но я не смогу ей помочь — меня не будет рядом. Ни сейчас, ни потом.

СейчасЭсма лежит в моей постели. Её лицо полностью расслаблено. Она может говорить что угодно, но лишь я знаю её на сто процентов. Мы никогда тесно не общались. Мне, наверное, жаль её. Но за всё приходится платить — вот и она расплачивается за свой грех. За свой самый красивый грех — её красота.Её каштановые волосы — длинные и ровные, глаза — цвета глубокого тёмного леса, голос — строгий и нежный одновременно. Средний рост лишь добавляет утончённости её формам. Она сильная. Одна из самых сильных и умных людей, которых я знаю.Меня интересует мало вещей в этой жизни. Одна из них — она. Эсма де Мартель. Девушка, которая вызывает во мне злость и ненависть. Она полюбит меня. Но только мне не нужна её любовь. Я хочу лишь власть, отмщение, Иерархия течёт по моим венам.Её семья отобрала у нас всё. Она не знает, кто её отец и мать, какие грязные дела они ведут. Она изучает своих врагов, но не замечает, какие демоны живут с ней под одной крышей. Она не знает, что всё, что у них есть, построено на костях. Люди, чья кровь лилась от их рук, обменивают свои деньги на их никчемные жизни.Отец Эсмы — головорез. Это даже больше похоже на мафию. У него много приспешников, всё настолько замазано, что никто не видит их настоящих лиц.Её мать отобрала у меня самого родного человека — мою создательницу, мою мать. Это была не автокатастрофа, как говорят СМИ, — это было жестокое убийство. Эти ублюдки настолько хорошо всё замели, что мы не смогли предоставить доказательства.Но её смерть не будет напрасной. Она не останется безнаказанной: я уничтожу эту семью, сотру их фамилию с этого города. Я сделаю всё, чтобы увидеть их слёзы — их отчаяние будет для меня прикормкой. Я буду слизывать кровь с пистолета, пока не выпью каждую каплю. Но сначала я начну с самого основного блюда — с Эсмы.

Пока я размышлял о том, каким изощрённым образом буду пытать эту семью, раздался её сонный голос. Она открыла глаза и посмотрела на меня; её напуганный взгляд кормил моего демона внутри. Она резко поджала колени к груди.

— Что ты тут делаешь?— Я что? Это ты лежишь у меня в постели. — Мне интересно наблюдать за её поведением: не будь у меня такого сильного чувства мести, я бы закрыл её в лабораторию и изучал поведение этой девушки.— Как долго я была в отключке?— Недолго.— Как я отключилась? — её взгляд умолял: скажи, что это не был приступ. Она отталкивала эту часть себя, а я заставлю её полюбить.— У тебя был приступ. Я ввёл тебе наркотик, чтобы ты отключилась. Судя по твоему поведению, ты не смогла бы отключиться самостоятельно, так что не благодари.— Что? Наркотики? Ты больной ублюдок, Стас. Что если бы я умерла — было бы славно: мне тогда не пришлось бы пачкать руки в крови.— Почему ты не носишь их с собой? — я подошёл к кровати и поставил на прикроватный столик её транквилизаторы.— Как они оказались у тебя?— Мне не составило труда узнать, что с тобой происходит. Если ты ещё не в курсе: доктор Марш, которого ты посещаешь два раза в неделю, работает на мою семью — он наш личный врач. Твой отец, видимо, стареет — раз так безалаберно относится к собственной дочери.— Не смей так высказываться в моём присутствии. Моя семья — это только моё дело; нечего лезть в наши дела.— А я и не лезу — он и без нас всё делает прекрасно. — Она замолчала, видимо ещё не отошедшая после дозы ксанакса.— Почему ты не дал мне снотворное, если ты так хорошо следил за мной?— У меня нет проблем со сном. — На самом деле есть: я сплю не больше двух часов в сутки. Чем старше я становлюсь, тем сильнее демоны внутри меня хотят мести.

— Ты голодная? Я принесу что-нибудь поесть.— Нет, стой. Я не голодна.— Ты за сутки ничего не съела.— Я... — она медленно, но рывками подошла ко мне; я видел, ей страшно.— Я не хочу. Послушай, отпусти меня домой, пожалуйста, я тебе ничего не сделала. И пока что я не враг тебе.— Из меня вылетает смех— меня действительно забавляет этот цирк.— Значит всё же «пока что»? Ты начала понимать всю ситуацию, глупенькая.— Но нет, пока что я не рассматриваю твоё предложение.— Моральный ублюдок, значит тебе просто скучно?— А ты рассчитывала на что-то другое, демо́ненок?— Я не понимаю, это всё глупо. Зачем тебе я? Почему ты не отвечаешь на мои вопросы? Подожди, я поняла: ты хочешь денег. Да, точно, ты хочешь денег.Из её милого ротика вырвался истерический смешок; у неё начался приступ — я знаю это, слишком часто за последние два дня. Значит, мой план работает.— Выпей таблетки.— Нет, мне нормально. — У неё учащалось дыхание.— Если ты сейчас не возьмёшь в рот эти грёбаные таблетки, я сам засуну их тебе в рот. Выбирай. — Я зол; меня раздражают люди, когда они не слушаются меня.

После того как я накричал на неё, она всё же выпила их.

— Твои деньги мне не к чему, демо́ненок. Придёт время — и я расскажу тебе всё. — Я развернулся и направился к выходу.— Что, всё? Нет, подожди, куда ты уходишь? Я ещё не договорила с тобой... — раздался резкий шлёпок: она снова дала мне пощёчину.— Никакого воспитания, — шипела она, словно змея, готовая сорваться.— Ты начинаешь раздражать меня. Что мне с тобой сделать, чтобы ты хоть на секунду перестала задавать мне вопросы? Я знаю что — тебе, наверное, понравилась моя кладовка.Я взял её за плечо и понёс к двери; она била меня кулаками по спине, но мне было всё равно.— Отпусти, я не пойду туда!— Тогда ты будешь молчать и вести себя как хорошенькая девочка.— Тебе ясно?— Да, хорошо, только поставь меня на место. — В её голосе слышалось облегчение.— Теперь извинись.— За что?— За то, что занимаешь моё и без того драгоценное время. Или хочешь обратно?— Нет-нет. Хорошо. Прости. — На самом деле мне плевать на её извинения; я просто хотел, чтобы она замолчала. Самый эффективный способ заставить людей что-то делать — манипулировать их страхами. На неё это работает, значит всё будет не так тяжело, как я думал.

Всё оставшееся время я просидел за работой в своём кабинете. Тишина — полная; я обожаю тишину: это сладость для моих ушей. Пока я работал, Эсма всё это время сидела в комнате — подозрительно тихо для заложницы. Я хотел пойти и проверить, чем она занимается, но не успел встать из кресла, как она сама постучала мне в кабинет.